— Я не чувствую ни связи, ни слияния ваших энергий. Ты имеешь в виду «избранную пару»?

Я покачала головой.

— Мы почти уверены, что мы — истинная пара. Это единственное объяснение того, почему нас так тянет друг к другу. Мы даже чувствуем мысли и эмоции друг друга. Но мы еще не… ну, вы понимаете, у нас еще не было секса, так что связи пока нет.

Ужасно неловкий разговор с родителями, но я не позволю им обесценивать наши узы только потому, что видимого слияния еще не произошло.

На лице матери отразилась паника, она схватила мужа за руку.

— Рубиновая принцесса не может быть парой для того, кто даже не из драгоценных земель. Такого никогда не было. Я не…

Ради всего святого. Подобные разговоры в наше время — это просто дикость. Это попахивало расизмом или чем-то подобным. Пора было напомнить им, кто их дочь.

— Когда я вернулась, я сказала, что буду изучать мой мир… что хочу быть частью вашей жизни, но я никогда не говорила, что вы можете контролировать меня или мой выбор.

Я передвинулась на край стула, глядя прямо на них обоих.

— И моя личная жизнь даже отдаленно не подлежит обсуждению. Меня принуждали ко многим вещам за эти годы, мне пришлось пережить худшее из худшего, и когда я наконец стала свободной, я пообещала себе, что никогда больше не подчинюсь прихотям другого человека. Я буду делать свой собственный выбор, буду самой собой и приму последствия своих поступков… вместо того чтобы страдать из-за чужого выбора.

Я запыхалась — в основном от того, как тяжело было говорить на эти темы.

— Джейкоб важен для меня. Он будет частью моей жизни, и вы либо принимаете его, либо теряете меня навсегда.

Делория обменялась взглядом с Джепати, и этот взгляд не сулил ничего хорошего.

— Что? — огрызнулась я. — Что это значит?

— Теперь, когда ты соединилась с камнями, ты должна держать ответ и перед ними, — сказала мне мать. — Можешь сколько угодно рассуждать о собственном выборе, но если камни не примут Джейкоб, ты лишишься той связи, что имеешь сейчас.

Отец откашлялся.

— Рубины никогда не принимали тех, кто не был драгоценным фейри. Вот почему королевская семья так придирчиво выбирает себе пары.

Я повернулась к Джейкобу, желая увидеть его реакцию. Его лицо было мрачным.

Я покачала головой:

— Мне плевать.

Мрачно-зеленые глаза встретились с моими.

— Тебе придется выбирать между ролью рубиновой принцессы и мной, — произнес он, и в его голосе сквозила тьма. — Я не собираюсь заставлять тебя терять часть себя.

— Мне плевать, — повторила я, вкладывая смысл в каждое слово.

Мать открыла рот; я заметила это боковым зрением и резко развернулась, чтобы пресечь её слова.

— Тебе слова не давали, — отрезала я. — Если вы не можете поддержать мое счастье, значит, я ограждаю себя от вашей токсичности.

Я усвоила это горьким опытом: семья не получает индульгенцию на токсичное поведение. Никто, кто крадет твое счастье, не заслуживает твоего времени или энергии.

Я поднялась на ноги.

— Идем, Джейкоб, — тихо сказала я. — Я всё равно никогда не хотела быть принцессой. Это не моя мечта, и так даже проще.

Он посмотрел на мою руку, и на мгновение я испугалась, что он снова попытается меня отговорить, но затем его длинные пальцы обхватили мою ладонь, и он встал рядом.

— Я поддержу тебя, что бы ты ни выбрала, — прошептал он, наклонившись к моему лицу. — А может, тебе и не придется выбирать. Всегда бывает первый раз, когда камни могут принять чужака.

Делория рассмеялась — сухим, горьким смехом.

— Шансов нет. Надеюсь, ты доволен, что только что лишил народ его единственной наследницы и рубиновой принцессы.

Она вскочила, вокруг неё заискрилась рубиновая энергия. Джейкоб даже не вздрогнул, он просто заслонил меня собой — этот ублюдок вечно так делает, и мне это чертовски нравится — и покачал головой.

— Я здесь не для того, чтобы сражаться с вами. Если только вы не вынудите меня. Я здесь ради Джастис. Я хочу сделать всё для её счастья. Если вы не стремитесь к тому же, тогда, полагаю, это объясняет, почему этот вечер пошел не так, как вы планировали.

Лицо королевы исказилось, и она издала долгий, утробный крик боли, утраты и страха. Я никогда не видела её такой, даже когда я только вернулась.

— Ты не заберешь мою дочь! — взвыла она, а затем… атаковала его.

— Нет! — закричала я, зная безумную разрушительную силу рубинов. Джейкоб был могущественен, и мне редко приходилось беспокоиться о его безопасности, но я не была уверена, хватит ли его сил против этого.

