11

СКЕЛ

Теория церемониальной магии проходила в другой душной аудитории, освещённой мерцающими сферами света, но без окон. Руны и сигилы были нарисованы на партах и стенах, пульсируя магией. Украшенный алтарь с вырезанными на нём арканными символами всё так же стоял посреди комнаты, как и на прошлом занятии. Я не понимал, нахуя нам нужны две грёбаные аудитории, выглядящие абсолютно одинаково, но как скажете.

Мне в любом случае было похуй, потому что всё моё внимание было приковано к моей предначертанной Паре, сидевшей рядом с Инферно.

Пандора была по-настоящему сногсшибательной, и её чёрные глянцевые волосы сияли в озаряющем свете сфер. Её тёмно-красные губы изгибались в прекрасной улыбке, пока она слушала свою новую подругу.

— Она сногсшибательна, — пробормотал я, жар полоснул вниз по позвоночнику.

Брэм ткнул меня локтем в живот, прежде чем сесть.

— Сядь, пока она не заметила, что ты пялишься.

— И что, если заметит? Она моя Пара. Разве я не должен пялиться? — Я провёл рукой по волосам и пару раз затянулся трубкой.

— Она наша Пара, и мне кажется, мы так сильно проебались, что даже смотреть на неё не заслуживаем. — Мука исказила его лицо, и его глаза на мгновение закрылись. — Разве ты не согласен, Скел?

Мой желудок скрутило от мысли о том, как сильно я боялся её, хотя меня тянуло к ней весь прошлый семестр.

Я не доверял ей, потому что знал на собственном опыте, каково это — потерять контроль над своими силами. Я был так, блядь, напуган смертью, что не хотел рисковать, находясь рядом с пожирательницей душ, которая, как известно, не контролировала эти силы. Смерть был для меня загадкой, и я не хотел в ней разбираться… особенно после случая в деревне… но Пандора не заслуживала того, чтобы я обращался с ней как с изгоем из-за этого.

Это была не её вина, что я настолько сломан.

— Блядь. — Я заставил себя сесть. — Ты прав.

Взгляд Пандоры скользнул к нам, и мои глаза встретились с её.

Мы с Брэмом застыли.

Магия связи загудела, когда наши души потянулись друг к другу, но стоило ей оторвать от меня внимание и снова повернуться к подруге, как внутри меня осталась пустота.

Это было, блядь, мучительно, но заслуженно.

— Ты точно будешь в порядке, когда они так близко? — прошептала Инферно, бросая в нашу сторону резкие взгляды. Суккуб выглядела так, будто была готова, блядь, прикончить нас, и от этого мои губы дёрнулись в счастливой улыбке. У моей Пары была подруга, которой было не всё равно и которая хотела защитить её, когда мы сами очевидно были на это неспособны, и за это я был благодарен.

Пандора один раз кивнула, и они повернули головы к передней части аудитории.

Я провёл кулаком по груди. Блядь, как же болело сердце.

Большую часть прошлой ночи я провёл, фотографируя бездомных кошек, которых кормил, и ещё больше привязываясь к этим очаровательным созданиям. Кошки успокаивали. Они будто были экспертами по расслаблению, и нахождение рядом с ними помогало моей тревожности почти так же, как фейская магия.

Я знал, что Пандора хотела бы их увидеть, поэтому сделал снимки каждой кошки. Уговорить её полезть со мной в Пещеру Восторга знакомиться с ними было бы нереально, так что фотографии вполне сгодятся. Она сказала, что любит кошек. Я тоже. Хоть что-то у нас было общего.

Да и снимал я их не только ради Пандоры. Мне самому нужно было следить за этой пушистой бандой. Я понятия не имел, куда подевались остальные, но то, что они исчезли так быстро, было хреновым знаком.

Я вытащил из сумки одну из множества распечатанных фотографий кошек с нацарапанными на обороте извинениями. Снимки я распечатал около трёх утра и тогда же написал длинное извинение за всю проёбанную херню, которую устроил ей в прошлом семестре. Конечно, только после того, как убедился, что Декс уснул и с ним всё в порядке.

Мы дружили уже много лет, и его родителей я видел только после того, как они причиняли ему боль. Они никогда не задерживались для знакомства, но оно и к лучшему. Наверное, я бы специально потерял контроль над своей магией рядом с ними.

К хуям его родителей.

Я тряхнул головой, отгоняя воспоминание о дрожащем Дексе. Когда я уходил утром, он спал, и я надеялся, что его родители хоть раз в жизни отъебутся и оставят его в покое. Комета заняла моё место и, когда я поднялся с кровати, свернулась рядом с ним, уснув в сгибе его руки.

