25

СКЕЛ

Воздух снаружи Реформ-холла был удушающим, и дело было не только в изнуряющей жаре.

— Пещера Восторга закрыта для посещения, Гримшоу, — рявкнул Блэктситл, его голос звучал как ногти по школьной доске. — И кормить кошек на территории академии запрещено правилами!

Мои пальцы рассеянно играли с белыми прядями в чёрных волосах, пока он нудел, обрушивая на меня беспощадный поток жалоб.

Я понятия не имел, откуда, блядь, он узнал, что я кормлю кошек, но Пещера технически не была собственностью академии, так что я мог делать там всё, что мне, нахуй, вздумается.

Я глубоко затянулся трубкой фейри и выдохнул, наблюдая, как радужный дым лениво расползается вокруг меня. На мгновение даже показалось, что он способен заглушить бесконечный поток пиздежа, льющийся изо рта душного директора.

— Ты ходячая катастрофа, — продолжил Блэктситл, его лицо покраснело от раздражения. Зелёные глаза скользнули по мне с неприкрытым презрением. Будто мне было не похуй. — Твоя магия страха просачивается повсюду, а теперь ты ещё и нарушаешь правила, будто тебе на них плевать! Что бы подумал твой отец?

— Может, если бы правила не были такими идиотскими, я бы их не нарушал, — пробормотал я, выдыхая ещё одно облако разноцветного дыма. — К тому же папе было бы плевать, что я кормлю кошек, и, к сведению, Пещера Восторга не на территории кампуса. Это немного вне вашей юрисдикции, разве нет?

Блэктситл провёл рукой по своим волосам с проседью и тяжело застонал, но прежде чем успел возразить, к зданию подошла Пандора.

Её присутствие было как бальзам, разряжая напряжение между нами, и моя душа потянулась к её.

Блэктситл отступил из моего личного пространства, его поведение почти мгновенно изменилось.

— Грейвсенд, — поприветствовал он её, заметно смягчив тон.

Его взгляд опустился на её бедро, где из-под юбки выглядывала метка Пары Даркмора.

— Блэктситл, — ответила она, кивнув в знак приветствия.

Он наклонился ближе и принюхался.

— Запах Даркмора… Он отметил тебя? Вы Пара?

Она кивнула, и по её лицу скользнула тень дискомфорта.

— Эм, да. Дэрил уже знает об этом.

— Интересно, — протянул он, не спеша отступать. — Мне никто не сказал.

Её взгляд метнулся ко мне, и я закинул руку ей на плечи, притягивая ближе. Мне хотелось увести её подальше от Блэктситла. Этот чувак вёл себя жутко, блядь.

— Мы обязаны докладывать о связывании в академии?

— Обычно да, когда речь идёт о сотруднике и студентке, — сказал он, скрестив руки на груди.

Его взгляд снова опустился на её бедро.

— Особенно когда он твой куратор. Это немного… неуместно. Тебе так не кажется?

— Нет, — ответила она.

И прижалась ко мне ещё ближе.

— Если что, это помогает мне чувствовать себя более открытой для разговоров о разных вещах.

— У нас дела.

Я развернулся и повёл её прочь от него. Мне было плевать, если это выглядело грубо, особенно когда директор вёл себя как какой-то сраный крип рядом с моей Парой. Песок шуршал под ногами, пока мы обходили Реформ-холл, оставляя позади его липкий взгляд.

— Он жуткий, — пробормотал я себе под нос.

Она подарила мне маленькую благодарную улыбку.

— Спасибо, что вмешался.

— Могу сказать тебе то же самое.

Я продолжал держать руку у неё на плечах, и она позволяла мне. Сердце пропустило удар в груди.

— Что это было? Он выглядел злым ещё до того, как я подошла.

— Кормление кошек, — ответил я, пожав плечами. — Полный бред. Не понимаю, почему кормить кошек запрещено правилами академии. Хочешь… познакомиться с ними?

— С кошками? — Она склонила голову набок.

— Да. Мне всё равно нужно их покормить. Я как раз шёл к Пещере Восторга.

Я махнул рукой в её сторону, когда мы наконец оказались вне поля зрения Блэктситла.

Она ненадолго задумалась, прежде чем кивнуть.

— Думаю, да. Я люблю кошек.

Она достала планшет из сумки и быстро набрала сообщение.

