37

ПАНДОРА

Все меня боялись.

Сердце тревожно билось, пока я стояла в центре Стадиона Серпентайн, а песчаниковые стены отражали шепот моих однокурсников. Тонкий слой песка, похожий на истолченные кости и пепел, покрывал мои ботинки — тошнотворное напоминание о том, во что превратилось тело зараженного демона, когда я с ним закончила.

Мои волосы — мой щит — спадали вокруг меня, пряча меня настолько, насколько могли, от испуганных взглядов, которые следили за каждым моим движением. Я чувствовала на себе их глаза, их ужас был почти осязаемым, и от него шрамы под одеждой и повязкой на бедре начинали зудеть.

— Итак, класс, — голос Эшенфелла звучал неуверенно, редкая трещина в обычно уверенном тоне профессора. — Мы продолжим работать над контролем во время питания. Помните, демоническое питание — это вопрос тонкости, а не силы.

Мой взгляд метнулся к Эшенфеллу. Я видела это в нем — страх. Тот самый страх, который отражался в глазах моей матери прямо перед тем, как я поглотила ее душу, страх, который присутствовал даже тогда, когда я была закована в цепи. Это был страх перед тем, что я могла сделать, перед дымом смерти, который срывался с моих губ, и силой пожирать души.

Дэрила никто так не боялся… по крайней мере, не так. Его боялись и уважали за то, что он мог делать с острой точностью. Меня боялись из-за того, что я могла сделать без контроля.

Я обхватила себя руками, пока взгляд Эшенфелла задержался на мне. У меня не было никакого желания питаться, не тогда, когда контроль над моей силой казался таким же мимолетным, как тень под солнцем пустыни. К тому же мои магические резервы были заполнены, и потребности питаться у меня не было.

Зеленые глаза Скела метнулись ко мне, когда он провел языком по нижней губе.

— Мои резервы, блядь, переполнены. Так что, если никто не хочет, чтобы их страхи начали их мучить, я пас. Спасибо, принцесса. — Он подмигнул мне, прежде чем поспешно выйти.

Я вздрогнула от его прозвища для меня, слово «принцесса» было пропитано сарказмом, который жалил. Оно напоминало о том, как он меня видел — чем-то другим, чем-то, чего стоит опасаться.

После того как класс разошелся, на стадион опустилась тишина, и меня одну повели в кладовую с Эшенфеллом и тренировочными куклами, их искусственные души были бледной имитацией настоящих. Я едва могла их ощутить.

— Тебе нужно попытаться, Грейвсенд, — убеждал Эшенфелл, хотя в его голосе не было обычной строгости. — Ты не можешь морить себя голодом. Это опасно.

— Я не морю. Я уже ела, и мои магические резервы полны. — Мои пальцы дернулись у бедра, и чернота мелькнула перед глазами — цвет, в который превращались мои глаза, когда силы вырывались наружу.

Эшенфелл вздрогнул.

— Я вернусь, когда занятие закончится.

— Мне страшно, — призналась я, мой голос был хриплым, свидетельством повреждений, нанесенных голосовым связкам.

— Что ж, страх — это нормально. Просто попробуй. Практикуйся. Я вернусь.

Кивнув, он запер меня в тускло освещенной комнате, и звук поворачивающегося ключа стал леденящим эхом моего прошлого.

Меня снова заперли.

Вместо того чтобы дрожать от паники и страха, я сосредоточилась на куклах, пытаясь призвать магию внутри себя, но она отказывалась приходить.

Ты в порядке, Пандора. Дыши.

Разочарование вскипело, горячее и яростное, и я издала сдавленный звук раздражения. Мои попытки были бесполезны, и с каждой неудачей страх снова оказаться в цепях, снова быть запертой, скреб когтями мои внутренности.

Мои глаза были черными, я чувствовала, как магия гудит во мне, и могла ощутить души кукол. Но моя сила не проявлялась.

Время шло, минуты растягивались в то, что казалось вечностью, пока Эшенфелл не вернулся, его выражение смягчилось, когда он открыл дверь.

— Можешь идти, Грейвсенд. Есть прогресс?

Я покачала головой, чувствуя, как мои глаза возвращаются к обычному цвету.

— Попробуем снова в следующий раз.

Я не встретилась с ним взглядом, когда проскользнула мимо него, мои шаги быстро вынесли меня обратно на стадион.

Рид был единственным оставшимся студентом, и он ждал меня, его присутствие было тихим, согревающим сердце утешением.

— Привет, — мягко пробормотал он.

— Привет. Ты тоже меня боишься? — Мой вопрос прозвучал шепотом, пока я искала правду в его фиолетовых глазах.

Рид только усмехнулся, и этот звук будто оттолкнул тени в моем сердце.

— Нет, Пандора. Я тебя не боюсь.