Глава 25

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

Мой дракон поднялся на поверхность в мерцании зеленой чешуи и древней магии. Драконы… стражи золота, связанные с сияющими, не любили неуважения. А если наши пары были в опасности — это обычно становилось ошибкой, которую не успевали совершить дважды.

Не убивай их, — предупредил я своего зверя, прежде чем выпустить его на волю. Я также использовал свою силу, чтобы отодвинуть Джастис подальше, дабы она не стала случайной жертвой в этой битве между мной и её родителями.

Я слышал её яростный протест, когда её выставило за дверь, но на это не было времени.

Защити наше сокровище.

Оборот всё еще был болезненным: хруст костей, перестройка клеток. Смена восприятия всегда была любопытной — драконы видят мир в другом цветовом спектре и мыслят иначе, чем люди. Позволить зверю самому рулить в такой ситуации было либо смелостью, либо глупостью. Мы были связаны совсем недолго, недостаточно, чтобы звучать в унисон, как Брекстон со своим драконом, но я знал без тени сомнения: мы не причиним вреда нашей паре. Остальное должно было утрястись само собой.

Рубиновое пламя ударило мне в бок. Заклинание Делории успело набрать внушительную мощь. Но драконы не похожи на других существ; магия не так просто пробивает нашу шкуру. Заклинание разбилось о чешую, Джастис вскрикнула, а её мать зашлась в крике. В вопле королевы слышалась явная нестабильность.

Эта женщина на долгие годы потеряла ребенка, жизнь и свободу. Я сочувствовал ей и готов был сотрудничать, чтобы Джастис всегда оставалась частью этого мира — пока сама Джастис этого хотела, разумеется. Но подвергать дочь опасности безрассудным использованием магии — здесь я провел черту.

Мой зверь разнес половину кабинета, пока мы топали к ним. Я не удивился, когда Джепати прыгнул перед своей парой, защищая её, как и подобает достойному мужчине.

— Не смей их трогать! — закричала Джастис у меня за спиной. Она вернулась в комнату и оказалась прямо под моими передними лапами — идеальная позиция, чтобы быть раздавленной, если я сделаю неверный шаг. Зал был огромен, но я заполнял его почти целиком, создавая опасность для всех вокруг.

— Ей жаль! — крикнул Джепати, выставив вперед руки. — Для неё это очень тяжело, она не хотела нападать на тебя!

— Нет, черт возьми, хотела! — огрызнулась Делория из-за его спины, звуча уже чуть спокойнее.

— Джейкоб, — взмолилась Джастис снизу. — Пожалуйста, обернись назад, чтобы мы могли поговорить. Я ценю этот грандиозный жест, но, думаю, мама закончила со своей истерикой.

Делория ахнула, в крайнем возмущении от мысли, что кто-то счел её поведение выходкой капризного ребенка. Став недавно дядей троих сорванцов, я мог подтвердить точность слов Джастис.

Давай назад, приятель, — сказал я дракону, чувствуя его разочарование от того, что полетать не удастся. Скоро, — пообещал я. — Очень скоро мы выберемся наружу на столько, на сколько тебе будет нужно.

Мой дракон в целом был спокойнее, чем у братьев; я узнал это, когда вошел в связь Четверки и почувствовал, как их звери взаимодействуют с моим. Мне редко приходилось тратить много энергии, чтобы призвать его к порядку, и я наслаждался нашими новыми симбиотическими отношениями.

Энергия заколола чешую, пробежала по шипастой спине и осела в центре. Я втянул дракона внутрь — медленно, пока, наконец, трансформация не завершилась, и я не вернулся к своему облику фейри.

Голый, как в день своего рождения.

Король и королева отвернулись, давая мне возможность одеться, но Джастис пялилась без всякого стеснения. Я подошел к ней и рывком притянул в свои объятия.

— Моя, — прорычал я, в тот миг всё еще оставаясь больше драконом, чем фейри.

Джастис потянулась и обхватила мое лицо ладонями, очерчивая большим пальцем круг на моей щеке.

— Да.

Одно гребаное слово. Простое слово. Слово, которое значило для меня всё.

Развернувшись, я зашагал прочь из комнаты, нуждаясь в уединении со своей парой.

— Ждем вас завтра на завтрак! — крикнул нам вслед король Джепати; ни один из нас не обернулся и не подтвердил, что услышал.

— Знаешь, твой дракон внушает ужас, — заметила Джастис тоном светской беседы. — Но я совершенно не жалуюсь, если после каждого оборота мне достается чертовски горячий голый мужик.

Мои губы дрогнули — веселье пыталось пробиться сквозь тьму, всё еще пульсирующую внутри.

— Твои родители действуют мне на нервы, — проворчал я.

Она кивнула, её волосы коснулись моей челюсти.

