— Просто будь собой, — тихо сказал я, свободной рукой убирая назад несколько выбившихся рубиновых прядей. — Ты более чем достойна.

Она улыбнулась мне, и её природная уверенность вернулась. Кивнув — жест, придающий сил, — она выпустила мою руку и шагнула в толпу. Люди расступились, образовав узкий проход, и этот жест уважения мне понравился.

Первым заговорил Джепати, улыбаясь своему народу. Его волевое лицо было поднято под гордым углом.

— Спасибо всем, что собрались здесь отпраздновать возвращение нашего дитя. Джастис — это всё, на что мы надеялись, о чем мечтали и молились. Годы, проведенные в разлуке с ней — мое самое большое сожаление за всю мою долгую жизнь.

Он выглядел усталым, часть гордости покинула его, и я заметил, как Джастис отреагировала с сочувствием: она положила руку ему на лоб, утешая и ясно давая понять, как сильно любит отца.

Джепати продолжал говорить, и было столь же очевидно, как сильно он обожает Джастис. Но знал ли он её по-настоящему? Ту настоящую Джастис, что скрыта в самой глубине души — ту, которая обожает музыку кантри, даже самые дурацкие ритмы, где гнусавости больше, чем слов?

Знал ли он, что ей нужно напоминать о еде, но когда она всё же ест, то обожает острую каджунскую кухню, красные яблоки, леденцы с малиновым вкусом, красный «Скиттлс» и острые кукурузные чипсы с огромными кусками сальсы? Красный цвет был её темой задолго до попадания в рубиновые земли.

Знал ли он, что она доверяет крайне редко, но если ты прорвался сквозь её барьеры, она отдает тебе всё свое сердце? И что она будет сражаться за тех, кого любит, яростнее, чем кто-либо другой? Она уже давно сражается, спасая людей из моей стаи.

Знал ли он о её прошлом? О прошлом, которое оставило шрамы на её теле и душе? Потому что если он не знал о ней этого дерьма, то недостаточно просто гордиться её красивым лицом и безупречными речами. Даже если в этом она была великолепна.

— У меня в жизни было не так много возможностей выступать на публику, — сказала она, и её голос звучал немного напряженно. — Моя прошлая жизнь, до того как я приняла земли самоцветов, не имела ничего общего с тем временем, что я провожу здесь. Я безмерно благодарна за эту возможность. — Она ослепительно улыбнулась, и я пожалел, что в комнате находится на несколько сотен человек больше, чем мне бы хотелось. — Спасибо моим родителям за то, что приняли меня с такими распростертыми объятиями. Спасибо моим друзьям и семье, которые проделали этот путь, чтобы быть со мной и поддержать мое единение с камнями. Я всё еще не уверена, что достойна быть вашей принцессой, но обещаю, что всегда буду делать всё возможное, чтобы чтить и уважать вас и ваши традиции.

Её глаза встретились с моими, и я заставил себя не двигаться к ней. Черт, она притягивала меня так, как ничто в мире никогда не притягивало.

Глава 22

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Речь была почти закончена, и у меня даже не хватало слов, чтобы описать, как я была этому рада. Если бы кто-то сказал мне, что статус принцессы требует публичных выступлений, я бы отказалась от этой роли немедленно. По крайней мере, это казалось навыком, который придет со временем, так что я просто старалась не ляпнуть какую-нибудь глупость.

Конец моей речи состоял из благодарностей супам. В особенности моим родителям: их блестящие глаза были прикованы к мне, пока они гордо улыбались. Сегодня я их не подвела, и это был огромный груз, свалившийся с моих плеч.

— Мне осталось поблагодарить еще одного человека, — сказала я, переходя к последней фразе. Отыскав его глаза в толпе, я едва удержала себя от того, чтобы не перепрыгнуть через этот подиум и не броситься к нему. Что бы ни происходило между нами, это превосходило всё, чего я когда-либо ожидала. Узы истинных пар не шутят. — Джейкоб Компасс буквально изменил мою жизнь.

Все взгляды обратились на высокого, загадочного и чертовски привлекательного фейри, стоявшего в стороне. Он не выказал ни малейшего признака смущения от того, что сотни самоцветов пялятся на него — и что некоторые из этих взглядов были совсем не дружелюбными. Он просто смотрел на меня. С той интенсивностью, о которой пишут песни о любви. Это заставляло меня чувствовать так… много. В животе всё закружилось при одном воспоминании о нашем поцелуе.

— Несколько лет назад я попала в плохую ситуацию, — продолжила я. — Это была не первая моя беда, и, если моя удача останется прежней, не последняя, но именно она изменила мою жизнь. Меня спасла самая удивительная семья, своего рода стая. Они приняли меня и сделали своей. Джейкоб и его родные — одни из самых важных супов в моем мире. Как многие из вас знают, Грейс, еще одна драгоценная принцесса, тоже является частью этой семьи, и я надеюсь, что однажды мы с Джейкобом сможем иметь такую же двойную связь между мирами, семьями и обязанностями. Думаю, — я пожала плечами, хотя сердце в груди бешено колотилось, — в этот момент все мои мечты сбудутся.