— Просто предупрежу Хантера и Рида. Я как раз собиралась встретиться с ними за обедом.

Я не смог подавить укол сожаления. Было пиздец как хреново осознавать, что рядом со мной ей приходилось быть настолько осторожной, что она сообщала им, куда идёт и с кем находится. Я понимал почему, но легче от этого не становилось.

Когда сообщение было отправлено, она убрала планшет обратно в сумку.

— Просто не хочу, чтобы они решили, будто что-то случилось, когда я не приду на обед.

— Конечно. — Я улыбнулся, просто радуясь тому, что она вообще решила провести время со мной. — Это логично.

Мы направились к кошачьему убежищу в неловком молчании. Солнце безжалостно заливало дюны ослепительным светом, а над золотым песком дрожали волны жара. Всё вокруг выглядело красиво, но почему-то идти рядом со своей Парой было ещё лучше.

Наконец впереди показался вход в пещеру.

— Вот она.

— Далековато идти. — Она убрала волосы с лица и тихо выдохнула.

Мои губы изогнулись в улыбке. Похоже, жара ей не нравилась. Я раньше этого не замечал.

Прохладный и слегка влажный воздух окатил нас, когда мы вошли внутрь.

— Оно того стоит, поверь.

Как только мы ступили внутрь, появились кошки, пары светящихся глаз отражались в тусклом свете. Они тёрлись о наши ноги, громко мурлыча.

Пандора опустилась на колени, чтобы погладить их.

— О, Судьбы, ты не шутил!

— Конечно, не шутил. — В груди заныло. — Но если ты сомневалась, почему ушла со мной так далеко сюда?

Её взгляд метнулся к моему.

— Я сообщила Хантеру и Риду, куда мы идём.

Ауч.

— Но они такие милые, — проворковала она. — Не могу поверить, что директор мог запретить такое.

— Политика и бюрократия, — ответил я, пренебрежительно махнув рукой, прежде чем стащить с плеча сумку, достать контейнеры с едой и расставить их перед кошками. — У правил талант портить всё хорошее. Всё сводится к контролю.

Кошки тут же облепили контейнеры, громко мурлыча во время еды. Их всё ещё было восемнадцать. Значит, с прошлого раза я больше никого не потерял. От этого внутри стало немного легче.

— До тебя доходили слухи о тёмной магии? — Её взгляд скользнул по пещере. — Поэтому я и предупредила их, куда мы идём, Скел. Не потому что не доверяю тебе.

— О. — Что-то неприятно сжалось внутри. — Эм, нет. До меня такие слухи не доходили. Но я постоянно здесь бываю и ничего подобного не замечал.

— Если бы здесь была тёмная магия, мои силы бы взбесились, — пробормотала она. — Так что, думаю, это хорошо. Наверное, просто слух.

Внезапно снаружи раздался рёв. Кошки разбежались, бросив недоеденную еду.

— Ч-что это было? — глаза Пандоры расширились. — Я уже слышала этот звук раньше, но никогда не знала, что это.

Я прищурился, вглядываясь вдаль, и заметил, как к пещере на бешеной скорости несётся гигантская стена закрученного песка и пыли. Воздух стал густым и тяжёлым, пропитавшись едким запахом сухой земли.

— Песчаная буря.

Я потянулся к её руке и переплёл наши пальцы, когда первые порывы песка болезненно ударили по ногам. Шагнув вперёд, я заслонил её собой от всего, что уже неслось по пещере в этот момент.

— Скел?

Ветер выл как банши, врываясь в устье пещеры и дёргая мою одежду.

— Нам нужно уйти глубже.

— Пойдём. — Она кивнула, и мы начали отступать вглубь пещеры.

Чем дальше мы заходили, тем громче отдавались наши шаги. Пол был неровным и усыпан мелкими камнями. Где-то в глубине едва слышно капала вода, а стены оставались грубыми и изрезанными временем.

Я никогда не заходил так далеко, но мы продолжали идти даже после того, как вой ветра остался далеко позади.

Шорох крошечных существ и хлопанье крыльев летучих мышей наполняли пещеру, пока воздух вокруг становился всё холоднее. Тьма здесь казалась почти осязаемой, словно теневая магия, хотя ею не была. Света едва хватало, чтобы различить выветренные резные узоры и мерцающие прожилки минералов в каменных стенах.

