Это оставляло мне один вариант.

Мои братья.

Я позвал их через узы — не для того, чтобы выбить из них всё дерьмо (хотя каждый из них заслуживал этого в тот или иной момент), а чтобы разделить эту ярость между нами.

Либо так, либо кто-то пострадает.

Первым появился Брекстон.

На самом деле, первой была Джесса, и, несмотря на рык своего истинного пары, она бросилась ко мне, обхватив руками и ногами, чтобы пригвоздить меня к земле — будто это могло помешать мне улететь.

Моя связь с Брекстоном ожила. Я чувствовал его в своей голове и своей энергии.

Тронешь её — и я, блядь, убью тебя, — предупредил он.

Мне не нужны были предупреждения, я любил Джессу почти так же сильно, как он — хотя никто не может любить так, как истинная пара, это буквально прописано в их ДНК.

Я бы покончил с собой раньше, чем причинил ей вред.

— Джесса, детка, — выдавил я сквозь стиснутые зубы. Челюсть начинала ныть, но по какой-то причине это помогало. — Мне нужно, чтобы ты отошла. У меня проблемы с контролем силы.

С двухлетнего возраста Джесса была занозой в заднице — очаровательной, милой как ангел занозой. Так что, само собой, она меня не послушала. Напротив, её хватка стала еще крепче, и она бросала гневные взгляды на Брекстона каждый раз, когда он пытался подойти ближе.

— Ты просто не привык чувствовать нестабильную силу, — сказала она, уткнувшись лицом в основание моей шеи, как делала это в детстве, когда мы сваливали вдвоем, нуждаясь в отдыхе от более злой и шумной части четверняшек Компасс.

Судя по всему, теперь этим шумным козлом стал я.

— Я люблю тебя, — прошептала она, как и раньше, когда я злился на весь мир и не мог вымолвить ни слова. Если бы я был человеком, мне бы, наверное, диагностировали высокофункциональный аутизм. Я чувствовал эмоции, порой слишком сильно, но они были заперты внутри, и я не мог выражать их так же, как мои братья. Я думал, это из-за природы фейри — они по своей сути довольно холодны. Но дело было не только в этом.

Это была моя природа четырех рас, воюющая сама с собой.

— Хватит бороться, брат, — сказал Максимус. Его энергия еще не влилась в наши узы — там оставался только Брекстон, чья сила билась о мою, — но Макс был достаточно близко, чтобы я почувствовал его беспокойство. — Ты не победишь самого себя, не так. Вместо этого прими эти сильные эмоции и научись управлять ими.

Я закрыл глаза, позволяя огню гореть внутри, не давая телу измениться. Джесса подняла голову.

— Да, я чувствую твою силу. Черт, ты сильный.

— Я сильнее, — вставил Брекстон почти раздраженно, и я не смог сдержать мрачный, сдавленный смешок. Черт возьми. Они помогали. По-своему, через задницу, но помогали.

— Я тоже тебя люблю, — сказал я Джессе, и по моему голосу было ясно, что я успокоился. — Спасибо, что напомнила: всегда есть другой путь.

В юности, когда я не мог выразить чувства, я рассказывал ей, что ощущаю, и она «проживала» это за меня. Если мне было плохо, Джесса плакала; если я был счастлив, она смеялась и смеялась. Если я злился или был расстроен, она проклинала причину моего гнева, пиная всё вокруг и крича.

Я буду вечно любить её за то, что она для меня сделала; Джесса вытащила меня из многих трудных времен. Со временем я научился смеяться и плакать сам. Полагаю, этот следующий шаг — узы истинной пары — был естественным прогрессом в управлении моими эмоциями. Я больше не мог игнорировать реальность того, что в моей жизни появилась истинная пара.

Я даже не хотел её игнорировать. Я уже чувствовал, что лишился фундаментальной части самого себя.

Отпустив Джессу, я поставил её на ноги.

— Она ушла, — тихо сказал я, и братья подошли еще ближе, так что мы пятеро образовали тесную группу. — Она просто ушла, и это моя чертова вина.

Позволить ей уйти, возможно, было безопаснее для неё, но не лучше. Это казалось неправильным. Может быть, ей нужно было уйти, чтобы я осознал: она нужна мне рядом, чтобы я мог её защищать.

В этом, мать его, и был смысл моего существования.

— Она твоя истинная пара? — спросил Тайсон.

— Я не знаю наверняка, — ответил я, встретив его испытующий взгляд, — но все улики указывают на «да». Кажется, ни один из нас сейчас не в том ментальном состоянии, чтобы проверить это, но мы всё равно продолжаем кружить друг вокруг друга, и это делает нас несчастными.

Или, по крайней мере, я думал, что несчастен, но теперь, когда она действительно ушла, я по-настоящему осознал смысл этого слова.