— Да, они проблема, но я думаю, всё уладится. Если они не справятся с тем, что есть между нами, я просто уеду из Волшебной страны, буду жить на Земле и навещать их время от времени, как Грейс. Тайсон работает над той пространственно-временной штуковиной, чтобы разница во времени не была такой огромной, так что всё будет… идеально.

— Идеально, — вздохнул я, сам не понимая, почему так протестую. Быть с Джастис — моя главная цель, но я не хотел, чтобы ради этого она теряла фундаментальную часть себя. — Нам стоит пойти завтра на завтрак. Я хочу послушать, что скажут твои родители, когда переспят с этой мыслью.

Джастис застонала.

— Нет, с меня хватит на ближайшие пару недель. Я хочу вернуться на Землю сегодня ночью.

Как бы сильно я ни хотел убраться отсюда, вернуться к семье и убедиться, что дела с президентом идут гладко, мне казалось неправильным просто сбежать после такой драки.

— Всего один завтрак, — сказал я. — Дай им шанс всё исправить. Родители не идеальны, и вам предстоит преодолеть в восстановлении отношений больше, чем большинству семей. Не бросай всё так быстро.

На её лице появилось упрямое выражение, которое ничуть не помогало моему эрегированному члену, прижатому к её заду. Мне нравилось это выражение.

— Я знаю, они тебя разочаровали, — сказал я, пытаясь отвлечься. — Знаю, ты чувствуешь себя преданной, но ты пожалеешь, если не дашь им еще одну попытку.

Она фыркнула, и мой член дернулся. Черт. Меня. Подери. Она меня в могилу сведет своим характером.

— Ладно, — неохотно согласилась она, — но только за это ты сегодня ничего не получишь. Будешь страдать со своим огромным достоинством в гордом одиночестве. Никакой любви от меня.

Ой. Это было больно. Действительно больно осознавать, что напряжение не будет снято, но я готов был ждать столько, сколько ей нужно. По правде говоря, лучше не торопить сексуальную сторону наших отношений — Джастис заслуживает того, чтобы с ней обращались правильно, и я был полон решимости стать для неё лучшим мужчиной, чем я когда-либо был для кого-то другого.

— Как скажешь, Руби, — прошептал я, не в силах удержаться, чтобы снова не коснуться её губ. — Я буду держать его на своей стороне кровати и подальше от тебя.

— На твоей стороне кровати? — выпалила она. — С чего ты взял, что мы вообще будем спать в одной постели?

На этот раз я рассмеялся, подхватывая её еще выше и крепче.

— Ты сумасшедшая, если думаешь, что мы будем спать в разных кроватях. Отныне ты со мной.

Я буду защищать её всеми силами. Даже от самого себя.

Глава 26

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Он был голым. Великолепно, порочно, масштабно — черт возьми, и что мне делать с этими «лишними» дюймами? — голым. Я повидала немало голых мужчин в своей жизни: одни были ничего, другие симпатичные, третьи — просто отвратительные. Но Джейкоб… он явно не был обычным мужчиной.

Если бы я могла зарисовать его красоту, я бы стала миллионершей. Женщины со всего мира стекались бы толпами, чтобы посмотреть на то, что у него там творится.

И я только что лишила нас секса.

Что со мной не так?

Со вздохом я направила его к своей комнате, выбирая самый безлюдный путь, который знала. Было странно, когда тебя несут вот так, и хотя я думала, что возненавижу это, на самом деле я наслаждалась этим кратким моментом отказа от независимости, позволяя кому-то другому взвалить её на свои плечи.

— Я не заставлю тебя выбирать, — сказал он мне. — Мы найдем способ сохранить и то, и другое, даже если нам придется никогда не доводить наши отношения до конца, чтобы узы истинной пары не закрепились навсегда.

Я резко вскинула голову, чуть не задев его подбородок.

— Ты не хочешь «доводить до конца» со мной? — это архаичное выражение звучало странно на моем языке, но оно вполне соответствовало тому, как понималось истинное партнерство здесь, в землях самоцветов.

Джейкоб остановился.

— Нет ничего, чего бы я хотел сильнее, чем касаться тебя, снова проводить языком по твоему центру.

Мое сердце забилось быстрее.

Его губы теперь были совсем близко к моим.

— Я хочу слышать, как ты выкрикиваешь мое имя, когда я войду в тебя так глубоко, что ты никогда не вспомнишь, что какой-то другой мужчина касался тебя до меня.

Ого. Горячо и собственнически.

И я совершенно не собиралась на это жаловаться.

Он снова зашагал, а я пыталась стряхнуть с себя шок и возбуждение.

— Ты заслуживаешь того, чтобы за тобой ухаживали, — продолжил Джейкоб хрипло, будто он только что не сжег дотла мои чертовы трусики своими словами. — Я не буду торопить интимные дела…

Я фыркнула, перебивая его. В голове вспыхнули воспоминания о том, как он заставил меня кончить в коридоре. Его улыбка была медленной и восхитительной.