Мы остановились возле небольшой ниши, выдолбленной в каменной стене, и я посмотрел на неё, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Судьбы, она была невероятной.

Её красные глаза смотрели на меня снизу вверх, и в этот момент они так сильно напоминали тлеющие угли, что казалось, будто прожигают меня насквозь. Румянец окрасил её щёки, а длинные тёмные волосы каскадом спадали по спине, впервые не скрывая её лицо. И блядь… её губы были слегка приоткрыты от дыхания, и мне стоило всех сил не податься вперёд и не поцеловать её.

Я не заслуживал ни одного прикосновения к ней.

— Пандора, мне правда жаль, что я сделал с тобой в прошлом семестре.

Я сунул трубку в карман. Она была мне не нужна, когда она рядом.

— Когда я встал перед тобой на колени в этом семестре, это было не ради сцены.

— Теперь я это знаю, — пробормотала она, взглянув на кошек. — Но это не меняет того, что я сказала тебе.

— Я боялся тебя, — признался я. — Тогда в моей голове ты была угрозой. Всё было настолько до смешного просто, и с моей стороны было пиздец как неправильно обращаться с тобой так, как я обращался. Особенно с тобой. Меня убивает мысль, что когда-то я вообще мог желать, чтобы с тобой случилось что-то плохое.

— Меня тоже. — Её голос дрогнул, а нижняя губа задрожала. — Ты был таким милым той ночью, и я открылась тебе… но ты… ты перечеркнул всё это, Скел.

Осознание того, что именно я стал причиной её боли, полоснуло прямо по душе.

— Так и было, и я был сраным идиотом. Моя магия страха вышла из-под контроля в тот день, когда наши связи встали на место. Я никогда не хотел тебя пугать.

Я опустился перед ней на руки и колени, подальше от чужих глаз.

— Я бы сделал это даже на глазах у всей академии, если бы это принесло тебе хоть немного счастья, но в прошлый раз ты не хотела свидетелей. Поэтому, пожалуйста, позволь мне сделать это. Я уважаю тебя больше, чем кого-либо другого, Пандора.

— Ч-что ты делаешь?

Она шагнула назад, в гладко вырезанную нишу позади себя, пока её спина не коснулась каменной стены.

Я пополз вперёд, отвечая на каждый её шаг своим.

— Я не просто стою перед тобой на коленях. Я ползу к тебе, принцесса. Потому что ты заслуживаешь преклонения.

Она вздрогнула, когда мои руки накрыли её ступни, и я опустил на них голову.

— Скел?

Для демона это был высший жест. Встать на колени в знак покорности — одно. Ползти — совсем другое.

— Это значит гораздо больше, чем то, что я сделал в классе, — прошептал я. Горячие слёзы, о которых я даже не подозревал, что плачу, закапали мне на руки. — Это значит, что я клянусь тебе своей жизнью. Моя жизнь принадлежит тебе, Пандора. Я буду жить ради тебя.

— Встань, — прохрипела она.

— Я понятия не имел о насилии, которое ты пережила от рук своей матери. Я не знал о шрамах, которые ты прятала под этой повязкой. — Из моих глаз полились новые слёзы. — Я не знал, что ты только недавно встретила своего отца. Очевидно, это не оправдание тому, как я с тобой обращался. Мой страх смерти сделал меня иррациональным, и я говорю это не как оправдание. Я просто даю тебе свою дерьмовую причину, по которой причинил тебе боль.

Согнувшись в талии, она наклонилась и обхватила моё залитое слезами лицо ладонями. Она запрокинула мою голову, заставляя посмотреть на неё.

— Почему ты так боишься умереть?

— Я довёл бесчисленное количество демонов до смерти, Пандора. Я сделал ужасные вещи, которые Судьбы не одобрили бы. — Рыдание вырвалось из моего горла. — Я не хотел их убивать, но убил, и то, что ждёт меня, будет возмездием. Я не готов столкнуться с этим.

— Ты сказал, что не хотел их убивать, — пробормотала она, вглядываясь мне в глаза, словно пытаясь найти там ответ. Затем отпустила меня, отошла в сторону и резко вдохнула. — Не думаю, что Судьбы стали бы винить тебя за потерю контроля.

Я тяжело опустился на землю и попытался развернуться вслед за ней, ударившись спиной о прохладную каменную стену.

