— Как ты поможешь? Ты и так сделал слишком много. Это ментальные штуки, через которые мне нужно пройти самой. — Ментальные битвы часто ведутся в одиночку — я усвоила это много лет назад.

— Ты мне доверяешь? — спросил он. Я моргнула.

— Да.

Странно, но у меня не было ни тени сомнения. Ты знаешь его самой душой. С каждым днем я всё больше превращалась в героиню фильмов Hallmark.

Джейкоб усмехнулся; его губы изогнулись в той самой греховной манере, которая приковывала всё моё внимание, и я тут же представила его обнаженным, его лицо между моих бедер, он улыбается мне, прежде чем он…

— Э-э, я… извини… — я осеклась.

Джейкоб откинул голову назад и рассмеялся — так успокаивающе и мелодично, что это сгладило мои острые углы.

— Я тоже тебе доверяю, Руби. Для меня это не мимолетная связь. — Веселье исчезло, его взгляд встретился с моим. — Если позволишь, у меня есть способ успокоить твой разум.

— Ладно, — быстро согласилась я, будучи на таком взводе, что готова была на всё. — Я готова попробовать.

Почему я, черт возьми, тараторю? Просто… почему?

Он открыл рот, и я ожидала заклинания, напева… или, может, он посоветует какую-нибудь травку.

А потом он запел.

У меня подкосились колени, я судорожно глотнула воздух. Джейкоб подхватил меня, буквально удерживая на весу. Я не помнила, когда в последний раз не могла стоять на собственных ногах — разве что когда была тяжело ранена.

Но эта песня… его голос. Он не просто наполнял уши — он проникал в каждую щелочку моего тела и переливался через край души: успокаивающий, любящий, нежно ласкающий те части меня, которым было больно.

Слезы беззвучно покатились по щекам — те самые очищающие слезы, которые вымывают боль из внутренней тьмы, рисуя на лице дорожки скорби. Когда он закончил, я едва дышала, сердце колотилось…

— Это древняя песня фейри, — тихо сказал он. Теперь мелодичность его голоса обрела смысл. У него был голос хриплого, сексуального, нежного ангела. Это был самый невероятный звук, который я когда-либо слышала от человеческих связок — понадобилась бы тысяча инструментов, чтобы звучать так же, а Джейкоб сделал это сам.

— Мы — истинная пара, — сказала я с такой уверенностью, какой не чувствовала никогда. — Я не знаю, как это возможно, но… ты не сочтешь меня сумасшедшей, если я скажу, что эта мелодия мне знакома? — Мне потребовалось время, чтобы осознать это, ведь я никогда не слышала слов. — В самые мрачные моменты моей жизни… — я с трудом сглотнула, — эта песня была в моей голове.

Джейкоб молчал, пристально наблюдая за мной и давая выговориться.

— Думаешь, наша связь пыталась спасти меня? — спросила я дрожащим голосом. — Потому что я уверена: эта мелодия удержала меня от самоубийства в ту ночь, когда демоны почти победили.

— Джастис… — выдохнул он, и мое имя прозвучало с такой мукой. Его глаза были самого яркого зеленого цвета, что я видела, за исключением белков, которые по краям подернулись глянцевым красным оттенком.

Я никогда не видела его таким. Я никогда не видела, чтобы он реагировал так остро — это разбивало… вдребезги уничтожало меня, превращая в месиво из эмоций.

Потому что ему было не всё равно.

— Всё в порядке?

Мы простояли перед королевским поместьем так долго, что кто-то пришел нас проверить. У стражника было бесстрастное лицо, но рука лежала на оружии. Все гвардейцы были вооружены лазерными жезлами с рубиновыми наконечниками — вроде земных шокеров, только в миллион раз мощнее.

— Король и королева попросили меня проверить, — добавил он, когда мы просто уставились на него.

Грудь Джейкоба начала вибрировать под моими руками, и я поняла, что это уже край. Я слишком сильно нагрузила его своими откровениями. Генри, стражнику, сейчас придется иметь дело с драконом, если он не уберется, и никакая рубиновая палка ему не поможет. Моя рука горела в том месте, где касалась Джейкоба.

— Оставь нас, — сказала я, сверкнув глазами на стражника. — Всё в порядке. Передай родителям, что мы войдем через минуту.

Генри был всего на пару лет старше меня и ходил в любимчиках у матери. Наверное, из-за вечного флирта — того, что ни папа, ни я совершенно не ценили. Как бы то ни было, он явно почувствовал ложное право игнорировать мои слова. Не двигаясь с места, он осмотрел меня и лишь вздрогнул, когда Джейкоб зарычал — низким, угрожающим звуком, пропитанным темной энергией. Крутанувшись на пятке, Генри наконец зашагал прочь.

— Ты в порядке? — спросила я, сосредоточившись на Джейкобе.

Он не ответил и не отпустил меня. Я видела, что он изо всех сил старается не сорваться. Я уважала это в нем. Джейкоб был хорошим мужчиной.

