42

БРЭМ

Сегодня был первый день, когда Пандора захотела провести со мной время.

Пустыня была спокойным хаосом — оксюмороном, который способен понять только демон хаоса. До моих ушей доносились далёкие крики птиц и тихое шуршание мелких существ по зернистому песку, пока я бродил среди руин Пещеры Восторга.

Мой взгляд был прикован к земле в поисках черепа. Но не любого черепа. Черепа летучей мыши. Чего-то хрупкого. Чего-то, что напомнило бы Пандоре, насколько сильно она мне небезразлична.

После нескольких часов поисков мой взгляд зацепился за крошечную выбеленную солнцем косточку, лежащую среди золотистого песка. Сердце пропустило удар, когда я присел и осторожно поднял её двумя пальцами. Череп летучей мыши. Или… по крайней мере, мне почти наверняка казалось, что это он.

Определять черепа оказалось гораздо сложнее, чем можно было подумать, но я с головой ушёл в это занятие в тот момент, когда узнал, что Пандоре они нравятся. В смысле, у неё же есть Небула. Череп котёнка, ради Судеб.

Этот череп казался хрупким, с большими глазницами и маленькими носовыми проходами. Высокий куполообразный череп и острые клыки подтвердили мои надежды.

Я улыбнулся и осторожно сдул с него песок. Он был идеален. Один из самых маленьких черепов, которые я ей дарил, но он нёс в себе смысл.

Поэзия в черепах.

Напоминание о том, что красоту можно найти даже в самых хрупких вещах — точно так же, как и в нашей связи Пар.

Я достал из кармана смятый листок со стихотворением, над которым просидел несколько часов вчера, и аккуратно разгладил его.

Почерк у меня был просто пиздец, но слова… они шли прямо из сердца. Поэзия была последствиями того, что я пронзал собственное сердце и позволял ему истекать кровью на бумагу.

Я перечитал стихотворение ещё раз, чтобы убедиться, что оно достаточно хорошее для неё.

Хрупкая.

Нежная.

Прекрасная.

Непонятая.

Сильная.

Когда думаю о тебе —

лишь эти слова живут во мне.

О нашей связи Пар —

осколках разбитых чар,

где между трещин льётся свет,

оставив в сердце тихий след.

Ты собираешь по кускам

то, что давно разрушил сам.

И рядом с тобой впервые вновь

я вспоминаю, что такое любовь.

Я был жесток.

Я был слепым.

Не заслуживавшим быть твоим.

Я ранил ту, кого беречь

должны были мои плечи.

И каждый раз, когда смотрю,

я свою вину внутри храню.

Ведь это я разбил мосты,

что между нами возвела ты.

Скажи, как можно передать

всю тяжесть слов «прости меня»?

Как искупить весь этот мрак,

когда назад нельзя никак?

Я каюсь.

Помню.

Не бегу.

Но заслужить тебя я не могу.

Мои губы дрогнули в довольной улыбке. Поэзия всегда была моим спасением, способом разобраться в эмоциях, которым я не мог найти слов. Говорить я никогда не умел, а вот писать — да.

С черепом летучей мыши и стихотворением в руках я направился обратно в общежитие Баунд. Пока я шёл к комнате Пандоры, мой желудок скручивало от нервов.

А вдруг ей не понравится? А вдруг она решит, что этот череп не такой крутой, как остальные?

Остановившись перед её дверью, я глубоко вдохнул и постучал.

Она открыла дверь, и я готов был поклясться, что её красные глаза вспыхнули, когда она увидела меня. Судьбы, какая же она красивая. Меня всегда завораживало то, как её длинные тёмные волосы шелком струились по плечам.

Сердце колотилось как безумное, когда я вошёл внутрь, чувствуя себя неловко и совершенно не к месту.

— Брэм, — сказала она тёплым, но удивлённым голосом. — Ты в порядке?

Я застыл на месте на мгновение, а потом неловко перехватил череп в руке.

— Я нашёл это для тебя, — пробормотал я, протягивая находку так, словно был каким-то перепуганным школьником. Какого хуя со мной вообще происходит? — И… я кое-что написал для тебя.

На её губах появилась лёгкая улыбка, когда она взяла череп. Её пальцы коснулись моих, и сердце снова понеслось вскачь.

— Спасибо.

— Череп летучей мыши? — спросил Рид, нахмурившись и рассматривая его. Он сидел на корточках возле аквариума Гамдропа и кормил его.

Аксолотль бросил на меня один взгляд, после чего демонстративно повернулся ко мне спиной.

