С поцелуем, оставленным на матовом рубине над лицом дочери, Делория разжала руки, передавая своё величайшее сокровище мне.

— Мне придется перевозить её в облике дракона, — сказал я. — Если только вы не знаете более быстрого способа позвать драконов?

Монархи обменялись взглядами.

— Ходили слухи, что если ударить в самый большой камень на рубиновых полях, — сказал Джепати, — это пошлет сигнал исконным Сияющим.

Я могу вернуть нас туда, — прошептал мне мой дракон, и я почувствовал его потребность летать в землях своих предков. Снова я решил довериться ему. Один неоспоримый урок я усвоил недавно: мне нужно сократить эмоциональную и ментальную дистанцию между нами. Пришло время сделать шаги вперед как единое целое.

— Мой дракон верит, что знает путь, и так будет быстрее, — сказал я королевской чете. — Оставим рубиновый колокол на другой раз.

Они кивнули, отступая. Снова опустив Джастис на землю, я отошел и превратился. Через несколько секунд она уже была в моих когтях, и я мощно взмахнул крыльями. До меня донеслись крики «Прощай» и «Удачи», затихающие позади.

Мы летели быстро и где-то за пределами драгоценных земель снова вошли в мерцание. На другой стороне было знакомое место. Я был на этих бескрайних равнинах всего пару раз, но они ощущались как дом.

Королева ждет нас.

Он двигался быстрее, не чувствуя ни капли усталости. У меня было ощущение, что дракон, если бы не спешил, мог бы летать днями над этим краем бескрайних равнин, легкого теплого бриза и вечного солнца. Это был мир, которого жаждал мой зверь, и как бы мне ни хотелось дать ему время порезвиться, у нас был драгоценный груз, требовавший всего нашего внимания.

Когда показалось огромное золотое тело королевы, мы пошли на снижение. Ветер подхватил нас, и мы мягко приземлились, удерживая Джастис в передних когтях чуть выше земли.

Жозефина склонила голову, несмотря на то что технически правила нами. Во всяком случае, нашей драконьей стороной.

Добро пожаловать, брат по стае. Пожалуйста, расскажи мне всё.

Через ментальную связь мы рассказали ей о диком драконе, лей-линиях, президенте и последствиях для Джастис.

«Ты ведь и так всё это знала, верно?»

Жозефина кивнула своей огромной головой.

Да. Мы закрыли врата для диких драконов. Больше ни один не будет терроризировать Землю. Я прошу прощения за боль, которую это вам причинило. Мы осознали это слишком поздно, а потом использование линий для перехода стало слишком опасным для миров.

Я почувствовал её искреннюю скорбь и беспокойство: она знала, что её любимая Джесса и стая, которую она считала своей, остались без её помощи.

«Ты можешь помочь Джастис?»

Я почти избегал этого вопроса, потому что если бы она ответила «нет», агония в моей груди просто разорвала бы меня надвое, оставив истекать кровью рядом с моей парой. Я не драматизировал — я чувствовал это как непреложный факт.

Я не хочу ничего обещать, но попробую.

Когда я отпустил свою пару, Жозефина наклонилась, прижавшись мордой к рубиновому гробу. Я начал расхаживать кругами в облике дракона; из моей груди вырывался рокот, а из пасти время от времени вылетало пламя. Мы плохо справлялись с ожиданием; мне просто нужно было, чтобы Жозефина вернула нам наше сердце.

У меня есть две новости: хорошая и плохая.

Всё внутри меня замерло, мои кости буквально обледенели от этих слов, несмотря на огонь, гнездящийся глубоко в груди.

«Говори».

Я чувствовал её сочувствие и печаль.

Я могу освободить её из этой тюрьмы, но сейчас рубины — это единственное, что поддерживает в ней жизнь. Она ранена очень сильно. Очень. Жизнь в ней едва теплится. Я не уверена, что она сможет вернуться.

Мой рев расколол воздух, всё вокруг вспыхнуло пламенем. Жозефина и Джастис были единственными существами, защищенными от моей ярости.

Есть шанс, Джейкоб.

Это заставило меня на миг замереть.

«Какой?»

Рубиновые поля.

Я слушал, не шевелясь и не дыша.

Если мы снимем рубин с неё, пока она находится на полях, они могут захотеть омолодить её сущность и силу. Всё будет зависеть от мощи камня и того, как они отнесутся к Джастис, но это её единственный шанс.

Вот в этот момент наши узы пары могли стать катализатором её смерти. Если они не примут меня, они никогда не вернут её в свои ряды. Точно так же, как боялись её родители.

«Других вариантов нет? Совсем?»

Жозефина промолчала, и это сказало мне всё, что нужно.

«Сделаем это».