Я покрутил фотографию между пальцами. Трёхцветная кошка, которую я принёс в общежитие, красовалась на этом снимке, мурлыча и выгибая спину в песке. Она была самым милым котёнком, которого я видел за последнее время. Хотя, если честно, они все, блядь, были милыми.

Я назвал её Кометой.

На обороте фотографии было моё первое извинение:

Прости, что я так боялся тебя, что ты решила, будто я тебя ненавижу. Я хотел держаться от тебя подальше, потому что думал, что ты убьёшь меня. Хотя я не мог ошибаться сильнее. Звучит глупо, когда я это записываю, но я больше не боюсь тебя. Я боюсь, что ты не захочешь меня как свою Пару, и если так и будет — я пойму. Я знаю, что не заслуживаю тебя, но хочу тебя больше всего на свете. Просто хочу, чтобы это было ясно.

— Скел, твоя предначертанная Пара.

Это было не лучшее извинение, я признавал это, но это было начало. Мне нужно было с чего-то начать. Я извинялся не впервые. Мне уже приходилось извиняться: перед сестрой, перед жалкими выжившими из той деревни и перед Демоническим советом. Но мне никогда ещё не приходилось извиняться перед второй половиной своей души.

Магия страха вылилась из меня, когда я материализовал паука, вытатуированного на тыльной стороне моей ладони. Пауки, как ни странно, были очень распространённым страхом среди демонов в этом классе. Его маленькие лапки упёрлись мне в руку, когда он припал спинкой. Я положил фотографию сверху на него, и моя магия дрогнула, когда я направил паука к Пандоре.

Магия наэлектризовала воздух, когда он перебежал по моей парте и прыгнул, взмывая в воздух и приземляясь на её стол прямо перед ней.

Инферно закричала:

— Судьбы! Паук!

Сидевшие рядом с ними ахнули, заметив моего паука, и мои резервы наполнились от страха, рикошетом прошедшего по ним.

— Придержи свою магию, чувак. — Голос Брэма был напряжённым.

Я поморщился, затягиваясь трубкой.

Паук исчез, и фотография кошки, лежавшая у него на спине, опустилась на твёрдую поверхность.

Плечи Пандоры были напряжены, когда она посмотрела вниз. Уголки её губ приподнялись, когда она увидела котёнка, и она нерешительно протянула руку и перевернула фотографию. Её ноздри раздулись, и красные глаза резко метнулись ко мне, прежде чем снова опуститься к записке.

Она дрожащим выдохом выпустила воздух и сунула мою фотографию с извинением в сумку, не оглянувшись.

Моё сердце рухнуло.

Я не знал, чего ожидал, но её улыбка при виде фотографии Кометы украла у меня дыхание. Я несколько раз думал о том, как она отреагирует, и придумал два разных исхода. Её улыбка была лучшим. Худшим было то, что она проигнорирует меня. Каким-то образом я получил оба.

— Твоя сложная Пара только что использовал свою магию страха, чтобы паук заполз к тебе на стол? — Инферно уставилась на Пандору, и по ней заметно прошла дрожь.

— Я не боюсь пауков, — пробормотала она. — К тому же он дал мне фотографию котёнка.

— И напугал твою лучшую подругу пауком. — Инферно метнула в меня свой сине-зелёный ненавидящий взгляд.

Холодок пробежал по позвоночнику, и я сглотнул.

Прости, — одними губами произнёс я.

Инферно фыркнула.

— Тебе стоит извиниться перед ней.

Пандора положила руку поверх её.

— Он извинился на обороте фотографии, но я не хочу сейчас об этом говорить, ладно?

Инферно бросила на меня ещё один взгляд, прежде чем нехотя кивнуть.

— Ладно.

— Фу. Инферно и Грейвсенд тусуются вместе? — раздражающий голос Дредфул эхом разнёсся по комнате, и её обрубок вместо руки поднялся, коснулся лба, прежде чем снова опуститься.

Удовлетворение скользнуло по мне от этого.

— О мои Судьбы, так и есть! — раздражающий смех Войдфайр прорезал воздух, и она откинула рыжие волосы в сторону. — Найтвинд, должно быть, сейчас на седьмом небе, потому что он запал на них обеих. Можете поверить, что он даже на Инферно запал? В смысле, что это за суккуб, который никому не даёт?

— Лучше, чем жуткая пожирательница душ, которая разговаривает с черепами, — захохотала Дредфул.

— Заткнитесь, — Найтвинд закатил глаза.

Рык Брэма завибрировал вокруг нас. Я чувствовал их страх.

