БРЭМ

Блядь.

Пот заставлял одеяло липнуть к коже, когда я резко сел на кровати. Я часто заморгал, пока глаза привыкали к темноте.

Я всё ещё видел яркий силуэт отца, стоящего над кем-то и разглагольствующего о привилегиях знати. Всё та же хуйня, которую я слышал всё детство, но в этот раз что-то было иначе. Кто-то кричал, а потом…

Сердце колотилось о рёбра, когда я встретился взглядом с Пандорой, которая осторожно выбралась из кровати и указала в сторону ванной.

Ей не пришлось повторять дважды.

Её беспокойство обо мне затопило нашу связь. Никто никогда не проявлял ко мне заботу так, как она. Сейчас я хотел её больше всего на свете. Мне нужно было, блядь, зацепиться за настоящее вместо того, чтобы тонуть в подавленных воспоминаниях о своём детстве, и она могла мне это дать.

Она могла меня исцелить.

Поднявшись, я осторожно перебрался через парней. Комета попыталась ударить меня лапой, пока я перелезал через Скела, но мне удалось выбраться из кровати и присоединиться к Пандоре, никого не разбудив.

Как только дверь тихо закрылась, она обняла меня.

— Кошмар?

Её сонный голос тут же отозвался у меня в члене, но я постарался проигнорировать это и мастерски привёл себя в порядок.

— Эм, да, — неуклюже ответил я.

Она была просто невероятной. Её большие красные глаза были сонными, а длинные шелковистые чёрные волосы ниспадали по спине и плечам.

Её пухлые губы разомкнулись в зевке, когда она положила подбородок мне на грудь и посмотрела вверх.

— Хочешь поговорить об этом?

Я слегка покачал головой.

— Честно говоря, я даже не знаю, как это объяснить. Клянусь, будто мне снятся какие-то подавленные воспоминания или что-то вроде того.

Кожа между её бровями сморщилась, когда она нахмурилась и ненадолго отстранилась.

— Хм. Может, попросим Рида разобраться?

— Не знаю, — признался я со вздохом, усаживая свою сонную задницу на пол ванной. — Даже если он что-нибудь выяснит, я не знаю, станет ли мне от этого ещё хуже или это поможет справиться.

— Это решать тебе. Не обязательно копаться в этом, если считаешь, что лучше оставить прошлое в прошлом. — Она опустилась рядом со мной на колени, обняла меня за спину и прислонилась головой к моему плечу.

— Какого хуя мне так повезло стать твоей Парой? — спросил я, чувствуя, как сожаление комом поднимается к горлу. — До сих пор не могу поверить, что чуть тебя не потерял из-за собственной тупости.

Она тихо хихикнула.

— Но ведь не потерял, правда?

— Нет, не потерял. — Я повернулся и притянул её между своих ног, жадно вдыхая её карамельный аромат. — И ты меня простила. Вот этого я до сих пор не могу понять.

— Ты заслуживаешь прощения, Брэм, — прохрипела она, обнимая меня за шею. — Ты достаточно многое мне доказал. Мне хорошо с нами.

— Мне тоже хорошо с нами, — честно сказал я. — Мне хорошо с тобой.

— А тебе нравится предложение Слейтера и Мелинды? — Она пронзила меня взглядом своих красных глаз. От этого взгляда моё сердце едва не остановилось.

— Я никогда особо не задумывался о том, чтобы иметь нормальную семью. Или семью, которая действительно заботится друг о друге так, как, кажется, заботятся они. Я не понимаю, зачем им хотеть, чтобы я разрушил то, что у них есть.

— Разрушил? — Она провела языком по губам. — Брэм, ты ничего не разрушишь. Они хотят, чтобы ты был рядом. Разве ты не почувствовал это в их душах?

— Почувствовал. — Я замялся. — Но…

— Но что? Я чувствую твою душу и чувствую, что ты не веришь, будто заслуживаешь любви или семьи.

Я открыл рот, чтобы возразить, но она прижала палец к моим губам, заставляя замолчать.

— Ты ошибаешься. Ты гораздо больше, чем говорили тебе родители. Ты больше своего прошлого, и ты больше того злого пьяницы, которым был, когда мы познакомились, — пообещала она.

— Я… — В горле образовался ком, который пришлось сглотнуть. — Я определённо уже не тот парень, каким был в прошлом году или даже два месяца назад, но это всё благодаря тебе. Через полгода будет шесть месяцев моей трезвости. Благодаря тебе, Пандора. Сам факт твоего существования вправил мне мозги. Я не могу быть тебе более благодарен.

— Я знаю, — тихо сказала она, и на её губах заиграла лёгкая улыбка. — Но это не из-за меня, Брэм. Это из-за тебя и твоей решимости не пить.

— Я так долго был сам по себе, — признался я, и сердце болезненно сжалось от этой откровенности. — Я не знаю, как быть достойной Парой или даже хорошим другом, но обещаю, что буду лучшей версией себя ради тебя и остальных.

— И ради Слейтера с Мелиндой, — напомнила она мне. — Они тоже заботятся о тебе.

— Ты права. — Я кивнул. Я помнил глубину их заботы и чувств ко мне, которые ощутил через их души. Подделать такие чувства было невозможно, но, как бы паршиво ни было это признавать, меня это пугало.

— И… я забочусь о тебе, Брэм. Очень сильно. — Она крепче обняла меня за шею и наклонилась, накрывая мои губы своими мягкими губами.

Её чувства ко мне потекли по нашей связи, согревая меня изнутри.

Хаос и Демо одновременно проявились, и Хаос просунул свою огромную голову между нами, пока Демо царапала каменный пол так, будто собиралась выкопать яму.

— Прости, — простонал я.

Моя магия хаоса всегда теряла контроль рядом с ней.

— Не извиняйся. — Пандора с неохотным смешком отстранилась и легонько ткнула Хаоса пальцем в нос, а затем почесала его за ухом. Его язык вывалился набок от удовольствия. — Демо тоже вылезла.

— Блядь, — пробормотал я, глядя на неё с чувством, которое мог описать только как любовь. — Я должен был дорожить тобой с того самого момента, как увидел тебя. И я всегда буду жалеть, что не сделал этого.

— Да, облажался ты знатно. — Она посмотрела на меня из-под густых ресниц и улыбнулась. — Но сейчас у тебя есть шанс стать лучше.

— А ты умеешь быть врединой, да? — Я тихо усмехнулся. — Обещаю, Пандора. Я буду относиться к тебе так, как должен был всегда.

— Я знаю, что будешь. — Она продолжила гладить Хаоса.

В конце концов Демо начала ревновать и вцепилась своими острыми зубами мне в руку.

— Ай, — зашипел я, отдёргивая руку, пока порезы не затянулись, а затем потянулся и погладил её проявление хаоса так же, как она гладила моё.

В тот момент, когда они растворились обратно в нас, Пандора резко подалась вперёд и снова прижалась губами к моим.

Блядь. Я правда её любил.