Если они не примут наши узы, я разорву их, лишь бы Джастис жила. Этому миру она была нужна, и я не смог бы существовать, зная, что её в нем нет. Я бы пожертвовал чем угодно, включая собственную жизнь, чтобы спасти её. Нам оставалось только надеяться, что рубиновые поля не отвергнут нас сразу. Мне просто нужен был шанс.

На этот раз Жозефина сама открыла проход, доставив нас прямо к огромной плите рубина, из которой состояли поля. Ни одно другое существо не смогло бы этого сделать, но Жозефина была стражем золота.

Положи её на тот большой камень, — направила меня Жозефина, и я осторожно отпустил свою пару. Я уже молился всем богам… самой Волшебной стране. И рубиновым камням, чья древняя энергия была стара, как сам этот мир.

«Спасите её. Пожалуйста. Я буду вечно в долгу перед вами».

Жозефина зависла над гробницей, её чешуйчатое тело блестело, несмотря на темное небо. Вокруг неё разгорелся свет такой силы, что по моему телу пошли судороги.

Я освобождаю её сейчас. И тогда нам останется только верить, что камни спасут свою принцессу.

Как бы мне ни было больно не стоять прямо рядом с ней, я отступил, давая Джастис место, чтобы она могла быть со своими самоцветами. Сияние вокруг Жозефины усилилось. Мой дракон хотел метаться от ощущения такого количества магии вокруг нас, но мы знали, что нельзя двигаться. Пик наступил в виде яркой вспышки света, окрасившей всё вокруг в жутковатый красный цвет.

Готово.

Жозефина отступила, и я едва сдержался, чтобы не броситься к распростертому телу своей пары.

Всё. Это наш единственный шанс.

Глава 40

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Я была заперта в тюрьме.

Без сознания, хотя мой разум оставался бодрым; рубин удерживал меня в стазисе, не давая уйти в иной мир. Сколько бы я ни умоляла камни отпустить меня, они не соглашались. Смерть была бы милосерднее такого заточения. Пока я дрейфовала в небытии, я чувствовала Джейкоба рядом. Я чувствовала силу, рубины, своих родителей… Я чувствовала их всех, но не могла коснуться ни одного.

«Останься с нами».

Это был первый шепот, пронизанный мощью рубиновых полей.

«Слейся с нами и защищай свои земли».

Та часть моего мозга, что принадлежала супам — крошечный работающий осколок — не совсем понимала, чего они просят. Потребовалась вечность их шепота, чтобы я наконец осознала.

Навсегда стать рубином.

О, ясно. Э-э… как бы потактичнее отказаться?..

«Я не рубин. Я часть чего-то большего, и это большее включает в себя камни, но это не всё, что я из себя представляю. Вы не владеете мной. Я не владею вами. Мы не одно и то же. Мы — партнеры».

Я отправляла эти мысли в ответ, борясь с их тягой поглотить меня. Что бы ни происходило, я балансировала на грани того, чтобы исчезнуть навсегда.

«Джейкоб Компасс».

«Нет! — отрезала я, обретая ясность и жизнь, которых не было секунду назад. — Он мой. Я никогда его не отпущу, и он не станет жертвой в этой войне. Мы уже принесли достаточно жертв».

Наступил гулкий момент тишины: рубины сканировали мой разум, воспоминания и силу. Они просеивали всё, чем я была и чем стану, и я почувствовала это… момент, когда они меня отпустили. Камень вокруг замерцал, и я судорожно втянула воздух. Первый вдох за очень долгое время. Прохладный бриз коснулся кожи — первый признак того, что я больше не пленница камня.

«Твои жертвы замечены, твоя сила достойна восхищения. Джейкоб — достойная тебе пара, и мы принимаем его в нашу силу. Он привязан к землям. Мы привязаны к вам обоим».

Я делала вдох за вдохом, позволяя воздуху наполнять легкие. Песня неслась над полями вместе с ветром, и по мере того, как ко мне возвращался слух, песня становилась громче.

Моя песня. Та, которую пел мне Джейкоб. Она вытянула меня из тьмы, позволив вернуться в мир живых.

— Ой, — прохрипела я, пытаясь пошевелиться.

Тело болело нещадно, но я была благодарна за способность чувствовать хоть что-то. Оцепенение и близость к смерти — это не жизнь. Этот опыт позволил мне лучше понять мою семью, пусть я и испытала лишь малую часть того, через что прошли они. Этого было достаточно, чтобы осознать: их путь был великой жертвой. С каждым вздохом энергия вливалась в меня; сила рубинов омолаживала моё изломанное тело.

«Спасибо», — сказала я, наконец найдя в себе силы открыть глаза.

Песня теперь звучала почти оглушительно, пролетая над рубиновым полем и наполняя мою грудь глубоким чувством. Дракон обвился вокруг меня, защищая, и я моргнула, глядя на зверя Джейкоба. Часть тепла, наполнявшего моё тело, исходила от него — это жар помог мне сделать шаг прочь от смерти. Когда я подняла тяжелую руку, чтобы коснуться своей пары, его глаза распахнулись, а длинная шея вытянулась так, что его огромная морда оказалась прямо надо мной.