Моя сила всё равно просачивалась наружу, так что я решил хотя бы раз направить её в нужное русло. Я начал плести иллюзии их страхов. Свой дар я контролировал лучше, чем когда-либо прежде, медленно и методично направляя его к дворянам.

Моей душе хватало уже того, что она находилась в одной комнате с моей Парой. И, похоже, моя сила чувствовала то же самое, раз подчинялась так легко.

Прежде чем моя магия добралась до них, Инферно вскочила на ноги и упёрла руки в бока.

— По крайней мере, мы не лезем из кожи вон ради таких кусков дерьма, как Найтвинд.

Моя магия страха дрогнула, когда Инферно вступилась за себя и мою Пару.

— Ты называешь его куском дерьма только потому, что он бросил твою задницу ради меня, — огрызнулась Войдфайр, ухмыляясь.

— Если ты правда думаешь, что мне есть дело до того, что Найтвинд бросил меня только потому, что я не стала с ним спать в старшей школе, то ты жалкая, — Инферно приподняла бровь и на мгновение перевела взгляд на Найтвинда. — Он оказал мне услугу. И вообще, с чего бы нам с Пандорой тратить на него своё время? Ответ простой: мы бы не стали. Так что если единственное, чем ты можешь похвастаться, — это отношениями с таким убожеством, как Найтвинд, то просто закрой свой ебаный рот.

Дредфул и Войдфайр начали возмущённо заикаться, их глаза расширились, будто они были удивлены, что Инферно посмела им ответить. Я не знал, что там было в прошлом, но оно явно было.

Меня волновало только то, что она заступилась за мою Пару, но в то же время мне хотелось, чтобы я успел использовать свою магию раньше и сам заступился за неё.

Пандора издала тихий смешок и прикрыла рот рукой.

Инферно снова села, полностью игнорируя двух сучек, которые попытались что-то начать.

— К сожалению, я встречалась с Найтвиндом в старшей школе. Он использовал меня в споре, а потом бросил, потому что я не дала ему. Думаю, это больше говорит о его характере, чем о моём, но они, очевидно, с этим не согласны.

— Они и с большинством морально правильных вещей не согласны, — пожала плечами Пандора. — В прошлом семестре у меня было несколько моментов с Найтвиндом, когда я думала, что он хочет быть моим другом, но это было не так.

— Ты всё равно не захочешь быть его подругой. — Инферно бросила на них сердитый взгляд через плечо. — Хреново, что у нас с ними общий предмет.

— Правда. Честно, я даже передать не могу, как рада, что этот предмет у меня с тобой, — сказала ей Пандора.

— По крайней мере, её новая подруга за неё заступается, — пробормотал Брэм себе под нос.

Я согласно кивнул.

— Я удивлён, что Дредфул всё ещё показывает свою мерзкую рожу после того, что мы сделали.

— Удивительно, что она всё ещё ужасная-сука? — спросил Брэм.

— Наверное, нет. — Я слабо усмехнулся, проводя рукой по волосам.

Айронвуд вошёл в аудиторию, и все разговоры прекратились. Вот видите, демоны на исправлении иногда могли проявлять уважение.

Он хлопнул в ладони, и его губы скривились в самодовольной ухмылке, пока карие глаза скользили по комнате.

— Добро пожаловать во второй семестр. Вы все знаете, как всё устроено, так что я сразу перейду к делу. Да?

По аудитории прокатились согласные шепотки.

Он склонил голову, и кудрявые рыжевато-каштановые волосы упали ему на лицо. У меня дёрнулся глаз, когда он задержал взгляд на Пандоре на секунду дольше, чем следовало.

— Церемониальная магия в теории может усиливать демонические способности. Самое обсуждаемое усиление — убийство. В смысле, мы же демоны.

Смешки по аудитории заполнили паузу, прежде чем он продолжил:

— Некоторые демоны способны убивать с рождения, но те, у кого демоническая магия слабее, могут усилить её настолько, чтобы достигнуть этой цели. Очевидно, я крайне не рекомендую этого делать.

Ещё один смех вырвался у Дредфул и её подруг — конечно, именно грёбаным аристократам было смешно от убийств. Хотя никто из них не был достаточно силён, чтобы сделать это без церемониальной магии для усиления своих способностей. Не то что я.

— Есть несколько демонических подтипов, которые способны убивать одной только своей силой. — Взгляд Айронвуда скользнул по аудитории. — К церемониальной магии нельзя относиться легкомысленно. Последствия могут быть ужасными, и не только для вашей предполагаемой цели, но и для вас самих. Неправильное использование ваших способностей может привести к катастрофическим результатам. Как демоны, вы должны понимать вес демонической силы, которую несёте.

