35

ДЕКСТЕР

— У Блэктистла была тайная комната в кабинете. — Даск щёлкнула ручкой и закрыла папку на своём столе. Песчаниковые стены аудитории возвышались вокруг нас. — Если он всё ещё на территории кампуса, думаю, искать его стоит именно там.

Смерть кивнул.

— Спасибо.

— Обращайтесь в любое время, — ответила она, пока Смерть, Брэм и я спешно покидали её аудиторию и направлялись к кабинету директора.

Целый день мы расспрашивали каждого грёбаного сотрудника и студента, которые попадались нам на пути, о бывшем ублюдке-директоре. Через парней мы узнавали, как дела у Пандоры, но ни разу не сделали перерыв в поисках Блэктистла.

Если честно, мне казалось, что я сейчас выпрыгну из собственной кожи от того, что не могу находиться рядом с ней. Когда удавалось, я подглядывал за ней через тени, и каждый раз видел одно и то же. Она всё так же лежала на кровати без сознания, а рядом с ней находились Хантер, Рид и Скел. Её кожа была бледной и почти прозрачной, а дыхание — поверхностным; каждый вдох был похож на призрачный шёпот, едва тревожащий воздух.

Тяжесть сдавливала грудную клетку. Она выглядела такой хрупкой, и это, блядь, разрывало меня на части. Но мне приходилось довериться остальным, что они рядом с ней и защищают её, пока я буду потрошить ублюдка, который её проклял.

— Я думал, ты уже обыскал кабинет, — прорычал Смерть.

— Обыскал, — огрызнулся я. Я лично проверил каждый дюйм этого грёбаного кампуса — включая этот кабинет. Как я мог пропустить тайную комнату? Она была скрыта защитой?

— Недостаточно хорошо. — Брэм шагал впереди нас, и звук его шагов гулко разносился по огромному коридору. Его глаза были красными омутами хаоса и отчаяния.

— Я обыскал каждый грёбаный угол этого места, — пробормотал я, чувствуя, как раздражение переливается через край. — Там ничего нет. Ни следов, ни единой ебаной зацепки, где он может быть.

— Мы найдём эту грёбаную комнату. И найдём его. — Смерть остановился перед дверью кабинета директора. — Я чувствую две души по ту сторону двери.

Напряжение стало почти осязаемым. Оно словно ожило, обвиваясь вокруг нас и затягиваясь всё туже с каждой секундой.

Смерть постучал один раз.

Дверь открылась, и за ней оказался только один демон.

Директор Клируотер.

— Смерть… какая неожиданность. Есть успехи в поисках Блэктистла?

Я сузил глаза.

Она была суккубом с чёрными волосами, собранными в высокую причёску. На ней был чёрный брючный костюм, а на лацкане пиджака красовалась эмблема академии. Её фиолетовые глаза были полны тревоги. Я не чувствовал от неё ни отрицательных эмоций, ни обмана.

— Судя по всему, в этом кабинете была тайная комната. — Смерть прошёл мимо неё внутрь.

— Что? — Она отступила назад и жестом пригласила нас войти. — Я знала, что с этим кабинетом что-то не так, — призналась она, и в её голосе звучало недоверие. — Надо было позволить отцу проверить его на защитные чары, когда он предлагал. Я решила, что он просто параноит… дерьмо. Возможно, он и некромант, но его магия обнаружила бы скрытую комнату в два счёта.

— В этом нет необходимости, Верити.

Смерть подошёл к книжному шкафу за её столом.

Он поднял руку, и иллюзорная защита с громким треском разрушилась.

На нас нахлынула волна ледяного воздуха, несущая запах разложения и тёмной магии.

Он нажал на боковую часть шкафа, открывая потайную дверь.

— Его душа здесь.

— Судьбы. — Она отшатнулась назад. — Мама будет совсем не в восторге, когда узнает, что я сидела в одной комнате с демоном, связанным с тёмной магией.