Пара.

Наши узы были крепки, они вибрировали между нами, наполняя меня силой. Энергия каждого из нас была окрашена рубиновой мощью… даже у Джейкоба. Теперь мы были истинными правителями этой земли. Огромная капля упала мне на щеку, и я увидела, что дракон плачет; еще одна слеза скатилась по его чешуйчатой морде. Моё сердце разрывалось от мысли, что я едва не оставила его здесь одного.

— Я люблю тебя, — сказала я, протягивая руку к его носу. — Прости, что напугала тебя.

Теплый воздух обдал моё лицо — я была почти уверена, что это был драконий выговор за то, что я сделала нечто большее, чем просто «напугала». Его язык скользнул по моей щеке, слизывая слезы. Мой милый дракон.

Он отстранился и отошел на достаточное расстояние, чтобы сменить облик. Одежда сама обернулась вокруг него, и я удивленно моргнула. Раньше он ведь так не умел, верно?

Мне было больно подниматься, но по мере того, как энергия вливалась в меня, я понимала, что скоро буду как новенькая. Порезы от талисмана могли заживать дольше, чем от обычного клинка, но в итоге рубины полностью восстановят моё здоровье.

— Джастис, — пророкотал Джейкоб, обнимая меня и помогая сесть. — Малышка, ты напугала меня до чертиков. — Его голос был охрипшим, и моё сердце снова сжалось от боли, которую я ему причинила. Если бы мы поменялись ролями, я бы сошла с ума.

— Ты доставил меня сюда, — сказала я, крепко прижимаясь к нему. — Ты сделал всё, чтобы спасти меня, даже предложил себя в жертву, чтобы я жила.

Он отстранился, внимательно осматривая меня.

— Откуда ты это знаешь?

— Рубины рассказали мне. Они всё слышали. Они чтят твою жертву и решили, что ты достоин.

Облегчение Джейкоба было ощутимым.

— Я чувствую их теперь в своей энергии… в стихийной силе. Эти две мощи отлично уживаются вместе.

Он нежно поцеловал меня, словно больше не мог сдерживать потребность касаться меня, и напряжение, копившееся за моими глазами, прорвалось слезами. Я едва не умерла и едва не лишилась шанса когда-либо снова прикоснуться к нему.

«Спасибо! Спасибо! Спасибо!»

Я никогда не смогу отплатить за этот дар, даже если проживу миллион лет, но я дала себе мысленное обещание никогда не принимать его как должное.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, я вцепилась в его рубашку, сминая мягкую ткань пальцами.

— Я мало что помню после встречи с президентом, кроме того, что сказали рубины. Расскажи мне всё, пожалуйста…

Его руки подхватили меня, и с величайшей осторожностью он поднял моё усталое тело, баюкая в объятиях.

— Я люблю тебя, Джастис, — прошептал он мне прямо в ухо, его губы касались моей кожи с каждым словом. — Не могу поверить, что ты у меня на руках, живая и в безопасности. Не знаю, чем я заслужил такой подарок, но обещаю тебе: я никогда не приму тебя как должное. Ни на секунду нашей очень долгой совместной жизни.

Конечно, нам пришлось поцеловаться снова, но в конце концов мы нашли время, чтобы поделиться своими историями. Я рассказала ему подробности схватки с президентом, а он поведал о том, как на него напали через щит, и как он нашел меня, покрытую рубинами.

— Его талисман был могущественным. Он прорезал мой щит, истощив меня до предела, — сказала я.

Джейкоб нежно поглаживал каждый след, который видел на моей коже, его лицо было мрачнее тучи.

— Ты не должна была сражаться с ним в одиночку, — пророкотал он. — Прости меня, Руби.

— Это не твоя вина. Мы оба внесли свой вклад в спасение мира и нашли путь друг к другу.

Джейкоб не выглядел убежденным, но перестал бичевать себя, рассказав всё, что я пропустила, пока была в камне.

— Жозефина сказала, что это мой единственный шанс, — проговорил он, дойдя до момента, когда отдал меня рубиновым полям. — Она улетела вчера, а я ждал, охраняя тебя.

— Я два дня боролась за жизнь?

Я не могла в это поверить; для меня между моментом заточения и освобождения прошли считанные минуты.

Он кивнул.

— Самые долгие два дня в моей жизни, но ты не сдавалась, ты не переставала бороться. — Его большой палец скользнул по моей щеке. — Мой маленький воин.

Жар зародился глубоко в моем теле, и именно тогда я заметила, что большинство болей утихло, сменившись другой тягой, которую могло утолить только одно: мой пара. Джейкоб, должно быть, почувствовал это через нашу связь; в его глазах вспыхнул огонь. Он покачал головой.

— Малышка, ты ранена.