— Мне нужно пойти за ней, — решил я. — Она была в ярости, а я просто позволил ей уйти. Она сказала, что ей нужно понять, кто она такая, прежде чем мы что-то начнем, но мы должны выяснять это дерьмо вместе. — Я повернулся к Тайсону. — Грейс может перенести меня в драгоценные земли?

Джесса положила руку мне на грудь, и тот факт, что Брекстон еще не попытался меня прикончить, говорил о том, как сильно он ей доверяет… и как любит меня. Через наши узы я чувствовал, что он даже не особо злится. Братья были единственными супами, которым он позволял находиться так близко к своей паре.

— Думаю, тебе стоит дать ей время, — сказала Джесса. — Знаю, обычно я бы такого не советовала, особенно с потенциальной истинной парой, но вам обоим нужно разобраться со своим дерьмом. Ей нужно время с родителями, время, чтобы осознать свое истинное наследие. Это важно, и она не сможет на этом сосредоточиться, если будет занята тобой. Не говоря уже о том, что ты в идеальной позиции, чтобы помочь нам в переговорах с президентом.

Джесса излагала факты, и она была права, но что-то глубоко внутри подсказывало мне, что не броситься в погоню за Джастис — ужасная идея. К тому же мой дракон был запредельно беспокоен и устроит мне веселую жизнь, если я не прислушаюсь к инстинктам.

— С ней там всё будет пучком, бро, — вставил Тайсон свой «полезный» комментарий. Мой брат временами был непроходимым тупицей. — Её родители спали и видели, как бы с ней познакомиться, а раз она королевских кровей, мужикам там запрещено просто подходить и лапать её или типа того…

Его прервал взрыв поблизости. Черт подери!

Я всё-таки навредил деревьям, чего так отчаянно пытался избежать.

— Может, тебе стоит просто заткнуться? — сухо предложила Джесса, глядя на Тайсона.

— Ага, пожалуй, так будет лучше, — сказал он, отступая с поднятыми руками. — А то следующим огненным шаром могу стать я.

Джесса хмыкнула, пытаясь подавить смех и косясь на меня. Выплеснув энергию, я стал немного спокойнее. Я направил на деревья успокаивающую воду, а затем исцеляющую энергию, извиняясь за свое плохое обращение.

Их ответная энергия вернулась ко мне, и я понял, что баланс восстановлен.

— Я знаю, что тебе нужно, — прошептала Джесса, вскинув голову. — Мы так давно этого не делали, но нам всем это сейчас необходимо.

Все посмотрели на неё с легким недоумением, кроме Брекстона, который был в её мыслях.

— Нам нужно вернуться в дом, — быстро сказала она.

Все начали расходиться, кроме меня.

— Я буду через несколько минут, — сказал я ей. — Сначала закончу с лесом.

— Идеально! — воскликнула она, подпрыгнув и чмокнув меня в щеку. — Скоро увидимся.

Их энергия витала здесь еще много минут после того, как они ушли — могущественные засранцы. Наверное, это чудо, что мы не превратились в тиранов, подобных американскому президенту. Уверен, именно Джесса удерживала нас в узде все эти годы. Не говоря уже о новых членах нашей стаи, истинных парах, которые были сильными, способными, умными и дерзкими — совсем как наша Джесс.

Все они заботились о том, чтобы мы не теряли почву под ногами.

Сосредоточившись на деревьях, я использовал только позитивную энергию, чтобы восстановить причиненный ущерб; песня, которую я пел, была мелодией омоложения. Когда я убедился, что сделал всё возможное, я направился к дому.

Я чувствовал себя выжатым как лимон. В груди чертовски болело, и я знал причину: Джастис. Я провел с ней целый месяц, каждый божий день, а теперь она ушла. Душой я понимал, что не пойти за ней — ошибка, но другая часть меня прислушивалась к словам Джессы. Я не хотел давить на Джастис или ограничивать её… лишать шанса узнать, кто она такая.

Она и так не доверяла мужчинам, которые не уважали её желания и границы — мужчинам, которых я собирался уничтожить, как только узнаю их имена. По крайней мере, если я не могу быть с ней сейчас, я могу провести время с пользой. Начиная с завтрашнего дня, я займусь прошлым Джастис, и, надеюсь, к тому времени, как она закончит изучать себя, я разгребу всё то дерьмо, что тянет нас назад.

Тогда мы сможем раз и навсегда решить, чего хотим.

Узы истинной пары всегда будут подталкивать нас друг к другу, это неизбежно, но у нас есть свобода воли, и последнее решение останется за нами.

Когда я дошел до дома, там было непривычно тихо. В месте такого размера, где живет столько семей, тишина — редкость. Но я чувствовал их энергию и последовал за ней через первый этаж вверх по лестнице. Когда я добрался до комнаты, где они собрались, на душе стало легче.

