36

БРЭМ

Аристократия вызывала у меня гребаную тошноту.

Кабинет Даркмора кружился, пока фейское виски прожигало мои вены, и это было забавно, потому что я даже не двигался.

Мерцающие свечи вокруг нас отбрасывали пляшущие тени и теплое сияние, освещая богатое красное дерево его стола. Даркмор сидел за ним, осуждая меня своими белыми глазами.

Я просто развалился на мягком кремовом диване, который пытался проглотить меня целиком, закинув одну ногу на подлокотник. Ступня беспокойно дергалась, и я сделал еще один долгий глоток из бутылки фейского виски, которую достал мне Декс, привычное жжение алкоголя было желанным ощущением среди удушающего порядка этой комнаты.

Темно-русые волосы Даркмора касались его плеч, когда он наклонился вперед, сцепив руки на столе.

— Дай мне бутылку. — Он протянул руку к моему виски.

— Нет, — фыркнул я, сильнее вцепившись в бутылку.

— Дай мне бутылку, Хемлок. — Его голос не оставлял места для спора. — Сейчас.

— Какой же ты гребаный кайфолом, — прорычал я, отдавая ее.

Мозг казался обмотанным ватой, густой и тяжелой. Я даже не был уверен, что делаю здесь. Я планировал пропустить сеанс. Судьбы, теперь это уже не важно.

Он лишь приподнял бровь, ставя бутылку вне моей досягаемости.

— Ты сможешь получить ее после нашего сеанса, Хемлок. Давай сосредоточимся на том, почему ты здесь.

Я закатил глаза, чувствуя тепло в животе от последнего глотка.

— Давай не будем и скажем, что все сделали.

Когда я был пьян, все становилось далеким. Мои проблемы, моя боль, дерьмо, которое жрало меня изнутри, — все это теперь просто мерцало в тусклом свете моего разума, вне досягаемости чувств. Я мог быть отстраненным. Так было спокойно — не думать, не тревожиться, не заботиться.

Даркмор вздохнул, и этот звук прошелестел по комнате.

— Начнем с Пандоры. — Он прочистил горло. — Я имею в виду Грейвсенд. Ты был там, когда она… поглотила темную магию и душу. Что ты почувствовал?

Мне хотелось рассмеяться. Что я почувствовал? Истерика вспенилась внутри меня, это абсурдное желание просто захихикать от всей этой серьезности.

Я провел рукой по лицу, чтобы подавить его, но вопрос повис в воздухе. А ответить на него было все равно что пытаться поймать одну из гребаных теней Декса. Невозможно.

Темный смешок загрохотал у меня в груди.

— Ты думаешь, мне есть дело до этой маленькой—

— Я знаю, что есть, — перебил Даркмор, его взгляд стал угрожающим. — Если бы не было, ты бы там не остался. У тебя появилась привязанность к ней?

— Не знаю, — пробормотал я, дергая ногой еще сильнее.

— Да, знаешь. — Он откинулся назад и выгнул бровь.

— Мне не нравится то, что она представляет, ясно? Она все, что я ненавижу, — процедил я, голова все еще была мутной.

— И все же ты, кажется, не можешь держаться от нее подальше, — поддел Даркмор с этим своим гребаным анализирующим выражением.

Мои губы скривились в усмешке, татуировка волков на груди, казалось, ощетинилась от моего растущего раздражения. Даже Хаос был взбешен.

— Звучит так, будто ты собираешься начать делать выводы о моих чувствах, Даркмор. Все уже знают о твоих, когда речь о ней.

Его выражение на мгновение смягчилось.

— У меня были мысли самому избавиться от мучителей Пандоры, включая тебя. И, как твой психолог, я должен сдерживаться. У каждого из нас есть свои роли, Хемлок. Я хочу, чтобы ты стал лучше. Я знаю, что ты можешь.

— А если бы я не был твоим студентом? — протянул я заплетающимся языком.

Он не ответил. Это говорило о многом.

Фыркнув, я уставился в потолок.

— Ты переживал за нее? — мягко спросил он. — Переживать за кого-то нормально, особенно после того, что случилось.

— Я ненавижу то, что переживал за нее, — выдавил я сквозь стиснутые зубы. — Но я еще и ненавижу ее. Она аристократка.

Его голос стал мягким:

— Расскажи мне о своей ненависти к аристократии, Хемлок. В чем ее корень?

Мои глаза сузились, когда я опустил подбородок, чтобы впиться в него взглядом.

— Корень? Ее корень в целой жизни гребаной обиды. Меня вырастили с чувством ненависти к ним, на моего брата и мать, которая выбрала его, а не меня. — Моя рука инстинктивно двинулась к груди, пальцы поверх рубашки обвели центрального волка среди пяти.

— Как она выбрала его, а не тебя?

Его вопросы раздражали меньше, а мои ответы начинали выходить сложнее.

— Она заботилась только о Слейтере.