Я кивнул, чувствуя, как к щекам приливает жар.

— Ага, он напомнил мне о… ну, знаешь… о красоте, которую можно найти даже в чём-то хрупком. Как, эм… Пандора. Не в том смысле, что ты хрупкая. Ты вообще ни разу не хрупкая.

Она опустила взгляд на череп, внимательно его рассматривая.

— Мне очень нравится.

Я тяжело сглотнул и снова опустился перед ней на колени.

— Знаешь, мне нужно кое-что забрать из комнаты Хантера. — Рид вскочил на ноги. — Будь искренним. У тебя всё получается, — тихо сказал он мне, после чего поспешно вышел из комнаты.

Гамдроп закатил свои маленькие глазки, наблюдая, как Рид уходит, оставляя нас наедине.

— Прости, — выпалил я, больше не в силах это сдерживать. — Я был полным мудаком, ебучим идиотом. Каждый день я ощущал последствия своих слов. Ты заставила меня чувствовать, а мне это не понравилось, поэтому я повёл себя как полный долбоёб. Я могу процветать в хаосе, как ты и сказала, Пандора, но самой великой силой, с которой мне когда-либо приходилось сталкиваться, была ярость твоего разочарования из-за того, что твоей Парой оказался я. Я…

— Брэм, остановись, — перебила она мягким, но твёрдым голосом. — Ты уже извинился.

— Я знаю. — Я судорожно вдохнул. — Я знаю, что недостоин твоего прощения, но…

— Я прощаю тебя, — хрипло сказала она.

— Ты… — Слёзы наполнили мои глаза, и прежде чем я успел их остановить, они покатились по щекам. — Что?

— Да. Я прощаю тебя. — Пандора опустилась передо мной на колени и положила ладонь на мою мокрую щёку. — Встань, — тихо сказала она. — Тебе не нужно стоять на коленях.

Медленно я поднялся.

Я мучил свою предначертанную Пару ещё до того, как узнал, кем она для меня является. Мне казалось, что причина была в её благородном происхождении, но это было не так. Я убеждал себя, что дело именно в этом, но даже когда впервые увидел её, уже что-то почувствовал. Это до усрачки меня напугало, поэтому я оттолкнул её. Каждая насмешка, каждое жестокое оскорбление, которое я бросал в её сторону, эхом отзывались в моей голове, словно похоронный колокол.

— Я не заслуживаю твоего прощения, — пробормотал я. — Ты… уверена?

Она снова посмотрела на череп, затем прочитала стихотворение, и её улыбка стала мягче.

— Уверена. Я прощаю тебя, Брэм.

Мир словно накренился. Облегчение, какого я никогда прежде не испытывал, хлынуло по моим венам. Сердце бешено колотилось, а его удары в груди складывались в безумную симфонию надежды и, возможно, искупления.

Она действительно меня простила.

Я не смог себя остановить.

Восторг захлестнул меня, и я двинулся прежде, чем успел подумать. Шагнув вперёд, я скользнул рукой ей за шею и притянул к себе, впиваясь губами в её губы.

Она лишь слегка напряглась, а потом растаяла в моих объятиях, отвечая на поцелуй. Я вложил в него всё, что у меня было, пытаясь передать каждым движением губ все свои извинения, всю свою благодарность, все чувства, которые так и не смог высказать словами.

Она ахнула, и я скользнул языком между её губ, сталкиваясь с её языком.

Тихий стон сорвался у нас обоих одновременно, как раз в тот момент, когда Скел и Декс вышли из теней.

— Охуеть, — пробормотал Декс, когда мы отстранились друг от друга, тяжело дыша. — Меня не было всего несколько минут. Вот поэтому я и не могу оставлять её одну. Я постоянно что-нибудь пропускаю.

Пандора тихо рассмеялась.

— Честно говоря, я удивлён, — сказал Скел. — Полагаю, ты сказала ему, что прощаешь его?

Она кивнула, и я почувствовал, как жар поднимается к щекам.

Уёбки.

— Похоже, мне и уходить-то надолго не стоило. — Рид снова открыл дверь и вошёл в комнату. — Пытался дать вам немного личного пространства.

— Рид, тебе не обязательно было это делать. — Я почесал затылок.

Декс перевёл взгляд на череп в руках Пандоры.

— Ради Судеб, что это такое? — спросил он, прищурившись. — Это что… череп мыши?

Я мгновенно напрягся.

— Это не мышь! Это летучая мышь. Посмотрите на зубы, на форму черепа…

Декс перевёл взгляд на меня.

— Не-а, чувак. Это стопудово мышь.