— То, что я сделал, нельзя простить.

Она прикусила нижнюю губу и бросила взгляд в сторону входа, где всё ещё бушевала буря. Но так глубоко в пещере её ярость превратилась лишь в приглушённый рёв.

— Что произошло, Скел?

Я всхлипнул и откинул голову на холодный камень.

— Я хорошо рос. Мы не были знатью, но у нас было всё, что нам нужно, и даже больше. В столице мою магию страха почитали, и, хотя я не был дворянином, меня рассматривали как кандидата в Демонический совет только из-за силы, которой я обладал.

— Звучит многообещающе, — тихо пробормотала она, обхватывая себя руками, когда по её телу пробежала дрожь.

— Так и было. Но моя сила постоянно выходила из-под контроля. Никто не хотел находиться рядом со мной. Даже моей сестре, Кэт… Кэтрин, было тяжело это выносить. Но она старалась. — Отчаяние разрасталось среди изодранных руин моей души, когда я ударился затылком о стену. Горячая кровь потекла по шее, прежде чем исцеление начало сращивать повреждённую кожу. — Мы перепробовали всё, чтобы остановить утечку моей силы, и в конце концов нашли ведьму в отдалённых горах Курсинии.

Она подошла ближе и присела рядом со мной.

— Ведьму?

— Она подключилась к тёмной магии без нашего ведома, — выкрикнул я, и слёзы покатились по моим щекам. — Это был нестабильный и разлагающий ритуал, который дал обратный эффект и вместо этого усилил мои грёбаные силы. Он осквернил моё тело, из-за чего удерживать магию страха стало ещё труднее. Ведьма исчезла, а я застрял с последствиями того, что доверился ей.

— О, Скел, поэтому твою магию невозможно контролировать? — Её голос сорвался, и её рука легла мне на плечо. От её прикосновения вспыхнула магия и успокоила мои силы и душу. — Я вообще не чувствую в тебе тёмной магии.

— Знаю. Поэтому всё так плохо. Почти год назад моя сестра нашла реликвию, которая могла помочь сдерживать мои силы, и мы отправились в отдалённую деревню к югу от Демонической столицы, рядом с Ледяной фабрикой. Когда мы попробовали реликвию… она сломалась. — Горячие слёзы стыда продолжали течь по моим щекам, когда я подавился ещё одним рыданием. — Когда она сломалась, я выпустил волну иллюзий страха на целую деревню, и они все…

Слова застряли в горле, когда горе поглотило меня целиком.

— О, Скел.

Она двинулась вперёд, нерешительно обвивая руками мои плечи, чтобы обнять меня.

Ещё одно рыдание вырвалось из меня, когда я обхватил её руками и притянул к себе. Её прикосновение было всем.

— Последствия были катастрофическими, Пандора. Я не говорю это легкомысленно. Многие покончили с собой. У других случились грёбаные сердечные приступы — я буквально напугал других демонов до смерти. Выжила лишь горстка.

Её руки зарылись в мои волосы, пока она прижимала меня к себе, и моя душа извивалась вокруг её.

— Твоя магия страха сильная, но это не значит, что ты не сможешь понять, как её контролировать. Сейчас она из тебя не просачивается.

— Это потому, что ты здесь, — прохрипел я. — Когда ты рядом, моя магия спокойна впервые в моей жизни. Я заметил это после того, как наша связь встала на место. Но когда тебя нет… единственное, что мне помогает, — это препараты фейри, и даже они не решают всё, но ты, похоже, решаешь.

Она задрожала в моих руках, но ничего не сказала. Будто знала, что мне нужно рассказать ей всё о том, почему я сделал то, что сделал. Она давала мне шанс объяснить, и я, блядь, не собирался его просрать.

— А моя сестра… Кэт даже не разговаривает со мной. Она так, блядь, меня боится, что даже не смотрит в мою сторону. Мы были близки, пока я не стал причиной гибели той деревни, а теперь она боится меня так же сильно, как и моя мать! — взвыл я, утыкаясь лицом в шею своей Пары и жадно вдыхая её карамельный запах, словно от него зависела моя жизнь. — Когда ты… когда я напугал тебя, и ты начала меня бояться, это свело меня с ума, нахуй. Дело было не только в страхе смерти и не в том, что ты пожирательница душ. Дело было в том, что ты боялась меня. Моих иллюзий. Поэтому я был таким жестоким. И мне так, блядь, жаль.

