36

БРЭМ

Я поднёс флягу ко рту и позволил воде стечь в горло в тот момент, когда сел на диван. Раньше я использовал эту флягу для фейского виски, но теперь наполнил её водой, чтобы попытаться обуздать зависимость. Это помогало — немного.

С тех пор как я пил с Пандорой, я решил, что официально должен завязать с алкоголем. Запасную бутылку я тоже не купил. Я не хотел быть плохим примером для своей Пары, а пить — не способ справляться с проблемами. Хотя я научил её прямо противоположному.

Это был мой первый раз в душном кабинете Даркмора в этом семестре, и я ненавидел, насколько хорошо этот уёбок справлялся со своей работой. Я не хотел консультаций, но хотел стать лучше — ради Пандоры, и я вытерплю эту херню, чтобы стать лучше.

Даркмор сидел за столом, пронзительные белые глаза были прикованы ко мне.

— Ты опоздал.

В его голосе не было привычного презрения, с которым он обычно говорил со мной, и это выбивало из колеи.

— Ну да, лучше поздно, чем никогда, — огрызнулся я, закручивая крышку и убирая флягу в карман. Нога беспрестанно дёргалась. — Верно?

Глаза Даркмора вспыхнули магией возмездия, и она прокатилась по моей коже почти как электрический ток.

Я напрягся, но не сделал ни движения, чтобы остановить его. Лёгкое жжение было напоминанием о том, зачем я здесь. Мне нужно было поговорить о Пандоре и о том, как я воздерживаюсь от алкоголя, прежде чем снова сорвусь.

Терапия должна быть лучше пьянки. По крайней мере, так я прочитал на Информационном сервере Калисты.

Его магия угасла, когда он вздохнул.

— Ты снова пил. — Он кивнул на флягу, и его тон был скорее разочарованным, чем обвиняющим.

— Это всё? — Я приподнял бровь из-за слабости его магии возмездия. — Серьёзно?

— Я бы куда охотнее дал тебе более высокую дозу своей магии, Хемлок. — Он сжал губы, прежде чем взять кофейную чашку и поморщиться. — Нужно больше карамели, — пробормотал он себе под нос, прежде чем снова впиться в меня взглядом. — Но я не собираюсь рисковать Пандорой через вашу связь. А теперь объясни флягу.

— Справедливо. — Я поморщился, достал флягу, открыл её и сделал ещё один глоток. — Понюхай. Это вода. Я пытаюсь бросить пить, — пробормотал я, двигая флягу так, что вода внутри плеснулась.

Его ноздри раздулись, но взгляд слегка смягчился.

— Понимаю. Я понимаю, как легко алкоголь может стать костылём. Чуть лучше, чем мне хотелось бы, если честно. Я тоже учусь не использовать его, чтобы притупить напряжение. Но мы можем делать это, вспоминая, почему хотим оставаться здесь и сейчас.

— Пандора, — её имя сорвалось с моих губ.

— Именно.

Я изучал его. Под глазами у него были тени, и он выглядел более растрёпанным, чем я когда-либо его видел.

— Ты пил?

Он поморщился, вздыхая.

— Мне слишком нравится карамельное фейское вино. Рид обратил на это внимание, и теперь даже подсадил меня на этот карамельный макиато. Он хороший, но в фейском вине было как раз достаточно карамели.

— Карамель из-за запаха Пандоры? — догадался я.

— Да. — Он провёл рукой по челюсти. — Она моя Пара.

— И моя тоже, — проворчал я, откидываясь на диван.

— Да, я в курсе. — Его губы дрогнули призраком улыбки, прежде чем он стёр её с лица. — Как насчёт того, чтобы объяснить, почему ты оставляешь Пандоре черепа животных? Они стоят у неё на полке в общежитии. Небула весьма ими недоволен. Енот и мышь, верно?

Я кивнул, и маленькая улыбка мелькнула на губах. Она выставила напоказ мои подарки.

— Значит… они ей нравятся?

— Похоже на то, — задумчиво сказал он, передвигая планшет перед собой и постукивая по экрану. — Давай углубимся в тему твоей семьи. Конкретно — Слейтера и Мелинды.