Скел усмехнулся, легко поцеловал Пандору в висок и подошёл к её кровати, развалившись на ней.

— Мы серьёзно сейчас этим занимаемся? Спор о черепах века?

Рид наклонил голову, рассматривая череп в руках Пандоры.

— Технически, это может быть череп маленькой бурой летучей мыши. Их черепа почти идентичны по размеру черепам домовых мышей. Это можно определить по черепной коробке и острым клыкам…

Все уставились на него с ошарашенным видом.

— Откуда ты вообще это знаешь? — вытаращилась на него Пандора.

— Что? — Рид пожал плечами, принимая оборонительный вид. — В детстве мне особо нечем было заниматься, зато я изучал всякие случайные факты. Правда ведь, Гамдроп?

Розовый аксолотль снова повернулся к нам, кивнул головой, а затем опять бросил на меня недовольный взгляд.

Мелкий засранец.

Мне что, теперь ещё и перед аксолотлем придётся вымаливать прощение?

— Кроме того, из-за сходства маленьких летучих мышей и мелких грызунов их часто путают. Особенно если череп уже подвергся воздействию времени, как этот, — продолжил Рид.

— То есть ты хочешь сказать, что это летучая мышь. — Я моргнул, глядя на него.

— Шансы очень высокие, ага. — Он ободряюще кивнул.

Внезапно появился Небула, и из него потекла чёрная жижа.

— Вы все ошибаетесь. Это совершенно точно череп оборотня-летучей мыши.

Все замерли, широко распахнув глаза.

Ужас медленно пополз по моему позвоночнику.

Я что…

Подарил своей Паре голову какого-то мёртвого оборотня?

Затем комнату наполнил его смешок.

— Я шучу. Ради Судеб, научитесь понимать шутки.

— Это облегчение. Было бы странно иметь череп другого сверхъестественного существа, которого я даже не знала. — Пандора со стоном покачала головой и осторожно поставила череп на полку рядом с остальными, которые я ей подарил. Затем она взяла свою куртку и улыбнулась мне. — Нам, наверное, пора идти. Не стоит заставлять Слейтера ждать.

Изначально я собирался пригласить её на обед, но Слейтер в последний момент позвонил и перенёс встречу на ужин.

Я согласно кивнул.

— Ты правда не против пойти? Я имею в виду, это ведь не…

— Конечно, Брэм, — перебила она меня. — Я с удовольствием пойду.

Декс шагнул вперёд.

— Без меня ты никуда не пойдёшь. Времена сейчас опасные и всё такое. — Он бросил на неё защитный взгляд. — Я перенесу вас обоих и потом заберу.

Пандора не стала спорить, и вскоре мы уже были в ресторане в Столице, где должны были встретиться с моим братом.

Заведение оказалось куда роскошнее, чем я ожидал. Из тех мест, где любит бывать знать. Где гости носят костюмы и вечерние платья, а всё вокруг будто покрыто золотом.

Я был совершенно не готов… А вот Пандора — да.

На ней было потрясающее чёрное вечернее платье, а вырез был достаточно глубоким, чтобы открывать весьма внушительную часть её груди. Очень красивой груди. Судьбы, я не хотел об этом думать.

Я заставил себя отвести взгляд.

У входа Декс поцеловал её на прощание, и я снова почувствовал, как натянулись мои нервы. Это было реально. Это происходило на самом деле.

Она была моей Парой, и она меня простила.

— Можно мне… держать тебя за руку? — спросил я едва слышно.

Пандора подняла на меня взгляд, и её щёки слегка порозовели.

— Конечно.

Она вложила свою ладонь в мою.

Мы вошли в роскошный ресторан, и мягкое сияние хрустальных люстр отбрасывало мерцающие отблески на отполированный каменный пол. Воздух был насыщен ароматами изысканных блюд, запахов которых я никогда прежде не чувствовал, и они смешивались с тонкими нотами дорогих духов. И всё же мне куда больше нравился естественный карамельный аромат Пандоры.

Я взглянул на неё рядом с собой. Её глаза сияли восторгом, пока она рассматривала роскошную обстановку. Я был рад, что она здесь. Когда она рядом, мне казалось, что я способен справиться с чем угодно.

Когда мы подошли к стойке администратора, я никак не мог избавиться от неприятного чувства, скручивавшего желудок.

— Мы принимаем только по предварительной записи. — Администратор, женщина с цепким взглядом и идеально уложенным каре, посмотрела на нас с плохо скрываемым презрением.