— Я… теперь понимаю. — Её голос сорвался. — Это не оправдывает того, что ты сделал, и то, как ты с этим обошёлся, но… я понимаю почему.

— Самое пиздецовое это то, что этот момент, который я провёл с тобой сегодня, — первый раз больше чем за год, когда я не под кайфом.

Я сжал её крепче.

— Спасибо тебе за это.

Она отстранилась и провела одним пальцем по шраму над моим глазом. От этого кожу покалывало.

— Твоя мать?

— Да. — Грудь болезненно сжалась от моего самого первого воспоминания. — Когда я был младенцем, мама посмотрела мне в глаза и увидела свой самый большой страх. Мои силы проявились рано, и она попыталась вырезать мне глаз своей тенью. Отцу пришлось убить её, чтобы не дать ей убить меня.

— Я рада, что он её убил, — сказала она, и я улыбнулся. Я тоже был рад. — Я вообще-то могу понять, но, к сожалению, мой отец не знал, что я существую, чтобы помочь мне.

Она всхлипнула, слёзы потекли по её лицу.

— Что она с тобой сделала? — спросил я, осторожно обвивая пальцами её запястье, чтобы удержать её палец на моём шраме.

Она была такой тёплой.

— Моя мать запихивала свои тени мне в горло, чтобы перерезать голосовые связки, когда я была маленькой, чтобы я не кричала во время насилия. — Она сморгнула горячие слёзы. — Она хотела попытаться заставить меня питаться болью. Но поскольку я не была теневым демоном, я не могла. Поэтому мой голос звучит так.

Моё сердце болезненно скрутило в грудной клетке, и я почувствовал, как оно разбилось.

— Они всё ещё повреждены?

Она опустила голову.

— Я не питалась до того дня, когда съела душу Матери, так что демонически усиленное исцеление не было привилегией, которая у меня была. Я исцелялась от ежедневного насилия очень медленно. Знаешь, у демонов есть базовое исцеление, которое лучше человеческого, но даже хуже, чем у банши? Вот с этим я и работала.

Ежедневного насилия.

— Мне так, блядь, жаль, принцесса.

Мой взгляд опустился на её губы, и она медленно провела языком по нижней.

— Ты сейчас называешь меня принцессой не с насмешкой? — хрипло спросила она.

Я покачал головой, наслаждаясь ощущением её тонких рук, обвивших мою шею.

— Нет. С этого момента — только нежно.

— Обещаешь?

Её чёрные волосы окутывали нас словно одеяло, а от того, как она смотрела на меня, у меня, блядь, перехватило дыхание. В её взгляде больше не было осторожности. Только желание.

— Обещаю, принцесса, — прошептал я. — Ты моя Пара.

Наши души зашипели, притягивая нас друг к другу. Воздух между нами потрескивал от магии, и я поднял руку, обхватывая её лицо. Большой палец скользнул по её щеке, стирая следы слёз.

Она плакала из-за меня.

— Я хочу простить тебя, Скел.

Она сократила расстояние между нами, и её мягкие губы встретились с моими в поцелуе — одновременно нежном и страстном.

Это она прощала меня?

Мои глаза закрылись, пока наша магия взметнулась вокруг нас, а моя душа обвилась вокруг её.

Её пальцы запутались в моих волосах, притягивая меня ближе, когда наш поцелуй стал глубже. Мой язык скользнул за её губы, пока я наслаждался ощущением того, как моя Пара целует меня. Мой член затвердел, прижимаясь к ней. Я никогда в своей грёбаной жизни не чувствовал такого желания.

Я так отчаянно хотел отметить её.

Она резко отстранилась, вскочила с моих колен на ноги, широко распахнув глаза.

— Я… мне нужно вернуться в кампус.

Рёв песчаной бури уже стих, и в пещере больше ничего не отдавалось эхом, кроме мурлыканья кошек, которые наконец нас нашли.

— Ты… отстраняешься, как это сделал я? — Мой голос сорвался. — Я бы понял, если бы так и было.

Блядь.

Мучительная боль прострелила грудь, будто моё сердце перемалывали в порошок.

— Нет. — Она покачала головой, кончики пальцев зависли над её припухшими губами. — Я не это делаю. Мне просто нужно осмыслить это… нас.