Грянули аплодисменты, но я почти не слышала их — мои чувства пошли вразнос. Я не планировала публично «заявлять права» на Джейкоба, и теперь не знала, как он отреагирует.

Черт, черт, черт!

Мне определенно нужно записывать речи и придерживаться сценария, потому что, когда я иду на поводу у интуиции в признаниях, это никогда не заканчивается добром. По правде говоря, у нас с Джейкобом ничего не двигалось медленно, и, судя по всему, в этом новом скачке вперед виновата была я. Но за последний месяц я скучала по нему так сильно, что теперь, повзрослев и отпустив тьму, могла признать: я хочу этой связи.

Я прижала руку к груди, пока фейри вокруг продолжали хлопать. Мои эмоции были обнажены, словно я только что прорубила путь прямо к себе в грудную клетку, выставив сердце и душу напоказ. Я даже не могла взглянуть на Джейкоба из страха перед тем, что увижу в его глазах.

Чья-то рука резко вцепилась в мое предплечье, когда я спускалась с подиума; не больно, но достаточно сильно, чтобы вырвать меня из панических мыслей. Лицо матери возникло перед глазами — она притянула меня к себе, будто собиралась обнять.

Вместо этого в мое ухо вонзился её яростный шепот:

— Джастис, — прошипела она. — Что это, черт возьми, было?

О-оу. Похоже, у нас с мамой намечается первая настоящая ссора. Ссора, которую я предчувствовала с того момента, как она впервые посмотрела на Джейкоба. Может, именно поэтому я была так честна в своей речи. Лучше выложить всё громко и при свидетелях. Упоминание Грейс и Тайсона было дополнительным бонусом. Если у них получилось, получится и у меня.

— Мы можем поговорить наедине? — пробормотала она сквозь стиснутые зубы. Она пыталась улыбаться — пыталась и провалилась. Люди толпились совсем рядом, и я понимала её желание уединиться, но, честно говоря, у меня не было ни малейшего желания обсуждать свои личные дела прямо сейчас.

Мои родители прошли со мной долгий путь, я любила и уважала их, но они не имели права голоса в моей личной жизни. Это так не работает, и чем скорее они это поймут, тем лучше.

— Я бы предпочла не ссориться из-за этого сейчас, — сказала я.

Её хватка усилилась, и на этот раз мне стало больно. Не думаю, что она сама это осознавала, будучи поглощенной своими эмоциями.

— Отпусти её, — раздался низкий голос Джейкоба позади меня.

Голова мамы резко вскинулась, и теперь она сверлила взглядом его, а не меня.

— Вы делаете ей больно, Делория, — медленно повторил Джейкоб, и я почувствовала исходящий от него жар, когда он подошел ближе. — Так что уберите руку. Живо.

Предупреждение в его тоне было более чем очевидным, но он держал себя в руках. Только я могла почувствовать, что его сила вихрится внутри, как ракета перед взрывом.

— Это тебя не касается, — прошипела она Джейкобу. — И ты будешь обращаться ко мне «Королева Делория».

Он скрестил руки на груди и, покачав головой, произнес:

— Вы не моя королева. Как приглашенный гость, я проявлю к вам уважение как к иностранному правителю, но напомню: не забывайте, с кем вы разговариваете.

Она лишилась дара речи, глядя на него как на привидение, но всё же отпустила меня. Прежде чем я успела среагировать, Джейкоб потянул меня себе за спину, становясь барьером между мной и матерью.

— Не порть ей этот момент, — услышала я его шепот. Этот мелодичный голос пробежал мурашками по позвоночнику и отозвался порханием бабочек в животе.

Никто никогда не защищал меня раньше. Не так. Черт… это чувство вызывало зависимость. Не поймите меня неправильно, я люблю сама сражаться в своих битвах, но всё меняется, когда в твоем углу есть верный напарник. Я была не одна.

— Мы поговорим, как только это закончится, — предупредила она нас обоих, после чего развернулась и ушла. Выглянув из-за широких плеч Джейкоба, я заметила, что отец всё еще здесь. Он не выглядел таким расстроенным, как мать. Скорее, задумчивым.

— Твоя речь была прекрасной, — сказал он, прежде чем уйти. Обернувшись, он добавил: — Наслаждайся вечером. Я поговорю с твоей матерью.

У меня едва челюсть не отвисла от такого поворота. Я моргнула, глядя на Джейкоба, когда он повернулся ко мне.

— Ты видел? — спросила я. — Мама сорвалась, а папа остался спокоен. Я никогда раньше не видела, чтобы отцы так себя вели. Обычно они бьют стены… или меня.

Я не была настолько шокирована, чтобы не заметить, как у него сжались челюсти. Его лицо стало мрачным.