— Ещё бы, — пробормотал я, используя тени, чтобы рывком распахнуть дверь.

Блэктистл стоял в центре маленькой комнаты с перекошенной улыбкой на губах, словно всё это время ожидал нашего появления.

Его дикие чёрные глаза сияли хаосом — заметное отличие от ярко-зелёных глаз, которые были у него раньше.

На его плече неестественно сидело проявление его магии в форме ворона, а перья переливались болезненным тёмным блеском.

В отличие от другого заражённого тёмной магией демона, с которым нам уже приходилось сражаться, его тело ещё не подверглось полной порче.

Его зубы не сгнили, а вены лишь слегка потемнели — едва заметная чёрная сеть под кожей, словно безмолвное обещание грядущих ужасов.

Эти вены были единственным признаком того, что он заразился совсем недавно.

— Блэктистл, — спокойно произнёс Смерть, и его глубокий голос разрезал напряжение в комнате словно клинок.

Мне этот мудак никогда не нравился.

Убить его будет приятно.

— Вы опоздали, — усмехнулся Блэктистл, и его скрипучий голос заставил кожу покрыться мурашками. Его улыбка стала ещё шире. — Род заберёт Пандору, и вы ничего не сможете с этим сделать.

В тот момент, когда я услышал имя своего отца, всё происходило так, словно Поппи снова влила мне в вены тёмную магию.

Во мне вспыхнула волна ярости, и перед глазами поплыло.

Смерть зарычал от гнева, и этот низкий звук прокатился по кабинету словно раскат грома.

— Ни хуя он её не заберёт! — прорычал я, когда мои тени вырвались наружу.

Они двигались словно живые, устремляясь к Блэктистлу острым щупальцем, похожим на атакующую гадюку.

В тот момент, когда оно пронзило его живот, звук оказался отвратительно реальным — влажный, мерзкий треск разрываемой плоти наполнил комнату.

Глаза Блэктистла широко распахнулись.

Его странная улыбка исчезла, когда он пошатнулся, пытаясь зажать мою магию, которая прошила его насквозь.

Его внутренности буквально вывалились наружу во всех ужасающих подробностях — скользкие петли кишок и внутренние органы шлёпнулись на пол спутанной кровавой массой.

Он издал захлёбывающийся крик.

Его голос сдавило агонией, которой от него буквально разило.

Похоже, заражение ещё не успело зайти достаточно далеко, чтобы притупить боль.

И это играло нам на руку.

Кровь брызнула по комнате алой дугой, наполняя воздух металлическим запахом.

— Тебе никогда не стоило проклинать нашу Пару. — Магия Брэма затрещала по всей комнате, и Хаос вырвался из него с яростным рыком.

Огромный волк в тёмном размытом прыжке врезался в Блэктистла, щёлкая челюстями.

Хаосу потребовалось меньше секунды, чтобы сомкнуть челюсти на шее Блэктистла и одним точным движением оторвать ему голову. Хруст костей эхом разнёсся по комнате, а кровь ударила вверх жутким фонтаном, когда обезглавленное тело рухнуло на пол.

Медный запах крови смешался с едкой вонью серы, создавая тошнотворную смесь, цепляющуюся за мои чувства. Этот запах был мне слишком хорошо знаком, и я не смог остановить воспоминание, которое он вызвал — тёмное эхо того, что мои родители сделали со мной и Селеной. Оно навсегда выжжено в моих кошмарах.

— Отличная работа. В Калисте стало на одного паразита меньше, — сказал Смерть тоном таким же холодным и острым, как артефакт, который он поднял. Он сиял потусторонним светом, жадно стремясь поглотить тёмную магию, сочащуюся из останков Блэктистла.

Но что-то было не так.

— Жаль только, что мы не заставили его страдать подольше, — пробормотал Брэм.