— Да, конечно. Я понимаю.

Я на мгновение опустил взгляд, прежде чем подняться на ноги.

— Я провожу тебя обратно в кампус.

— Спасибо.

Она наклонилась и почесала по голове нескольких кошек рядом с нами.

— Я скоро приду вас навестить, — пообещала она им.

Хор мяуканья ответил ей, когда она выпрямилась и вышла из пещеры, а я шёл в паре шагов позади.

Обратный путь в кампус прошёл в тишине, пока мы не добрались до Реформ-холла. Всё, о чём я мог думать, — это её губы на моих. Она поцеловала меня.

Она остановилась перед дверями и повернулась ко мне.

— Спасибо, что проводил меня обратно.

— Конечно, — сказал я, грудь сдавило, пока я смотрел на неё. — Ты моя Пара.

Её взгляд был проницательным, но при этом мягким.

— Я правда прощаю тебя, Скел, — пробормотала она, поднимая руку и обвивая пальцами горло. — Но я ещё не готова, чтобы ты меня отметил.

— Я понимаю. Значит, ты правда даёшь шанс нашей связи Пар?

Надежда разлилась в груди, и сердце заколотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из рёбер.

Тревога — и далеко не беспочвенная — затуманила её прекрасные красные глаза, и она кивнула.

— Да, но я пока не готова сделать этот шаг с Дексом или Хемлоком. Я ценю их желание извиниться и действительно хочу с ними поговорить. В зависимости от того, какими были причины их поступков, возможно, я тоже их прощу. Просто пока не уверена.

— Я понимаю. Это касается только тебя и их. Я благодарен уже за то, что получил шанс относиться к тебе так, как ты заслуживаешь. Увидимся позже?

Под конец голос предательски сорвался вверх, а по виску скатилась капля пота.

— Конечно, — согласилась она, убирая волосы с лица. — Сейчас я иду в кабинет Хантера.

Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась внутри, и только тогда облегчение тяжёлым грузом осело где-то в животе.

Моя предначертанная Пара простила меня.

Магия волной прошла под кожей, пока моя душа тосковала по её. Я высунул язык, чтобы смочить пересохшие губы, достал планшет и направился к Оккультной арке. Нависающая скала отбрасывала длинную тень, в которой я укрылся от пустынного солнца. Мы больше не тусовались здесь. Не после того, как нашли Пандору под ней после нападения.

Я вздрогнул от воспоминания о ней, лежащей на песке, истекающей кровью и покрытой синяками. Картина в моей голове разорвала сердце, как кинжал, заново вскрывая чувства, которые хлынули во мне в тот миг, когда я увидел её той ночью.

Спотыкаясь, я добрался до арки, врезался в неё плечом и втянул рваный вдох.

Блядь.

Магия страха хлынула из моих резервов, и вокруг случайных групп демонов, проходивших неподалёку, вспыхнули видения. Их крики подпитали мои силы, и я сполз по каменной стене, тяжело опускаясь на песок. Положив планшет рядом, я сунул руку в карман и вытащил трубку.

Пальцы дрожали, пока я возился с ней, пытаясь унять тремор. Зажав мундштук губами, я глубоко затянулся. Магия фейри свернулась в лёгких и разлилась по венам тяжёлой волной расслабления. С каждой затяжкой давление моей магии понемногу ослабевало.

Края зрения поплыли, когда сила начала втягиваться обратно под кожу.

Стиснув трубку крепче, я позволил пустому оцепенению фейского кайфа поглотить себя. Только так я мог перестать заливать своей магией весь чёртов кампус.

Она и правда была моим универсальным лекарством.

Когда моя магия перестала просачиваться, а я снова был под кайфом, я схватил планшет и позвонил отцу.

Гудок прозвучал всего один раз, прежде чем он ответил.

— Скел? — Его голос был хриплым, но успокаивающим, с ноткой беспокойства.

— Да, это я, — ответил я, и мой голос слегка дрожал из-за препаратов.

Повисла короткая пауза.

— Давно ты не звонил. Я волновался за тебя. Ты извинился перед своей Парой?

Я сделал ещё одну глубокую затяжку из трубки, наблюдая, как радужный дым лениво расползается вокруг меня.

— Да. Сначала она меня не простила, но только что простила.

Глаза защипало от слёз.