На мне был сшитый на заказ пиджак и классические туфли. Я пришёл сюда не в лохмотьях, но как бы я ни одевался, знать всегда будет смотреть на меня свысока. Для них я навсегда останусь незаконнорождённым.

— Бронь на имя Хэвок, — сказал я, заставляя свой голос звучать уверенно.

— Имя? — уточнила она таким тоном, будто уже знала, что сейчас услышит.

— Слейтер Хэвок. Я его сводный брат.

Она приподняла бровь, и от неё буквально веяло скепсисом.

— Прошу прощения, но у меня нет брони на это имя. Вы уверены, что пришли по правильному адресу?

Сердце ухнуло вниз, но прежде чем я успел ответить, Пандора шагнула вперёд, коснувшись моей руки в жесте поддержки.

— Прошу прощения. Мы пришли встретиться со Слейтером Хэвоком. Он бы ни за что не пропустил эту встречу.

Администратор едва удостоила её взглядом.

— Боюсь, это невозможно. Только представители знати…

— Вообще-то, — перебила её Пандора, и в её голосе зазвучал гнев, — думаю, вы обнаружите, что у меня есть полное право войти сюда. Я — Грейвсенд.

Выражение лица администратора изменилось мгновенно. Она побледнела.

— П-прошу прощения? — запинаясь, выдавила она, широко распахнув глаза от шока. — Дочь Смерти?

Пандора кивнула, и на её губах появилась лёгкая улыбка, пока она подчёркивала свою мысль.

— Да. Смерти. Того самого Пожирателя душ, который представляет Демонический совет. Знать. Возможно, вы о нём слышали.

Администратор отшатнулась, словно её ударили, и её вежливая маска окончательно рассыпалась.

— М-мне нужно ненадолго отлучиться, — пробормотала она и практически убежала.

Я ошарашенно посмотрел на Пандору.

— Ты сейчас…

— Давай посмотрим, что я могу сделать с той самой знатью, за которую ты меня ненавидел, — сказала она с уверенной улыбкой.

Через несколько мгновений администратор вернулась.

Сердце бешено колотилось.

Я уже почти ожидал, что нас вообще выгонят из ресторана.

— Прошу прощения за свою грубость, Грейвсенд. Хэвок. — Она поклонилась нам обоим.

— Приятно знать, что вы достаточно компетентны, чтобы извиниться. Однако вам не стоит обращаться так с кем-либо, как вы обошлись с моей Парой. Независимо от их положения в обществе, — прошипела Пандора.

Вздрагивая, администратор кивнула и повела нас через лабиринт столиков, накрытых безупречно белыми скатертями и украшенных сверкающей стеклянной посудой.

Она поспешила вперёд, и на её лице всё ещё читалось смущение.

Когда мы подошли к столику, за которым сидел Слейтер, с идеально уложенными рыжими волосами, в его красных глазах вспыхнуло раздражение, когда он посмотрел на администратора.

— Вот так и нужно было поступить с самого начала, — бросил он администратору. — Не ожидал, что ты придёшь ко мне уточнять, не ошибся ли я, приглашая на ужин свою родную кровь.

— Вы правы. — Она поклонилась ему. — Теперь я это понимаю, и мне очень жаль, Хэвок.

— Хотя я удивлён, что ты вообще решила проверить. — Он мрачно посмотрел на неё. Администратор буквально съёжилась под тяжестью его взгляда. — Обычно демоны-классиcты не настолько основательны в своей ненависти.

— Это благодаря Пандоре, — ответил я, благодарно взглянув на неё. — Иначе администратор вообще не впустила бы нас внутрь.

Он нахмурился и на долю секунды опустил взгляд на её бейджик.

— Эмма, верно? — Он нарочно использовал её имя, чтобы задеть её. — Надеюсь, ты сделаешь выводы из этой ситуации. Никогда не знаешь, какие связи могут быть у человека.

— Независимо от связей, просто не будь сукой, — сердито пробормотала Пандора себе под нос, отчего мои глаза расширились.

Впрочем, администратор её услышала. Она кивнула, развернулась и практически убежала от нас.

Слейтер усмехнулся.

— Да, сукой ей быть не стоило.

Глаза Пандоры расширились, и она прикрыла рот рукой.

— Я не хотела грубить.

— А почему нет? — хмыкнул я, когда мы расселись напротив Слейтера. — Она грубила.

— Просто мне не понравилось, как она с тобой разговаривала, — пробормотала она.

Сердце болезненно сжалось в груди.

— Я рад, что ты пришла вместе с Брэмом, — с улыбкой сказал Слейтер. — Он мне всё рассказал. Надеюсь, он заглаживает свою вину за то, что натворил.