— Но ты слышал о—

— О том, как ты поглотила душу и темную магию внутри парня на занятии? — Он выгнул бровь. — Ага.

Я впилась зубами в нижнюю губу, ожидая, что он скажет, что больше не хочет быть рядом со мной.

— Я боюсь питаться в чужих снах, — признался он. — Но все равно сделал это. Я подарил Гримшоу, Хемлоку и Шэдоухарту кошмары в твою честь.

— Ты сделал это? — Мои глаза расширились, и я шагнула ближе к нему, вдыхая его запах сахарной ваты.

— Они должны были заплатить, раз уж, держу пари, ты не рассказала Даркмору о том, что они сделали. — Он ухмыльнулся, когда я покачала головой.

Он был прав.

— Вообще-то это было очень мило. Спасибо. — Тепло разлилось по моей груди.

— Это был первый раз, когда я вышел из своего пространства снов с тех пор, как моего отца убили, — объяснил он. — Было страшно, но оно того стоило.

— У меня нет контроля. — Мой голос дрогнул. — Тебя это не пугает?

Он протянул мне руку, и румянец расцвел на моих щеках, когда я взяла ее.

— Прогуляйся со мной, девушка из снов. — Он переплел наши пальцы и потянул меня из здания.

Пока мы шли вместе под пустынным солнцем, напряжение покинуло мои плечи.

Мы не останавливались, пока не оказались у Одиссейского утеса, и его красота стала бальзамом для моих проблем. Здесь было прекрасно, небо — огромное и свободное, а вода — такая же прозрачная, как я помнила. Цветные камни на дне были потрясающими.

— Мне нравится, как здесь красиво, — пробормотала я.

Он сжал мою руку.

— Дальше будет еще лучше. Я хотел, чтобы ты смогла оценить красоту. Это место не должно быть запятнано тем, что Дредфул с тобой сделала.

Мое сердце трепетало, пока мы неторопливо вышли на шаткий деревянный мост, ведущий от озера к нависающему над ним утесу. Мы пересекли озеро, и солнце окрасило небо оттенками оранжевого и розового. Оно бросало на воду самое красивое сияние.

Мы остановились посреди моста, и я потерялась в природе вокруг нас. Нежный плеск воды смешивался с далекими криками птиц, создавая звук природы, который окутывал меня своими объятиями.

Раньше я могла слышать только искаженные крики птиц, вой ветров пустыни и чувствовать спертый воздух подвала. Свобода от Матери была лучшим подарком, который Судьбы могли мне дать.

С улыбкой, изгибающей мои губы, я повернулась к Риду.

— Это невероятно, правда?

Он кивнул, его взгляд был прикован к озеру под нами, где на дне лежали цветные камни.

— Это похоже на что-то из моего пространства снов?

Судьбы, я не могла оторвать от него глаз.

— Да, — выдохнула я.

Его высокий силуэт был озарен мягким светом, темно-каштановые кудри подпрыгивали на ветру, словно нимб вокруг его головы.

Он повернулся ко мне с мягкой улыбкой на полных губах, и мое сердце затрепетало. Его туманные фиолетовые глаза сияли в оранжевом свете глубиной, которая притягивала меня, словно порталы в его пространство снов. Он был по-настоящему привлекательным мужчиной.

— Я не рассказывал тебе, как умер мой отец, — пробормотал он, и печаль пропитала его голос.

Я инстинктивно протянула руку, мои пальцы коснулись мягких спиралей его волос. Его запах сахарной ваты окутал мои чувства, наполняя меня ощущением уюта и тепла, которое я хотела подарить ему.

— Тебе не обязательно.

— Думаю, мне нужно. — Он поднял руку и осторожно обхватил мое запястье, поднес тыльную сторону моей ладони к своим губам и мягко прижался ими к моей коже. — Я люблю твой запах.

— А я люблю твой, — прохрипела я, и жар затопил меня от того, что он поцеловал мою руку.

Он не отпустил; вместо этого начал выводить маленькие круги на моей ладони.

— Мой отец умер, когда мне было одиннадцать. Он вошел в сон какого-то случайного человека на своей работе. Он постоянно так делал, чтобы питаться, как и большинство демонов снов, но этот человек был посреди кошмара. Папа, должно быть, не понял и вошел в сон неосторожно. Видимо, он вошел не так, как учили меня, — появляться над сном на облаке. Он, наверное, вошел внутрь сна, понимаешь? Прямо в него. За тем человеком охотился серийный убийца. Мой отец в итоге стал жертвой, и ему вырезали сердце. — Он подавился словами, и слезы затопили его глаза.

Я отняла у него руку и обвила обеими руками его шею, притягивая ближе. Его руки скользнули вокруг моей спины и прижали меня крепче.