— Время играет против нас. — Я наклонил голову, наблюдая, как тёмная магия вытекает из разрушающегося трупа густой вязкой массой, собираясь на полу лужей, похожей на смолу.

— Я знаю. Нам нужно было убить его, чтобы снять проклятие с Пандоры, — сказал он, зло глядя на то, как тело Блэктистла превращается в пепел. — Мы не можем терять время.

— Это не работает, — прорычал Смерть. Его раздражение было заметно по напряжённой челюсти и едва заметной складке между бровей. Тёмная магия сопротивлялась, не желая втягиваться в артефакт. Она извивалась в неповиновении. Он крепче его сжал, свет начал тускнеть в попытках поглотить магию. — Артефакт больше не может вместить тёмную магию.

Лужа на полу начала двигаться, пульсируя словно сердцебиение. Это была не просто остаточная тёмная магия, как когда Пандора её изрыгала.

Это было что-то живое.

— Ох, боже мой, — подала голос директор Клируотер, и её голос заметно дрогнул. — Я позвоню папе. Уверена, что он знает что делать.

Брэм нахмурился.

— Кто твой отец?

— У меня семь отцов, но сейчас я говорю о Роуэне Клируотере, — ответила она с улыбкой, направляясь за своим планшетом. — Представителе огненных драконов в Совете Сверхъестественных.

В тот момент мне было совершенно плевать, кто её отец.

Мой отец — человек, превративший мою жизнь в живой кошмар — имел наглость захотеть единственное существо, которое принадлежало мне.

Мою предначертанную Пару.

Он хотел её, и в его больном сознании этого было достаточно.

Казалось, сама комната задрожала.

Или это был я.

Меня трясло от такой ярости, что я, блядь, не мог её сдерживать.

Перед глазами всё поплыло, а края окружающего мира начали темнеть, пока мои тени извивались вокруг меня.

Мне хотелось кричать.

Хотелось разорвать этого демона на части, конечность за конечностью.

Заставить его почувствовать хотя бы малую часть той боли, которую он причинял мне всю жизнь.

Но ещё сильнее мне хотелось защитить Пандору.

Одна только мысль о том, что он может оказаться рядом с ней — прикоснуться к ней, желать её — была способна свести меня с ума.

Дыхание вырывалось рваными толчками, и я чувствовал, как безумие внутри меня прокладывает путь наружу, требуя выпустить его на свободу.

— Ох, блядь, — пробормотал Брэм, и реальность вновь обрела чёткие очертания вокруг меня.

Медленно тёмная магия на полу начала рассеиваться, оставляя после себя тревожную тишину.

— Она исчезла, — сказал Смерть, взглянув на директора, которая тут же повторила это своему отцу через планшет. — Вероятно, вернулась за Завесу. Нам нужно ещё одно собрание Совета Сверхъестественных, — пробормотал Смерть, зажмурившись. — Идите к Пандоре. Оставайтесь с ней, пока я не вернусь. Скажите Дженни, чтобы нашла меня в кабинете директора.

Я кивнул, окутывая себя и Брэма тенями и мгновенно перенося нас в комнату Пандоры.

Мой взгляд тут же нашёл её, когда её веки дрогнули и начали открываться.

Её глаза встретились с моими в тот момент, когда мои тени рассеялись.

— Декс? Что случилось?

Облегчение обрушилось на меня приливной волной.

Она больше не была проклята.

Я рванулся вперёд, протискиваясь между её другими Парами и бормоча извинения, прежде чем накрыть её губы своими, пока Брэм передавал Дженни слова Смерти.

Пандора не колебалась ни секунды. Она обвила руками мою шею и ответила на поцелуй.

И от этого моё сердце, блядь, переполнилось такой любовью, что мне показалось — оно сейчас разорвётся.

Сейчас имело значение только одно.

Она проснулась.

И я буду сражаться каждой грёбаной костью, каждой мышцей и каждым нервом своего тела, чтобы сохранить её в безопасности.