— Заглаживает. — Она снова взяла меня за руку и сжала её. — Я простила его за прошлое.

— Правда? — Он широко улыбнулся и многозначительно подвигал бровями в мою сторону. — Это отличные новости!

Остаток вечера разговор лился легко и непринуждённо, а первоначальная неловкость после сцены у входа в ресторан растаяла так же быстро, как масло, которым мы намазывали булочки. Остроумные замечания Слейтера постоянно заставляли нас смеяться, а яркая улыбка Пандоры словно освещала весь стол.

Я, блядь, обожал видеть её рядом с собой счастливой.

Мы сделали заказ. И я, и Пандора выбрали стейк средней прожарки и запечённый картофель, а Слейтер заказал такой же стейк и салат. Когда блюда принесли, это ощущалось почти как настоящий праздник.

Хотя откуда мне знать.

Я никогда раньше не бывал ни на каком празднике.

Стейки были идеально прожарены. Их аромат сводил с ума. Пока мы ели, я не мог удержаться и постоянно поглядывал на свою Пару. Её глаза светились счастьем, когда она попробовала первый кусочек. Она была прекрасна. Мне нравилось, как её щёки слегка розовели, пока она наслаждалась вкусом. В груди разливалось тепло, а при виде того, как ей хорошо, во мне поднималось глубокое чувство, которому я не мог подобрать названия.

Это был не просто ужин — это было настоящее событие. Все вкусы настолько идеально сочетались друг с другом, что мясо казалось намного лучше всего того, что мне доводилось пробовать раньше.

Когда мы закончили есть, Слейтер откинулся на спинку стула, и с его губ сорвался довольный вздох.

— Вот поэтому, — заявил он, указывая на наши пустые тарелки, — мне нравится это место.

Я усмехнулся, чувствуя ту же волну удовлетворения.

— И как мне теперь вернуться к еде в столовой после этого?

— Всегда можешь просто приходить сюда и ужинать со мной, — предложил Слейтер.

Я приподнял бровь, прекрасно понимая, насколько нелепо это звучит.

— Ага, конечно. И что я скажу администратору в следующий раз? «Здравствуйте, я незаконнорождённый брат аристократа. Можно мне, пожалуйста, поесть стейк со своим сводным братом?» Потому что сегодня это сработало просто охуенно.

— Вообще-то да. Я собираюсь поговорить с владельцем заведения о том, как с тобой обошлись. Ты мой брат. Неважно, сводный или родной. Ты мой брат. Кстати об этом… — В его голосе появились серьёзные нотки, когда он посмотрел на Пандору. — Я рад, что ты была рядом и разобралась с администратором. Не многие решились бы вот так использовать своё имя, а Брэм, боюсь, просто ушёл бы отсюда, лишь бы не устраивать сцену.

— Боюсь, ты прав, — проворчал я.

Если бы только я не был в стельку пьян, я бы ни за что не решился устроить сцену.

Пандора отмахнулась, но я видел гордость в её выражении лица.

— Это просто само вырвалось. Я не хотела создавать проблемы, но знала, что это необходимо. Я не могу молчать, когда вижу, что с людьми плохо обращаются из-за их происхождения. Благородное происхождение никого не делает лучше. Четверо моих Пар не принадлежат к знати, но они намного удивительнее тех аристократов, которых я встречала. И ещё мне ужасно не понравилось, как она разговаривала с Брэмом. Я чуть не съела её душу, — призналась она.

Её слова успокоили меня, и я стал восхищаться ею ещё сильнее.

Я не понаслышке знал, каково это — когда тебя судят по ярлыку, который на тебя навесили другие.

Мне нравился её взгляд на мир, и я ненавидел себя за то, что раньше думал, будто она просто играет на публику, когда заступалась за нас перед аристократами.

Слейтер расхохотался после её угрозы, но именно в этот момент мимо проходила администратор и случайно это услышала.

Она споткнулась на ровном месте, ускоряя шаг, рухнула на пол, а затем мгновенно вскочила и поспешила прочь, прежде чем кто-либо успел что-то сказать.

— Так ей и надо, — заявил Слейтер со смехом.

— Ещё как, — хрипло согласилась Пандора.

Мимо прошёл официант, убирая остатки нашего ужина, а затем атмосфера за столом снова стала напряжённой.

— Слушай, я пытаюсь связаться с твоей матерью, — тихо сказал Слейтер. — Моя мама переживает.

— Почему? — спросила Пандора, нахмурившись.