— Я действительно тебе доверяю, — прошептала я, понимая, что это чистая правда. — Я никогда раньше не говорила этих слов человеку, но… ты гораздо больше, чем я ожидала. Ты сильнее, добрее и эмоциональнее, чем тот Джейкоб Компасс, которого я встретила впервые. Ты хороший друг. Я благодарна за встречу с тобой… и я… я, черт возьми, доверяю тебе.

К этому моменту я уже просто сыпала словами, пытаясь заполнить тишину, чтобы он снова заговорил. Его глаза потемнели, пока он смотрел на меня, и прежде чем я успела выдать очередную порцию словесного потока, его губы врезались в мои. Это было внезапное, мощное движение, которого я не ждала. Должно быть, он это понял, потому что, даже крепче обнимая меня и притягивая ближе, он пробормотал:

— Скажи мне остановиться. Последний шанс.

Черт. Этот парень меня убивал.

— Нет, — прошептала я, открывая рот, чтобы ответить на поцелуй.

Он позволил мне контролировать процесс секунд десять, а затем запустил руки в мои волосы, сжимая пряди у основания затылка, чтобы притянуть еще ближе. Его язык доминировал, уничтожая меня. Слеза выкатилась из-под сомкнутых век, пока я тонула в этом поцелуе. Поцелуе, который я хотела бы считать своим первым и единственным. Жизнь украла у меня слишком многое, но этот поцелуй… он не должен был быть среди потерь.

— Джастис? — спросил Джейкоб, бледнея и отстраняясь. — Прости, если я…

Я прервала его, прижав ладонь к его губам.

— Не смей извиняться за то, что поцеловал меня. Я взрослая женщина, которая не боится своего тела или секса. Я позволила тем людям забрать многое, но я отказалась отдавать им что-то еще, когда покинула их мир. То, что делали они, и то, что выбираю делать я сейчас — это две разные вещи, и я всегда умела разделять их в своей голове.

Его глаза были черными как ночь. Я никогда не видела их такими и гадала, что это значит. Гнев, печаль, боль… или возбуждение? Я не могла понять, и это немного тревожило.

— Нам пора внутрь, — наконец сказал он, и я всерьез подумала о том, чтобы ударить его в кадык. Как он может просто игнорировать этот поцелуй…

Я резко отвернулась, но Джейкоб перехватил мой подбородок сильными пальцами, не давая пошевелиться.

— Я не игнорирую поцелуй. Я откладываю этот разговор, потому что твои родители стоят в дверях и, я почти уверен, собираются вмешаться.

Я прищурилась.

— Лучше выметайся из моих мыслей, Джейкоб Компасс. Особенно когда я на тебя злюсь.

Он рассмеялся — низким сексуальным смехом.

— Привыкай к этому, Джастис Винтер. Я никуда не уйду.

Впервые в жизни я молилась о том, чтобы эти слова были правдой.

Глава 21

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

Я едва держал себя в руках, но каким-то образом сумел притушить внутренний огонь. Мое лицо оставалось беспристрастным, пока мы с Джастис шли по длинной тропе к дому. Столько всего произошло за эти минуты: её признание о моей песне, поцелуй… и этот гребаный стражник, который лишился бы головы, если бы посмел взглянуть на неё еще хоть раз.

Ревность не была тем чувством, с которым я был близко знаком, но сейчас она прошила мою грудь быстро и больно. Парню повезло, что он всё еще дышит. Если бы он не убрался в ту же секунду…

Впрочем, времени на планирование его убийства не было. Мне предстояло знакомство с родителями. С родителями, которые явно не одобряли мое присутствие рядом с их дочерью.

Учитывая, что я знал Джастис лучше, чем они, их предвзятость меня бесила. То, как легко они списали меня со счетов, не обмолвившись со мной ни словом, говорило о проблемах куда более глубоких, чем знали мы с Джастис. Скоро им придется усвоить один неоспоримый факт: я здесь надолго. Джастис принадлежит мне, я чувствую это душой, и я не отдам её без боя.

Джастис прибавила шагу, пытаясь вырваться вперед. У неё были длинные ноги, но мои — длиннее, так что я без труда поспевал за ней.

— Всё еще злишься, Руби? — спросил я. В моих мыслях она была соткана из краев этой земли: оттенков красного, черного, золотого и янтарного. Рубиновое пламя жило в её душе.

Она замедлила ход.

— Я не злюсь, — промурлыкала она, а затем глубоко вздохнула и повернулась ко мне. — Я возбуждена, не уверена в себе, нервничаю, в панике, мне немного неловко из-за того, что я вывалила на тебя историю всей своей жизни, и я запредельно счастлива, что ты здесь, со мной.

Черт. Мне захотелось снова выцеловать из неё всю душу. Руки буквально ныли от невозможности коснуться её. Моменты, когда она была до предела честной, были моими любимыми. Я жаждал её искренних, неприкрытых признаний.