Мы стояли на мосту над озером, обнимаясь, и в моем сердце возникла тяга, зов в душе, который манил меня к Риду. Наша магия будто закружилась вокруг друг друга, и это ощущалось таким правильным.

— Мне так жаль, Рид. Я понятия не имела, что хождение по снам может быть таким опасным. — Я наслаждалась тем, как его тепло просачивалось в меня, пока наша магия танцевала вокруг нас.

В тот момент, окруженная бескрайностью природы и теплом объятий Рида, я знала, что нас есть связь, выкованная самими Судьбами. Возможно, мы не были предначертанными парами, но что-то мне подсказывало: он был моим.

Голос Рида был мягким шепотом у раковины моего уха, когда он продолжил свой рассказ:

— После его смерти я потерялся. Мама нуждалась во мне, но я не мог быть рядом с ней — не тогда, когда сам тонул в собственном горе. Я… мне было всего одиннадцать, и мы с папой были так близки.

— Рид, тебе было всего одиннадцать, — повторила я ему. Он сам был просто ребенком. Ему нужна была мать. Она не должна была взваливать это на него.

— Ну, когда мама отключилась от всего, я ушел в интернет, чтобы найти хоть какой-то контакт за пределами нашего дома. После его смерти она увезла нас подальше от тех, кого я знал, и я это понимал, но все равно было тяжело.

Я слегка отстранилась, ровно настолько, чтобы увидеть его лицо. Слезы, стекающие по его веснушчатым щекам, разбили мне сердце.

— Хорошо, что ты смог найти связь. Быть одной — самое тяжелое в мире. Боль и жестокость ужасны, но изоляция? — Я покачала головой, и от воспоминания сердце будто пронзили ножи. — Изоляция — худшая форма пытки.

— Да. — Он нахмурился, всматриваясь в мой взгляд, но не стал копаться в том, что я сказала, будто знал, что я не захочу об этом говорить. — Виртуальные миры были единственным местом, куда я мог сбежать, — туда, где горе не душило меня. Там я встретил свою лучшую подругу, и, хотя мы никогда не виделись в реальной жизни, я привел ее в свое пространство снов. Благодаря ей я мог питаться. Маме не нравилось, что я затягивал ее в свои сновидения. Она… ей нравилось видеть папу в своих снах.

Я кивнула, когда ветерок закружился вокруг нас, заставляя мои волосы разлететься во все стороны. Я слишком хорошо понимала потребность сбежать и найти утешение от боли. Мой большой палец скользнул по его щеке.

— Мы все находим способы справляться. Я рада, что ты нашел людей, которые были рядом с тобой в тот период твоей жизни, даже если они были онлайн.

Его ладонь накрыла мою, удерживая ее у своего лица еще мгновение.

— Она не та демонесса, какой я ее считал. Она втянула мою маму во что-то темное, и я верю, что она связана с темной магией.

Мои глаза расширились, но он второй рукой обхватил мою щеку.

— Она больше не моя подруга. Такое чувство, будто я снова один.

— Но ты не один, Рид. Я здесь, — прошептала я.

— Правда? — Он наклонился ближе, и его губы едва коснулись моих, посылая искру по всему моему телу. — Пожалуйста, не уходи.

— Я… — Мои колени ослабли, когда тоска разлилась по сердцу. Его губы на моих, пусть и на такое короткое мгновение, ощущались такими мягкими и такими идеальными. — Я никуда не уйду, Рид.

Он отстранился, и выглядело так, будто ему было больно отдаляться от меня физически. Может, так и было. Я чувствовала, как тяга моей магии зовет меня в его объятия.

— Спасибо Судьбам за это, девушка из снов, — поддразнивающе пробормотал он, прежде чем переплести наши пальцы. — Готова возвращаться в кампус?

Я кивнула, почти как в тумане.

Наши шаги скрипели по мосту, и вид академии отсюда захватывал дух. Я могла бы остаться здесь с ним до самой ночи, просто наслаждаясь его обществом.

Дорога назад была тихой, но это была уютная тишина, наполненная чем-то более глубоким. Наша связь сегодня стала крепче, слабый шепот нашей магии, который, как мне верилось, был зовом Судеб, сводящих нас вместе.

Когда мы добрались до кампуса, на небе начали появляться первые звезды, крошечные точки света на темнеющем небосклоне, и вокруг нас осела прохлада. Вместо того чтобы вернуться в комнату общежития, которую я делила с Дредфул, я хотела остаться в объятиях Рида.

Рид поцеловал меня на том мосту.

Ну, он не поцеловал меня, но наши губы соприкоснулись. Судьбы, кажется… кажется, я хотела большего.

Даже если все остальные демоны в академии были против меня, я знала, что со мной все будет хорошо, потому что у меня был он.