Взгляд Слейтера встретился с моим.

— Гарри сказал, что если мама снова его примет, то он убьёт тебя, чтобы не запятнать благородную родословную. Уже какое-то время он звонит ей пьяным и несёт всякую ебанутую хрень. Он также говорил, что убьёт твою мать. Всё становится только хуже, Брэм.

— Что? — Кровь отхлынула от моего лица. Тяжесть навалилась на грудь так сильно, что мне стало трудно дышать.

Пандора подвинулась ближе.

— Что это означает для него?

Взгляд Слейтера снова остановился на мне.

— Ему нужно быть осторожным. Я не доверяю Гарри Хемлоку и уж точно не доверяю ему, когда он рядом с моим братом. — Его взгляд смягчился. — Мы работаем над этим вопросом, но мне нужно, чтобы ты был осторожен.

— Конечно, — с трудом выдавил я. — Спасибо.

После этой новости всё остальное прошло как в тумане.

Когда мы с Пандорой покинули ресторан, я испытывал странную смесь облегчения и тревоги.

Ужин прошёл гораздо лучше, чем я ожидал.

Мы вышли на улицу в прохладный ночной воздух, и луна отбрасывала длинные тени на песчаную дорожку.

Как только я открыл рот, собираясь что-то сказать Пандоре, из теней появилась фигура. Конечно же, это был Декс. Я едва не вздрогнул. К его перемещениям через тени было не так-то просто привыкнуть.

— Готовы? — спросил он.

Пандора кивнула, инстинктивно находя рукой сначала мою ладонь, а затем и его.

Я сжал её руку, благодарный даже за это маленькое утешение.

— Давайте уберёмся отсюда, — пробормотал я.

Не сказав больше ни слова, Декс шагнул к нам.

Я резко втянул воздух, прежде чем нас полностью поглотила тьма.

Путешествие через тени было дезориентирующим ощущением. Тёплые щупальца теней в одно мгновение протащили нас через бескрайнюю пустоту, а затем мы снова появились в нашей комнате так же внезапно, как покинули ресторан.

Я моргнул, привыкая к столь резкой смене обстановки.

Посмотрев на Пандору, я заметил, что путешествия через тени её совершенно не беспокоят. На её лице не было ни капли страха. На самом деле её никогда особо не тревожило перемещение через них так, как тревожили сами теневые щупальца.

Скел развалился на своей кровати, но его глаза тут же загорелись, как только он заметил Пандору.

— Дадите нам минутку? — спросил я, переводя взгляд на него и Декса. — Мне нужно поговорить с Пандорой кое о чём.

Пандора сжала мою руку и согласно кивнула.

Декс и Скел переглянулись, а затем без единого слова шагнули вперёд и в идеальном унисоне каждый поцеловал её в щёку.

— Позови нас, если что-нибудь понадобится, — сказал Декс, после чего они оба снова растворились в тенях, оставляя нас наедине.

Я полностью повернулся к ней, пытаясь собраться с мыслями.

— Так… ресторан.

Пандора одарила меня небольшой понимающей улыбкой.

— Всё прошло хорошо.

— Да, наверное, — ответил я, потирая затылок. — Но ты слышала, что сказал Слейтер. Мой отец… он хочет моей смерти. Не то чтобы это было неожиданно, но слышать такое всё равно нелегко.

Она подошла ближе, и её карамельный аромат прекрасно заполнил мои чувства.

— Твой отец — чудовище, Брэм. Но Слейтер — нет. Он был добр к тебе, и тебе не нужно проходить через это в одиночку. У тебя есть он. И у тебя есть я.

— Правда? — Я встретился с ней взглядом, и тепло разлилось по моей груди. — Спасибо, — тихо пробормотал я. — Не знаю, что бы я без тебя делал. Мне до сих пор так жаль.

Она мягко улыбнулась, но ничего не ответила, и на мгновение пространство между нами заполнила тишина.

Затем она глубоко вдохнула, словно собираясь с силами перед тем, что собиралась сказать дальше.

— Мне нужно кое-что рассказать тебе. О моём голосе.

Её голос всегда был низким и хриплым — то, над чем я насмехался гораздо больше раз, чем хотелось бы сейчас вспоминать.

Блядь.

Желудок скрутило узлом, а чувство ужаса поползло по мне, словно пауки.

— Что такое?

— Остальным я уже рассказала, но тебе ещё нет. — Пандора прикусила губу, и на мгновение в ней появилась почти беззащитность. — Это из-за моей матери. Когда я была младше, она перерезала мне голосовые связки… потому что я слишком много кричала от боли.

