4

потеря сестры

декс

Предупреждение: смерть ребёнка, пытки, горе и обезглавливание ребёнка.

Казалось, будто меня душит мокрое одеяло.

Тени, как всегда, цеплялись за углы комнаты, а затхлый запах плесени заставлял морщить нос. Мои маленькие пальцы крепко сжимали край старой двери шкафа — шкафа, который был нашей с Селеной комнатой.

За пределами этого крошечного чулана находилась комната, где над ней ставили эксперименты.

Голоса родителей становились всё громче — резкие и колючие, как холодный ветер, который постоянно выл за стенами нашего дома.

— Селена, ты должна послушаться, — прогремел отец, и его голос эхом отразился от каменных стен. — Тёмная Завеса этого требует.

Моя старшая сестра стояла передо мной, глядя отцу прямо в глаза.

Она всегда старалась быть храброй ради меня.

Даже когда становилось страшно.

Её чёрные волосы беспорядочными волнами спадали на спину, но я видел, как слегка дрожат её руки.

— Обещаю, я защищу тебя, младший братик Декс, — прошептала она, оглянувшись на меня.

Её голос был мягким.

Тем самым голосом, которым она читала мне сказки перед сном.

Полным тепла и света, которых нашим родителям так не хватало.

У меня заболело сердце.

Я не хотел, чтобы она уходила.

Они причинят ей боль.

Я не хотел, чтобы они снова причиняли ей боль.

От одной этой мысли глаза защипало от слёз.

Мать тяжело вздохнула.

— Хватит этой ерунды, Селена. Ты знаешь, что поставлено на карту.

— Нет! — крикнула Селена, резко оборачиваясь ко мне.

Но было уже поздно.

Острая боль вспорола мне спину, когда тени матери полоснули по коже.

Каждый удар был мучительной агонией, предназначенной для того, чтобы сломить волю моей сестры.

Я рухнул на колени.

Боль вцепилась в меня.

Но всё было в порядке.

Потому что страдала не Селена.

С каждым новым ударом её крики становились всё отчаяннее.

Отец снова удерживал её.

Я хотел сказать ей, что всё нормально.

Что ей не нужно уступать их требованиям.

Но боль была слишком сильной.

И она это знала.

— Пожалуйста, — прошептала она, и по её щекам потекли слёзы. — Я сделаю это. Только перестаньте мучить его.

— Тогда перестань строить из себя героиню. У нас дохуя дел, — усмехнулся отец, рывком поднимая её на ноги, пока тени матери наконец не исчезли.

Я повалился вперёд.

Щека с треском ударилась о каменный пол.

Селена вырвалась из хватки отца и помогла мне подняться.

— Делайте со мной что хотите после того, как я удостоверюсь, что с ним всё в порядке!

— С-Селена…

Моя нижняя губа задрожала.

Она снова посмотрела мне в глаза и провела ладонью по моей щеке.

Я видел в её взгляде решимость.

Она горела ярко, несмотря на собственный страх.

Селена опустилась на колени и крепко меня обняла.

От неё пахло медью.

Этот запах давно стал для меня успокаивающим.

— Будь храбрым, хорошо? — прошептала она мне на ухо.

Я кивнул, пытаясь быть таким же сильным, как она.

Но остановить слёзы не смог.

Солёный вкус остался на губах, пока я смотрел, как её оттаскивают от нашего чулана в центр комнаты.

Её рука выскользнула из моей.

Кровь от теней матери натекла подо мной лужей.

Я сидел в ней и сквозь пелену слёз наблюдал, как всё внимание родителей переключается на Селену.

— Посмотрим, сколько тёмной магии ты сегодня выдержишь, Селена Шедоухарт, — скучающим тоном произнесла мать, доставая шприц, наполненный чем-то похожим на чёрную смолу.

Она вонзила иглу Селене в шею.

Селена вздрогнула.

— Не дёргайся, — рявкнул отец. — Всё испортишь к хуям.

Она тихо всхлипнула, когда мать начала вливать густую вязкую тёмную магию ей в вены.

— Вот так.

Мать резко выдернула иглу.

Кожа порвалась.

По шее Селены потекла кровь, прежде чем рана начала затягиваться.

Селена судорожно вдохнула.

А потом её тело начало биться в жестоких конвульсиях.

Она рухнула на холодный каменный пол и забилась в судорогах.

Я попытался потянуться к ней.

Прикоснуться.

Сказать, что она не одна.

Но тело меня не слушалось.

Меня трясло от рыданий.

Внутри всё рвалось на части, пока судороги продолжали терзать её тело.

Я зажал уши руками, пытаясь не видеть и не слышать этот кошмар.

Но это было невозможно.

Это была моя сестра. Они мучили мою сестру.

Спустя несколько минут она наконец затихла.

Дышала неглубоко, но ровно.