— Не все отцы бьют, — наконец сказал он. — Мой никогда нас не трогал, а учитывая, что он растил четверых сильных парней, это говорит о том, насколько твердым можно быть без насилия.

— Он вырастил отличных мужчин, — искренне ответила я. — Что бы он ни делал, это было идеально.

Наш момент прервался — к нам хлынули фейри, желая поприветствовать меня. Я нацепила свою «маску принцессы», пряча внутри нарастающий стресс. До этого момента я жила здесь в прекрасном пузыре, будучи идеальной дочерью и делая всё, чего от меня ждали, словно у меня не было другой семьи на Земле. Этот пузырь доживал последние мгновения. Моей маме предстояло неприятное открытие на тему того, кто её дочь на самом деле. Я хотела принять свою судьбу, но частью этой судьбы был Джейкоб. Огромной частью.

— Потрясающая речь! — взвизгнули Катерина и Сими, бросаясь ко мне и обнимая за шею.

— Я буквально растаяла, когда ты заговорила о Джейкобе, — прошептала Кэт мне на ухо.

Губы Джейкоба дрогнули — я видела его поверх её головы. Он услышал, и я едва не закатила глаза от самоуверенности этого фейри.

— Пора танцевать! — добавила Сими, отстраняясь. — Готова показать им, как зажигают земные люди?

Я покачала головой, глядя на Джейкоба, пока меня тащили в центр импровизированного танцпола. Там в основном была молодежь. У супов, даже когда взрослые перестают стареть внешне после тридцати, легко понять, кто старше — глаза всегда выдают.

Танцы определенно не были моей сильной стороной, но это было весело: куча разговоров и смеха. Кажется, спустя вечность, я потащила свою уставшую тушку на поиски воды. Мне нравилась каждая секунда с друзьями и семьей, но я была более чем готова побыть наедине с Джейкобом. Сначала он стоял один, но в конце концов фейри набрались смелости и подошли к одному из «знаменитых» четверняшек Компасс. Репутация шла впереди них.

— Думаю, пришло время для танца.

Я подпрыгнула и обернулась у фонтана — я как раз наблюдала, как чистая, кристальная вода переливается через край чаши в стакан.

— Развлекаешься? — парировала я, улыбаясь ему и потягивая воду. Она была такой вкусной, что я махом осушила стакан и потянулась за вторым.

— Мне нравится наблюдать за тобой в твоей стихии, — сказал он, его глаза впились в мои, пока я пила. В этом моменте было что-то мощное. Не думаю, что когда-либо в жизни чувствовала себя такой женственной и сексуальной, и мне это определенно нравилось.

— Я согласна на танец, — сказала я и, не подумав, протянула свой стакан. — Хочешь воды?

Его длинные пальцы обхватили мои, он притянул и меня, и стакан к своей груди. Мое дыхание участилось, сердце забилось сильнее. Интересно, настанет ли момент, когда мое тело перестанет так на него реагировать? Кажется, становится только хуже.

— Ты мне ничего не оставила, — заметил он, улыбаясь и заглядывая в пустой стакан.

Я сморщила нос.

— Я предлагала стакан. Ты хочешь, чтобы я тебе еще и воду принесла?

Улыбка Джейкоба была чистым грехом, и я ни капли не жалела о виде, который мне открылся.

— Я здесь, чтобы заботиться о тебе, Руби, — промурлыкал он, забирая стакан из моих рук. — Тебе не нужно прислуживать мне.

Я цокнула языком.

— Это так не работает. — Я шагнула к нему, наши тела соприкоснулись, и я едва не застонала от покалывания, пробежавшего по коже и осевшего внизу живота. — Мы заботимся друг о друге, — выдавила я хрипло.

Его глаза горели. Мое тело горело. Всё было в чертовом огне, и я наслаждалась этим жаром.

Я тихо ахнула, когда он шевельнулся, но он всего лишь потянулся за мою спину, чтобы наполнить стакан. Он поднес его к губам и выпил воду, ни на секунду не отводя от меня взгляда. Я бы не смогла отвернуться, даже если бы захотела. Может, дело было в энергии в комнате или в мелодичной музыке фейри… Но скорее всего, дело было в самом Джейкобе.

— Черт, — прорычал он. — Я не переживу этот танец.

Прежде чем я успела ответить, стакан исчез, и Джейкоб переместил нас так быстро, что мы в мгновение ока оказались вне главного зала, в одной из боковых комнат. В ту же секунду его губы накрыли мои, и я застонала — низким, нутряным звуком, который никогда раньше не издавала… Но, черт… я никогда в жизни не была так возбуждена. Мне нужно было, чтобы он прикоснулся ко мне. Мое тело пылало.

— Боги, — вскрикнула я, когда отстранилась, а его губы прочертили дорожку по челюсти, вниз по горлу, прижимаясь к ложбинке между грудей. — Джейкоб, — я уже почти рыдала, и мне было плевать. — Мне нужно…