У меня было такое чувство, будто меня ударили под дых.

— Твоя мать сделала это с тобой? — выдохнул я, и в голос закрался ужас. — Ты… тебе перерезали голосовые связки? А я… Охуеть.

Она кивнула, не поднимая глаз.

— Я не рассказывала, потому что это не казалось чем-то важным. Но именно поэтому мой голос звучит так. Я ничего не могу с этим поделать. Иногда оно до сих пор болит. Просто хотела, чтобы ты знал.

Моё сердце разбилось.

Я не понимал, сколько боли за этим скрывается, сколько травмы отпечаталось в каждом слове, которое она произносила.

— Пандора, я… мне так жаль. Я не знал, что с тобой это произошло. То есть ты говорила, что они были повреждены после всего произошедшего, но я не понимал, через что ты на самом деле прошла. Блядь, Пандора… Я не хотел делать тебе больно. Ничего из того, что я делал.

— Ты не знал, — хрипло сказала она.

Но от этого легче не становилось.

Вина грызла меня изнутри, и я покачал головой. Голос стал тяжёлым.

— Мне вообще не стоило над тобой насмехаться. Я не думал. Я хотел причинить тебе боль, потому что что-то чувствовал к тебе. Это такой пиздец. Мне так чертовски жаль.

Она подошла ближе и положила ладонь мне на щёку.

— Брэм, я простила тебя. Ты всё исправил. Пожалуйста, отпусти это.

Я кивнул, но боль в груди никуда не исчезла. Как раз когда я собирался снова начать извиняться, планшет на моей кровати завибрировал.

Я поморщился, подошёл к нему и с неохотой посмотрел на экран. Это были мои родители. Снова. Она посмотрела на экран вместе со мной.

— Они никак не перестанут звонить, — пробормотал я, глядя на экран так, словно это была бомба с тикающим таймером.

Пандора внимательно наблюдала за мной.

— Ты ответишь?

Я замешкался. Мой палец завис над экраном. А потом, прежде чем успел себя остановить, я нажал кнопку.

Соединение установилось, и комнату заполнили знакомые холодные голоса моих родителей.

— Брэм. — Голос моего отца рассёк воздух словно лезвие. — Что это за чушь я слышу о том, что ты ужинал со Слейтером? Ты пытаешься навлечь на нашу семью ещё больший позор?

Я вздрогнул от этих слов, крепко стиснув челюсти.

Пандора наблюдала за мной, её глаза расширились от шока из-за яда, звучавшего в его голосе.

— Я ничего не стыжусь, — сказал я ровным голосом, хотя сердце колотилось в груди. — Слейтер мой брат, и я буду встречаться с ним тогда, когда захочу.

— Наглый… — прошипела моя мать, и её голос был полон презрения. — Ты был разочарованием с самого дня своего рождения. Бесполезный, слабый…

— Хватит! — резко вмешалась Пандора, и у меня сердце разорвалось, когда я увидел, как она вздрогнула от их слов.

Я, блядь, совершенно отчётливо видел, что в её глазах вспыхнули собственные травматичные воспоминания.

Ярость захлестнула меня.

— С меня хватит, — прорычал я в планшет. — С меня хватит вас обоих. Вы никогда обо мне не заботились, и я больше не собираюсь притворяться, будто это не так. С этого момента я официально разрываю все связи с Хемлоками. Никогда больше мне не звоните.

Я завершил вызов прежде, чем они успели ответить, и заблокировал оба их номера на планшете.

В комнате воцарилась тишина, а тяжесть того, что я только что сделал, осела в груди тяжёлым валуном.

Мои руки слегка дрожали, пока адреналин всё ещё бушевал в крови.

Пандора молчала, но я видел эмоции в её глазах — боль от того, что сказали мои родители, и, кажется, отражение её собственного прошлого.

Я подошёл к ней ближе, протягивая руку, отчаянно желая сделать хоть что-нибудь, что угодно, чтобы её утешить.

— Пандора… пожалуйста, позволь мне тебя поцеловать, — прошептал я. — Я просто хочу сделать так, чтобы тебе стало легче. Мне нужно помочь тебе успокоиться.

Связь Пар буквально кричала внутри меня, умоляя оказаться ближе к ней.

Она мягко улыбнулась, и прежде чем я успел сказать что-то ещё, её руки поднялись к моему лицу.

Её ладони были тёплыми, когда она осторожно обхватила мои щёки и слегка повернула моё лицо к себе.

Мир замедлился.

Всё остальное исчезло, когда её губы коснулись моих.