— Живая? — мать ткнула её носком туфли в бок.

Селена перекатилась на бок и слабо кивнула.

— Отлично. — Отец усмехнулся. — У нас есть ещё один очень важный тест, Селена. Нам кажется, ты уже готова настолько пропитаться тёмной магией, чтобы начать ею владеть. Правда ведь, Поппи?

Мать закатила глаза, но кивнула.

— Да. И для дополнительной… мотивации. Если у тебя не получится, следующим мы испытаем это на нём.

— Не надо, — прохрипела Селена, с трудом поднимаясь в сидячее положение. — Пожалуйста, не причиняйте ему боль. Ему всего четыре года. Он ваш сын!

Живот скрутило от чувства вины.

Я не хотел, чтобы моя сестра страдала из-за меня.

Не хотел быть причиной её боли.

Но я был бессилен.

Всего лишь маленький мальчик в мире, полном теней и жестокости.

И никогда не стану никем большим.

— А ты наша дочь. Нас это не особо волнует, — безразлично ответила мать. — Вы оба родились ради Тёмной Завесы.

Селена снова встретилась со мной взглядом, и её серые глаза смягчились.

— Всё будет хорошо, — прошептала она, хотя мы оба знали, что это не так. — Мы есть друг у друга.

И тогда весь мой мир рухнул.

Я мог лишь в ужасе смотреть, как теневое щупальце матери обвилось вокруг её шеи и одним жестоким движением отсекло ей голову.

Голова ударилась о каменный пол и покатилась ко мне.

Её губы были слегка приоткрыты.

Будто она пыталась сказать мне что-то напоследок.

Что-то, что могло бы меня утешить.

Но её красивые серые глаза вспыхнули болью, прежде чем свет в них погас.

Эта картина будет преследовать меня до конца моей жизни.

Мне хотелось броситься к ней.

Остановить этот кошмар.

Не дать этому случиться.

Но страх и собственное истощение пригвоздили меня к месту.

— Во имя Завесы, эта девчонка была слишком самодовольной, — вздохнула мать, снимая с полки кувшин, наполненный тёмной магией. — Подними тело.

— Ага.

Отец удерживал обезглавленное тело Селены вертикально, пока мать заливала тёмную магию в открытую рану на её шее.

Её тело дёрнулось, когда магия начала просачиваться внутрь.

— Прекратите! — закричал я сорванным, хриплым голосом, пока слёзы текли по моему лицу. — Пожалуйста… нет…

Но они даже не посмотрели в мою сторону.

Их глаза оставались холодными и беспощадными, пока они вливали в тело Селены целый кувшин того, что называли тёмной магией.

— Дай голову. — Отец указал на голову Селены, лежащую рядом со мной, пока мать ставила кувшин на пол.

— Не драматизируй, Декстер.

Мать подошла и подняла её… её… за чёрные волосы.

Развернувшись на каблуках, она понесла голову обратно.

Капли крови моей сестры брызнули мне на лицо.

Из меня вырвался вой.

Рыдания эхом разнеслись по комнате.

— Селена!

— Ох, заткнись уже. — Мать простонала, передавая голову отцу. — Теневые демоны способны пережить и не такое. К тому же с тёмной магией она должна очнуться.

Отец попытался приставить голову обратно.

Прижал её к шее.

Минуты тянулись мучительно долго.

Каждая была тяжелее предыдущей.

Теневые нити Селены едва заметно дрогнули вокруг места отсечения головы.

А потом исчезли.

Отец уронил её тело.

Голова упала рядом.

Я не мог отвести от неё взгляд.

Мой разум был разбитым сосудом, наполненным горем и неверием.

— Блядь. — Мать начала расхаживать по комнате. — Она была так близко!

— Всё нормально. Ты же знаешь, что Блэктистл прикроет нас во время расследования совета, — пробормотал отец, проводя рукой по лицу. — Мы к этому подготовились.

— Заткнись, — огрызнулась мать. — Я и без тебя это знаю.

Одним быстрым движением, пока я тонул в горе от потери единственного человека, которому было не всё равно на меня, они отрубили голову мне.

Мир рухнул во тьму.

Когда зрение вернулось, я почувствовал, как тёмная магия заражает меня.

Она ползла под кожей.

Но в отличие от Селены я выжил.

Моя голова приросла обратно.

Но что-то внутри меня сломалось навсегда.

Комната плыла перед глазами.

Лица родителей превратились в размытые пятна.

Тяжесть утраты давила на грудь.

Отчаяние просачивалось в душу.

Поглощало меня целиком.

Я был жив.

Но больше не жил.

Моё сердце стало пустой оболочкой.

Мой разум распадался на части, удерживаемый лишь воспоминанием об улыбке моей сестры.

Я больше не был собой.

Я потерялся в тенях мучений, которые устроили мои родители.

Совершенно один.