— Она простила меня, пап. Я не знал, сможет ли. И когда она рядом, моя магия не просачивается.

— Не просачивается? — Его голос взлетел на октаву выше.

Слова сорвались с языка прежде, чем я успел их остановить.

— Стоило мне уйти от неё, как всё началось снова. Но сегодня впервые почти за год я был не под кайфом, и всё было нормально, пока она находилась рядом. Я постоянно пытаюсь держать свою магию под контролем, но это всё равно что пытаться удержать грёбаного дрейка голыми руками. А Пандора… моя Пара… через неё прошло столько дерьма, гораздо больше, чем я вообще представлял. Но я не знал. Я обращался с ней как с дерьмом, и даже после того, как она меня простила, я всё ещё не понимаю, как это исправить.

Папа тяжело вздохнул, и в этом звуке слышались годы тревоги и бессонных ночей.

— Скел, тебе всегда было тяжело с твоими силами. Но ты должен помнить, что не один. У тебя есть люди, которым ты небезразличен, даже если иногда кажется иначе. А что касается твоей Пары… возможно, именно она и есть лекарство для твоей магии. Вы завершили связь?

— Нет. — Мой голос едва поднялся над шёпотом. — Она не готова, и я понимаю почему. Иногда мне кажется, что единственное, в чём я действительно хорош, — это внушать страх и причинять боль.

— Это неправда, — твёрдо сказал он. — У тебя доброе сердце, Скел. Просто тебе выпали тяжёлые карты. Но ты справишься. Мы поможем тебе справиться, и твоя Пара явно тоже это видит, иначе она бы тебя не простила.

Я тяжело сглотнул. Ком в горле разросся настолько, что говорить стало почти невозможно.

— Можно мне поговорить с ней? С Кэт?

На другом конце повисла долгая пауза, и я почти слышал невысказанные чувства, стоявшие между папой и моей сестрой.

Наконец раздался её голос — тихий и неуверенный. Впервые почти за год я снова услышал, как Кэт разговаривает со мной.

— Скел?

От звука её голоса у меня перехватило дыхание.

— Кэт. Ты… ты говоришь со мной.

— Папа сказал, что ты хотел поговорить, — тихо пробормотала она.

— Да. — Голос предательски дрогнул. — Я просто… хотел сказать, что мне жаль. За всё. За то, что пугал тебя. За то, что потерял контроль. Я никогда не хотел причинить тебе боль.

На мгновение повисла тишина, а потом я услышал её глубокий вдох.

— Я знаю, Скел. Знаю, что не хотел. Просто… твои силы… этот страх. Он слишком сильный. Трудно не бояться после того, что ты сделал с теми демонами.

Блядь.

— Я знаю. Правда знаю. Я работаю над этим, пытаюсь стать лучше. Я просто… я скучаю по тебе. Скучаю по своей сестре.

— Я тоже по тебе скучаю, — призналась она, и её голос смягчился. — Но ты разберёшься. Ты всегда разбираешься.

— Раньше у меня всегда была ты, чтобы помочь. — Мой голос сорвался. — Тебя здесь нет, Кэт. Я весь этот год под кайфом. Я тону.

— Но теперь у тебя есть Пара. Обопрись на неё, хорошо? Она не даст тебе утонуть.

Она замолчала, и снова заговорил папа.

— Если тебе понадобится что-то ещё, звони мне, хорошо?

— Да. Ты тоже.

Я закрыл глаза, когда слёзы снова покатились по щекам. Я сегодня никак не мог перестать, блядь, плакать.

Повесив трубку, я снова зажёг трубку и глубоко затянулся. Радужный дым закружился вокруг меня.

Казалось, мы с Кэт сделали шаг к исцелению нашей братско-сестринской связи. Казалось, я сделал шаг к тому, чтобы встретиться лицом к лицу со страхом, который так долго контролировал мою жизнь, и это было охуенно приятно.

Облегчение и скорбь смешались в моей душе, почти как будто с меня сняли тяжесть, но оставили после неё огромный синяк.

Шершавый камень арки впивался в спину, пока я снова курил и курил. Выдыхая, я не мог перестать думать о Пандоре. Её губы были на моих, и она хотела меня. Я чувствовал это в душе — в своих грёбаных костях.

Она хотела меня так же сильно, как я хотел её.

Может быть, просто может быть, для такого, как я, всё-таки была надежда.