При упоминании Слейтера и Мелинды сердце сжалось. Я ненавидел чувствовать себя уязвимым, а эти двое демонов заставляли меня чувствовать именно это.

— Что с ними?

— Они единственные, кто звонит и проверяет, как ты, — мягко сообщил он. — Они очень о тебе заботятся.

Его слова врезались в меня, словно удар под дых. Злость, растерянность и ещё какое-то чувство, которому я не мог подобрать название, разом захлестнули меня.

— Почему? — потребовал я, и голос сорвался.

— Потому что они видят в тебе потенциал, даже если ты сам не видишь, — спокойно ответил Даркмор, словно это было очевидно, хотя это нихуя не было очевидным. — Сделай свою жизнь стоящей. Тебе нужно понять, что ты не один. Понять это для себя, но если не можешь заставить себя сделать это ради себя, тогда сделай ради Пандоры. Она заслуживает лучшую версию тебя.

Я вздохнул, и воздух вырвался из лёгких.

— Ладно, — пробормотал я, поднимаясь на ноги. — Я попробую.

Даркмор отпустил меня кивком, но прежде чем уйти, я поставил на его стол череп луговой собачки.

— Можешь передать это ей? — Я помедлил, прежде чем достать из кармана стихотворение и подсунуть его под череп. — И это тоже?

Его губы дрогнули в полноценной ухмылке, и он кивнул.

— Конечно.

— Спасибо, Даркмор.

Он тихо вздохнул, прежде чем его взгляд встретился с моим.

— Можешь звать меня Хантером… ради неё.

— Ну тогда, ради неё, можешь звать меня Брэмом, — пробормотал я, выходя из его кабинета. Дверь за моей спиной закрылась с мягким щелчком.

Перейти на имена не просто со знатью, а с членом Демонического совета? Никогда не думал, что такое случится. Голова кружилась от множества мыслей. Слейтер был причиной, по которой меня отправили в эту академию, но Мелинда? Его мать? Почему ей вообще есть дело до того, как я?

Когда я вышел из Реформ-холла и оказался у Оккультной арки, я достал планшет и прочитал цепочку сообщений от Слейтера.

СЛЕЙТЕР ХЭВОК

Надеюсь, всё в порядке.

Я слышал, ты пытаешься бросить пить. Это потрясающе! Я горжусь тобой, брат.

Думаю о тебе сегодня.

Всё хорошо?

Даркмор… Хантер… был прав. Он, должно быть, позвонил и поговорил с ним. Иначе откуда бы он узнал, что я пытаюсь бросить пить?

Разве я должен и дальше вот так его отталкивать?

Слейтер, может, и был Хэвоком, аристократом, но стало очевидно, что меня ввели в заблуждение, заставив поверить, будто вся знать — дерьмо. Я собственными глазами видел, что в этой грёбаной столице есть действительно хорошие аристократы.

Если бы только я понял это раньше…

Дыхание вырывалось короткими, рваными вдохами, а грудь сдавливало тревогой.

С тех пор как я узнал правду о Слейтере, во мне копились обида, растерянность и желание сбежать от всего этого. Я пытался справляться единственным знакомым способом — топил всё в алкоголе. Но больше так продолжаться не могло. Не после того, что случилось с Пандорой.

Мне был нужен кто-то. И Слейтер был единственным человеком, который, возможно, согласится меня выслушать.

Дрожащими пальцами я набрал его номер.

Он ответил уже на втором гудке.

— Брэм? Судьбы, ты мне звонишь! Всё в порядке?

От звука голоса Слейтера я сломался, тяжесть всего обрушилась на меня, как грёбаное цунами.

— Нет, не в порядке, — признался я, пока глаза жгло невыплаканными слезами. — Слушай, Слейтер, я… я не знаю, как это сказать. — Слова спотыкались друг о друга. — Я был мудаком. С тобой, со всеми. И я просто… больше так не могу.

На другом конце повисла пауза, а потом тихое:

— Брэм, что происходит?