— Нет в мире места, где бы я хотел быть больше, чем здесь, — сказал я ей. — И я бы не изменил ни единой черты в тебе — такой, какая ты стоишь здесь: гордая, красивая и сильная. Ты сокровище, Джастис. Такое же, как рубины, что принадлежат твоей земле.

Она часто заморгала, в глазах заблестели слезы, и она покачала головой.

— Ты умеешь красиво говорить, Джейкоб Компасс. — Откашлявшись, она снова пошла вперед. «Слишком красиво», — как мне показалось, пробормотала она вслед, но ветер унес слова прежде, чем я успел расслышать.

Путь до самого поместья был неблизким, и к тому времени, как мы достигли дверей, на ступенях нас ждали два решительно недовольных лица.

— Твои друзья и семья ждут внутри, Джастис, — в голосе её матери слышались резкие нотки. Сила заструилась вокруг меня, но не угрожающе. Ровно настолько, чтобы стало ясно: я раздражен, но не собираюсь ни на кого нападать. Это я оставлю на потом.

Рука Джастис легла мне на локоть.

— Спокойно, — тихо сказала она.

Хм, похоже, я скрываю свое раздражение не так успешно, как надеялся. Видимо, есть над чем поработать.

— Я уже здесь, мама, — ответила она, стараясь сохранить ровный тон. — Простите, что опоздали. Идти оказалось дольше, чем я думала, и нам нужно было кое-что обсудить.

Два подозрительных взгляда скрестились на мне; я сохранил бесстрастное выражение лица. Большинство людей теряются, когда ты не реагируешь на их эмоции. Мне нравился этот ореол таинственности. Только моя стая знала настоящего меня. Стая, которая росла с каждым днем, и, как ни странно, это меня не беспокоило. Напротив, казалось правильным иметь под опекой и защитой столько близких.

Особенно Джастис. Поразительно, как быстро она пробралась в мои мысли, затем в сердце. Не говоря уже о душе. Тот бастард внутри меня определенно её любил.

— Следуйте за нами, — сказал Джепати, развернувшись на каблуках. Его плечи были широкими и мощными. Он выглядел как лидер, его походка была уверенной, как и тон. Здесь, в своем королевстве, он привык к повиновению. Я уважал в нем это качество и был готов принять их правила игры.

Грань я проводил только на Джастис. Она была принцессой по праву рождения, а они — её родителями. Если бы они заговорили с ней без должного уважения, вот тогда у нас возникли бы проблемы. Я искренне надеялся, что до этого не дойдет.

— Прости, — прошептала она, пока мы шли за ними в огромный, просторный дом, выполненный в белых тонах с многочисленными рубиновыми акцентами.

Я одарил её медленной улыбкой.

— Даже не беспокойся об этом. Если их недовольство направлено на меня, у меня достаточно толстая кожа. Пока они добры к тебе, я буду хранить мир.

В отличие от её слов, мои не были шепотом, и, судя по тому, как напряглись плечи её матери, она услышала меня громко и отчетливо. Это было мое первое и единственное предупреждение.

Джастис прыснула со смеху, замаскировав это ужасно неубедительным кашлем. Она прикрыла рот рукой, чтобы окончательно подавить смешок, и когда она повернулась с весельем в глазах, последний свет, проходящий сквозь витражные окна, омыл её сияющую кожу. Её восхитительно мягкую кожу. Поцелуй с ней превзошел все мои фантазии, а я фантазировал об этом немало. Я всё еще чувствовал вкус её губ на своих, и если бы не её родители рядом…

Шумные разговоры, доносившиеся из бального зала, стали своевременным отвлечением. Зал был роскошно украшен красными портьерами, огромными рубиновыми люстрами и множеством канделябров с рубиновыми вставками по периметру. В интерьере чувствовалось что-то темное, почти готическое, но это идеально подчеркивало первозданную красоту их камней.

Однако самым прекрасным камнем из всех была принцесса, приковавшая к себе все взгляды, стоило ей появиться. Секундное замешательство гостей сменилось бурными аплодисментами и искренними улыбками. Я немного отступил, давая ей насладиться моментом, который она заслужила сполна.

По крайней мере, я попытался. Но Джастис, прежде чем мы успели разделиться, протянула руку, схватила меня за ладонь и потянула стоять рядом с ней. Аплодисменты поутихли, улыбки на лицах сменились шоком. Очевидно, здесь собрались высшие слои рубинового общества, чья власть и богатство были выставлены напоказ. Их реакция показалась мне чересчур драматичной, но я не стал лезть на рожон, позволяя ситуации развиваться. Пока что никто не вел себя откровенно грубо.

— Идем, Джастис, — сказала Делория, протягивая руку и многозначительно глядя на то место, где моя ладонь всё еще сжимала руку её дочери. — Пора обратиться к твоему народу. Они ждали.

Джастис заколебалась, и через нити нашей связи я почувствовал, как она нервничает и не знает, как справиться с этой ответственностью.