Дверь бесшумно открылась, и я вошел в полутемную комнату. Кровать здесь была сделана на заказ, так что на ней могли поместиться десять-двенадцать человек. Сейчас там были четверо взрослых и трое малышей, все сбились в кучу и спали.

Черт.

В груди сдавило, и я даже не осознавал, как сильно мне это было нужно, пока не залез с краю и не прижал к себе Лили.

— Дядя Джейки, — сонно пробормотала она. Дети обожали дневной сон и могли засыпать почти по команде. Приятная перемена по сравнению с тем временем, когда они были младенцами — не буду врать, на короткое время их ночные крики заставили меня всерьез подумать о том, чтобы навсегда остаться просто «крутым дядей».

— Спи, моя девочка, — сказал я ей, глубоко вдыхая и позволяя этой энергии расслабить меня. Мне нравилось, что они не позвали своих партнеров. Не сегодня. Всё было так, как раньше, плюс наши малыши — именно то, что мне сейчас требовалось.

Даже если место прямо рядом со мной казалось немного пустым.

Глава 14

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Соединяться со своей землей теперь было легко; моя сила знала свой дом и хотела быть там. Однако на этот раз, когда я шагнула с Земли в Волшебную страну, на душе было неспокойно. В Волшебной стране мне будет не хватать человека, который стал неотъемлемой частью моей жизни.

Но я не собиралась зацикливаться на этом. Я пообещала себе принять свою сущность, изучить свои силы и прошлое, чтобы иметь возможность двигаться в будущее. Если Джейкоб — часть этого будущего, я узнаю об этом, когда придет время. Если я чему и научилась, так это тому, что нельзя подгонять события. Как бы сильно мне этого ни хотелось.

Когда радужное сияние моего магического портала — а «магический портал» звучит куда круче, чем просто «переход», верно? — угасло, я обнаружила себя в центральной точке между четырьмя землями. Я всегда оказывалась здесь по возвращении домой, словно это был приветственный участок земли, через который должны пройти все путники.

Как и в прошлые разы, родители почувствовали мое появление в ту же секунду и мгновенно возникли рядом. Благодаря магии. Я надеялась, что скоро и сама смогу так же путешествовать на лучах рубинового света.

— Джастис! — воскликнули они, увидев меня. Всегда бок о бок, всегда идеальные — королева Делория и король Джепати из Рубиновых земель. Волосы матери были точь-в-точь как мои до пробуждения силы: платиновый блонд, длинные, густые и слегка волнистые. У отца волосы были скорее медового оттенка, длиной до плеч, собранные на затылке. У обоих были зеленые глаза разных оттенков; кожа матери была бледной, а отца — темной, как полночное небо без единой звезды. Они представляли собой невероятное смешение контрастных цветов, но оба были потрясающе красивы. Словно мифические существа — коими они, полагаю, и являлись.

— Привет, — тихо сказала я. Они стояли передо мной, чуть выше меня ростом, наглядно демонстрируя, откуда взялось мое интересное этническое смешение. Никто не смог бы оспорить наше родство. Грустно было лишь то, что никакое внешнее сходство не могло заполнить зияющую пропасть между нами.

Я не знала их. Они не знали меня.

Но это можно было изменить, и до сих пор единственным препятствием была я сама.

— Простите, что меня так долго не было, и что в прошлый раз я пробыла всего пару дней, — сказала я.

Никто из них не выглядел рассерженным. Напротив, их лица смягчились.

— Мы понимаем и знаем, что не так-то просто сразу влиться в семейную жизнь, — сказала Делория. — Мы сожалеем, что нам пришлось отослать тебя сразу после рождения и пропустить столько лет твоей жизни.

Ее голос сорвался, и отец ободряюще обнял ее за плечи. Я видела их всего несколько раз, но он неизменно был нежен с ней. Я всегда задавалась вопросом, не игра ли это — обычно могущественные мужчины не бывают нежными. Это не в их натуре.

Впрочем, мне было с кем сравнивать — Компассы со своими парами были предельно заботливы. Так что, возможно, мой отец такой же.

— Как долго ты пробудешь у нас? — спросил Джепати. — Нам столько нужно узнать о тебе, и мы так много хотим показать тебе в наших землях.

— Я останусь столько, сколько потребуется, — ответила я, чувствуя себя неловко под взглядом его изумрудных глаз. У Делории глаза были скорее карими, с зелеными и золотистыми искрами. Но у Джепати они были точной копией тех глаз, что я видела в зеркале каждый день до недавнего времени.

Глаза как идеальные драгоценные камни.

Я поежилась от воспоминания о мужском голосе, бормочущем над моими глазами с вожделением. Я научилась ненавидеть свои глаза и втайне радовалась тому, что их цвет изменился после моего превращения в Драгоценную принцессу. Впрочем, изумрудный оттенок не казался таким уж плохим на моем отце — возможно, из-за другой формы или крошечных янтарных нитей в радужке.