Будто ледяное копьё вонзили мне в грудную клетку, когда я вспомнил деревню.

— А теперь, — продолжил Айронвуд, хлопнув в ладони, — давайте теоретически разберём эмоциональное воздействие и то, как оно может направлять вашу магию при выполнении церемониальной магии…

Когда он наконец отпустил нас после бесконечного бубнежа о теориях, Пандора поднялась, чтобы уйти.

Моя душа рванулась к ней, и я уже двигался, прежде чем осознал это. Я побежал, споткнулся о собственные ноги и рухнул на колени перед ней — перед всеми в этой проклятой аудитории. Мне было вообще насрать.

Отчаяние трясло мою грёбаную душу так, что я мог сравнить это только с той ночью после того, как потерял контроль в деревне.

Пандора замерла. Её длинные чёрные волосы каскадом шёлкового водопада спадали ниже талии, а поразительные красные глаза расширились от неверия. Тёмно-красные губы приоткрылись, когда она ахнула.

— С — Скел?

— Мне так, блядь, жаль, — выпалил я, и голос сорвался. — Я так сильно всё проебал. Ты чувствуешь это? Чувствуешь, как сильно я жалею о том, что сделал?

Демоны рядом засмеялись надо мной, но мне было похуй. Меня волновала только Пандора.

Её взгляд на мгновение смягчился, прежде чем она наклонилась и помогла мне подняться на ноги. Одного её прикосновения оказалось достаточно, чтобы по рукам пробежал жар. Её ладони сжимали мои бицепсы, а затем она наклонилась к самому моему уху и прошептала:

— Тебе не обязательно устраивать такое представление, Скел. Я и без того чувствую достаточно давления, чтобы принять твои извинения.

Мои глаза расширились, и я резко отшатнулся, словно она меня ударила.

— Я сделал это искренне. Отец предложил эту идею, но… я не пытаюсь оправдываться. Прости, что заставил тебя чувствовать себя некомфортно.

Инферно наклонилась к Пандоре и тихо объяснила, насколько важен такой жест для демонов. И только тогда до меня наконец дошло. Я даже не подумал, что она может не понимать, что всё это значит.

Глаза Пандоры расширились, когда смысл моего поступка наконец стал ей ясен.

А потом её выражение стало жёстким.

— Ты… сделал так много, чтобы причинить мне боль, Скел. С первого мгновения, как наши взгляды встретились, ты хотел причинить мне боль. Зачарованное кольцо, которое я носила, сказало мне это. Ты думал обо мне самое худшее. Ты несколько раз напугал меня почти до смерти.

Я вздрогнул от её метафоры. Если бы она только знала, что в прошлом я пугал демонов до смерти.

— Единственный раз, когда ты был добр ко мне, — это когда накурил меня посреди ночи, но потом снова стал жестоким, — напомнила она мне, хотя мне не нужно было напоминать. Я знал. — После того момента, который был между нами после моего кошмара, ты отвернулся от меня, будто я сделала что-то не так. Я, наверное, смогла бы простить тебе остальное, если бы ты не сделал этого.

Её слова резали глубоко, каждое — как шип, пронзающий сердце.

— Мне нужно время. — Она глубоко вдохнула. — Ты так сильно меня напугал, что я побежала на тот утёс, и мной двигал только страх.

Я отшатнулся назад, боль разлилась по душе настолько мучительно, что я снова рухнул на колени.

— Пандора…

— Я была в ужасе, а потом упала. — Она покачала головой, отступая на шаг. — Я почти умерла… снова.

— Это была моя вина, — признал я. — Я знаю, что это была моя вина.

— Пойдём. — Инферно обвила рукой плечи Пандоры и увела её.

Она не остановилась. Она пошла с Инферно, уходя прочь, оставляя меня там, на коленях.

Всё остальное превратилось в белый шум. Мне было насрать, что другие демоны это обсуждали. Демоны всегда трепали языками. По мнению большинства, встать на колени — жест для слабых демонов, но это было нормально. Ради неё я был слаб.

Брэм подошёл и поднял меня на ноги.

— Ты попытался. Всё, что мы можем, — пытаться, — тихо пробормотал он.

— Но буде ли попыток достаточно? — Пока я смотрел, как она уходит, тяжесть моих поступков в прошлом семестре давила на меня.

— Не знаю, — пробормотал Брэм. — Но мы всё равно должны.

Мне нужно было так много искупить. Её прощение не было гарантировано, и именно это пугало меня больше всего.