— Он был ее сыном, — тихо сказал Даркмор. — Твой отец когда-то был аристократом, в паре с Мелиндой, но он изменил ей и выбрал Джанет, твою мать, вместо своего статуса. Его изгнали, — мягко объяснил Даркмор.

Я фыркнул.

— Это такую ложь рассказали аристократы?

— А какую ложь рассказали тебе?

Блядь. Мой отец был лжецом. Тут он меня поймал. Мне всю жизнь втирали это дерьмо, и я никогда не задавал вопросов. Хотя я точно знал, что мой отец, блядь, верил в свою историю.

— Посмотри, где я оказался, — прорычал я, сосредоточившись на родителях. — Застрял между ними, пешка в их токсичных гребаных отношениях. Они ненавидят друг друга. Постоянно изменяют. Они считают меня причиной, по которой их изгнали—

— Причиной, по которой их поймали, — поправил Даркмор, и вокруг него вспыхнула магия мести.

В груди потеплело от мысли, что это могло быть ради меня… но никому не было настолько не все равно, чтобы искать мести за меня.

— Это не помешало моему отцу каждый день вбивать в меня его правду кулаками. Слейтер вырос избалованным рядом со своей матерью-аристократкой, а я застрял с нашим дерьмовым отцом. И где тут справедливость?

— Это несправедливо, — заверил он меня, и, блядь, было приятно, что он согласился, даже если не имел этого в виду.

— Я… хотел быть хорошим демоном, когда был младше, и пытался попасть в хорошую академию, но у меня не было ни оценок, ни аристократической крови, как у моего брата, так что мне отказали. Мои собственные родители постоянно говорили мне, что я никогда ничего не добьюсь, — я, блядь, вывалил ему все кишки. — Вот почему я, пиздец как ненавижу аристократов.

Черт, терапия вроде как приятная. Не такая приятная, как виски, но уверенное второе место.

— Ты ненавидишь их, потому что твой отец ненавидит то, что его изгнали, — просто сказал он, но я покачал головой.

— У меня было достаточно стычек с аристократией, чтобы знать: вы считаете себя лучше нас.

— Есть дерьмовые аристократы и дерьмовые не аристократы. Просто у первых голос громче, — пробормотал он.

— Был один аристократ, которого я любил, — усмехнулся я, думая о нем.

— Кто? И что делало его другим?

— Мой дедушка. — Тепло затопило сердце. Я не говорил о нем уже много лет. — Он был… другим. Аристократ, демон хаоса. Правда, он потерял свою предначертанную Пару задолго до моего рождения. — Я сглотнул густой ком эмоций в горле. — Дедушка Гарольд знал, что важно — что настоящее. Он был добр ко мне и Слейтеру. Умер, когда мне было семь, но именно из-за него мне все еще не плевать на… на предначертанные Пары.

Даркмор наклонился вперед, опершись локтями о стол.

— Твой брат, Слейтер, вырос среди аристократии, его готовили к месту в совете. Но у тебя тоже есть такой же потенциал, Хемлок.

Мой смех прозвенел между нами.

— Потенциал, ха! Я грязный маленький демон этой семьи. Блэктайстл цепляется за свое место в совете, как за спасательный круг. Даже если бы я захотел, а я не хочу, там нет места для меня.

— Но если бы было, если бы ты мог вырезать себе место, ты бы его занял? — От вопроса Даркмора мой желудок скрутило.

Я просто покачал головой.

— Быть среди аристократов — значит жить во лжи.

Вздох Даркмора был тяжелым, полным разочарования, когда он указал на мою бутылку фейского виски на своем столе.

— Я верю, что ты можешь быть большим, Хемлок. Я видел это в том, как ты защищаешь то, что тебе небезразлично, даже если ты не признаешь этого.

Я поднялся на ноги, и комната накренилась. Я пошатнулся вперед, удержался за край его стола и схватил свою бутылку. Стекло было холодным под кожей.

— Ты можешь быть большим. Ты на это способен, — повторил Даркмор, его голос был твердым.

Я запрокинул бутылку и опустошил ее несколькими долгими, вызывающими глотками. Виски и фейская магия обожгли горло, жидкий огонь, который не мог сравниться с бурей внутри меня. Мне нужно было быстро заглушить это гребаное чувство.

Я с грохотом поставил бутылку на стол из красного дерева, звук эхом разнесся по освещенному свечами кабинету.

— Я такой, какой есть, а именно — гребаное ничтожество, Даркмор. — Я отступил, пошатываясь. — А то, какой я, — не твое дело.

— В буквальном смысле это мое дело, — просто заявил он. — Ты не ничтожество. Это я знаю точно.

Не сказав больше ни слова, я нетвердо вышел из его кабинета, и дверь за моей спиной захлопнулась с громким стуком.

На хуй чувства. Я просто хотел утопить их в алкоголе, как делал всегда.