Они были такими мягкими, а сам поцелуй не был поспешным.

Он не был отчаянным.

Лишь чистое, осознанное спокойствие.

Её губы разрушали мои стены так, как я совершенно не был к этому готов.

Это был поцелуй, который взывал к моей душе — поцелуй, заглушивший все сомнения, каждую каплю напряжения, что душила меня всё это время. В тот миг, когда наши губы соприкоснулись, тяжесть, которую я нёс на своих плечах, словно растворилась без следа.

Мои руки нашли её талию, притягивая ближе. Мне нужно было чувствовать её рядом с собой так, как невозможно выразить словами. Я даже не думал, что смогу написать достаточно хорошее стихотворение, чтобы передать то, что чувствовал рядом с ней сейчас.

Она целовала меня так, будто действительно этого хотела, будто ждала этого так же сильно, как и я, будто в мире больше ничего не имело значения.

Это было всем, в чём я нуждался, сам того не понимая: теплом, пониманием и утешением, которых никогда и нигде не находил. Я чувствовал её дыхание, чувствовал, как её сердце бьётся о мою грудь, пока мы прижимались друг к другу.

Судорожно выдохнув, я углубил поцелуй. Я жаждал её сильнее, чем самого воздуха. Этот поцелуй не был поспешным, как тот, что случился между нами после того, как она спасла меня от заражения тёмной магией; он был медленным, тягучим. Каждая секунда перетекала в следующую так, словно впереди у нас была целая вечность.

Её руки поднялись к моим волосам. Пальцы запутались в прядях, и от каждого их движения по позвоночнику пробегали электрические разряды, пока её ногти впивались мне в кожу головы.

Я тихо застонал ей в губы, и этот звук прокатился между нами вибрацией. Тепло между нами нарастало, поцелуй становился всё глубже по мере того, как крепла наша связь, и мне всё никак не удавалось насытиться ею. Я никогда не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Наша связь Пар буквально пела от грёбаного восторга.

Но затем совершенно неожиданно Хаос — моя чёртова магия, сама моя сущность — вырвался наружу так, словно обладал собственной волей. Он рванулся к Пандоре.

Он был призрачным, теневым воплощением чистой энергии и хаоса. Прежде чем я успел его остановить, Хаос бросился на неё, разрывая наш поцелуй. Его хвост бешено вилял, когда он поставил свои огромные лапы прямо ей на плечи, а его эфемерный язык принялся с энтузиазмом облизывать её щёку.

Пандора удивлённо захихикала, а затем рассмеялась.

— Хаос! — взвизгнула она, мягко отталкивая его морду, пока призрачный язык снова пытался её лизнуть.

Её смех разнёсся по комнате — лёгкий и заразительный, мгновенно рассеивая всё напряжение нашего поцелуя.

Я застыл на месте.

А потом рассмеялся сам.

Вся серьёзность момента исчезла, уступив место чему-то гораздо более лёгкому и невероятно смешному.

Я ничего не мог с собой поделать.

Я смеялся вместе с ней.

— Я люблю Хаоса, — сказала Пандора сквозь смех, продолжая чесать его за ушами.

Он завилял хвостом ещё сильнее.

Его большие светящиеся глаза сияли от гордости, будто он только что выполнил какую-то величайшую миссию.

Услышав, как она говорит, что любит его, я почувствовал, будто она любит и часть меня самого.

Как ей удаётся делать что-то настолько хаотичное таким идеальным?

Я вырос в хаосе и сам был, блядь, демоном хаоса. Другой жизни я просто не знал. Но мне с детства вбивали в голову, что это плохо. Что я плохой.

Рядом с ней я чувствовал себя нужным.

Это чувство редко мне доводилось испытывать.

Только рядом с дедушкой и Слейтером — после того, как я перестал отталкивать его от себя.

Но то, как Пандора обращалась со мной сегодня, заставляло чувствовать, будто она заботится обо мне даже сильнее, чем они.

И это сотворило с моей душой что-то невероятно прекрасное.

В конце концов Хаос снова прыгнул ко мне и растворился в той самой магии, из которой появился, оставляя нас двоих наедине.

Мы оба всё ещё тяжело дышали после поцелуя, который едва не поставил весь мир на колени.

Я знал, что не заслуживаю того, как она смотрит на меня.

Не заслуживаю того, как у меня переворачивается всё внутри каждый раз, когда она улыбается.

Но я был, блядь, безмерно благодарен за это.

Я знал лишь одно.

Она подарила мне то, чего я не чувствовал уже очень давно.

Настоящее счастье.