— Я винил тебя в херне, которая не была твоей виной. — Слёзы хлынули по щекам. — Ты не знаешь, каково было жить с нашим отцом, — выдавил я. — Жить с этим чудовищем… то, что он со мной делал… я бы никому такого не пожелал. А ты… тебе никогда не приходилось это терпеть. Тебе не пришлось страдать так, как мне.

— Брэм… — выдавил Слейтер, и его голос был полон боли.

— Я так, блядь, сильно на тебя злился, — признался я, и теперь эти слова горчили на языке. — Я ненавидел тебя, потому что у тебя была другая жизнь, лучшая. Жизнь аристократа. Я думал, ты не заслуживаешь знать меня. Но теперь… Судьбы, это я не заслуживаю знать тебя.

— Я здесь. Я рядом, — твёрдо сказал он. — Тебе не обязательно тащить всё это в одиночку. И я не виню тебя ни за пьянство, ни за ненависть ко мне. Это вина Гарри Хемлока, а не твоя, Брэм. Он годами настраивал тебя против меня и моей мамы.

— Он только и говорит о том, насколько ты лучше меня. — Я опустил голову, пока горячие слёзы стыда падали в песок. — Он прав, но, блядь, он даже не дал мне шанса.

— Он неправ, — с нажимом сказал Слейтер. — Он кусок дерьма, Брэм. Он ужасно обращался с мамой, но никогда не поднимал на неё руку, мы не думали, что—

— Он постоянно меня избивал, — закончил я, мышцы дрожали, когда я упёрся рукой в горячий камень. — Я всё время оказывался между их ссорами. Меня обвиняли в изменах с обеих сторон. Знаешь, однажды после школы я пытался поступить в академию в Фэйт-Холлоу, чтобы сбежать от него, но у меня не было ни академических оценок, ни статуса знати, как у тебя… Меня отвергли, и отец никогда не давал мне забыть, что из меня никогда ничего не выйдет. Мать думала так же.

— Блядь, Брэм. — Слейтер шмыгнул носом. — Мне так жаль. Я ничего этого не знал.

— Откуда тебе знать? — Мой голос охрип от сожаления и горя. — А Пандора… — Я судорожно вдохнул. — Я встретил свою Пару, Слейтер. Она для меня всё. Но я был таким сломанным. Всё время пьяным. Так привык отталкивать людей, что обращался с ней как с дерьмом.

Я зажмурился.

— Тогда, при тебе, я повёл себя как последний мудак. Ты ткнул меня в это носом, и мне надо было, блядь, тебя послушать. А теперь она не приняла нашу связь. И я не знаю, как это исправить.

Голос надломился.

— Я продолжаю извиняться, но знаю, что никакие извинения не сотрут того, что я сделал. Того, что я ей наговорил. Ничто не сделает это правильным для неё.

— Грейвсенд твоя Пара? — Его дыхание сорвалось. — О, Брэм…

— Я… я не могу справиться с этим один, Слейтер. — Волна сокрушительного отчаяния поглотила меня. — Я знаю, что не имею права просить тебя о помощи, но—

— Имеешь. Ты мой брат, и мы разберёмся с этим вместе. Обещаю, — поклялся он. — Я буду рядом, если ты позволишь.

Впервые за всю свою грёбаную жизнь я почувствовал проблеск надежды.

— Правда?

— Да! Я молился Судьбам, чтобы ты дал мне шанс, — мягко ответил он, и я слышал, что он плачет. — Тебе не нужно просить меня о нём.

— Спасибо, — прошептал я, горло сжалось. — Я никогда, блядь, не смогу тебя отблагодарить так, как ты этого заслуживаешь.

— Ты мой брат, — ответил Слейтер так, словно это было очевидно. — Мы пройдём через это, шаг за шагом. Ты больше не один. Хорошо? У тебя есть я.

В тот момент между нами сформировалась связь — хрупкая, но братская. Это было начало чего-то нового, чего-то лучшего, чего-то, что у нас вообще не должны были отнимать.

Может быть, просто может быть, я смогу найти выход из хаоса, который сам создал, если Слейтер будет рядом.