35

ПАНДОРА

Когда я сидела на Демонических проклятиях, Декс, Хемлок и Скел смотрели на меня с тем, что я могла назвать только хищным интересом. Их взгляды покалывали кожу, но я снова нашла утешение в своих волосах — шелковой завесе, которая укрывала меня от тускло освещенного класса. Я изо всех сил старалась игнорировать их и сосредоточиться на преподавательнице.

Сегодня Даск собрала волосы в длинный серый хвост и скользила по комнате, читая лекцию.

— Демоны накладывают проклятия по многим причинам, — начала она, ее голос был ясным и властным. — Ради мести, власти или чтобы привязать душу к своей воле. Тонкости таких проклятий столь же разнообразны, сколь и опасны.

Большинству студентов было все равно, но некоторые ловили каждое ее слово. Типичная смесь для академии реформирования. Я думала, что больше демонов будут жаждать… ну, знаний. Это ведь академия реформирования, шанс узнать больше о том, как лучше функционировать в обществе. Я жестоко ошибалась.

Студент в первом ряду, которого я никогда раньше не видела, заговорил. Его голос был темным, бестелесным грохотом, от которого по позвоночнику пробежала дрожь.

— А что насчет проклятий с темной магией? — усмехнулся он, и этот тревожный звук казался совершенно неуместным на фоне всего, что происходило в Демонической столице и самой академии.

Мой взгляд приклеился к нему, я пыталась найти его лицо среди воспоминаний об однокурсниках, но не могла. Его руки двигались беспорядочно, пока он говорил, а смех был наполнен безумием.

— Разумеется, — произнесла Даск, и раздражение было очевидным, когда она поставила руки на бедра и прищурилась на него. — Это возможно, как и с любой магией. Но не рекомендуется. Очевидно.

Он поднялся, стул опрокинулся за ним и с громким грохотом ударился о каменный пол.

— Темная магия не рекомендуется? Это рассвет нового подвида демонов и дар темной магии.

— Что? — недоверчиво спросила Даск. — Я вынуждена попросить тебя выйти. Сейчас же.

Даже в тусклом свете я заметила темные вены, паутиной расходящиеся по его коже. Это был признак глубокой инфекции темной магией, души, уже скомпрометированной, и тела, живущего только за счет силы темной магии. Он был заражен, и заражение было не новым.

— Сейчас вы так говорите. — Он усмехнулся. — Но темная магия заразит всех в этой академии и всех демонов в Демонической столице, нет, во всей Калисте!

По классу прокатился ропот.

Студент повернулся, и его черные глаза, в которых совсем не было белков, встретились с моими. Страх пронзил грудь, когда инстинкты закричали мне бежать.

Глаза Даск расширились, и ее магия заискрила в воздухе.

— Все, выходите из класса. Сейчас же! — крикнула она, но студент уже бросился на меня, его глаза были дикими от порочности темной магии.

Я вскочила на ноги, но, прежде чем успела среагировать, Скел оказался рядом, дернув меня назад через ряд парт.

— Забери ее! — Его запах ванили и дыма стал внезапным утешением в хаосе.

Но затем сильные руки Хемлока обхватили меня, его запах пряного бурбона странным образом успокаивал.

— Она у меня!

Декс вышел из теней перед нами, его щупальца хлестнули вперед, чтобы рассечь приближающегося зараженного демона. Теневое щупальце рассекло его от черепа до места, где расходились ноги, и две половины тела рухнули на пол.

Но это его не остановило.

Его две половины превратились в черную жижу, которая оживила разрубленные части, стягивая их вместе, пока его обычная форма снова не встала перед нами, а он не улыбнулся зловещей улыбкой, полной гнилых зубов.

— Вау. Это было круто!

— Чувак, какого хуя! — крикнул Декс. — Если я тебя убиваю, оставайся, блядь, мертвым! Это что, так сложно — просто сдохнуть? Ну серьезно.

— Декс, прекрати провоцировать зараженного демона, — прошипел Хемлок, его горячее дыхание касалось моего уха.

— А почему ему не стоит? — Скел затянулся трубкой. — Это неуважительно — не оставаться мертвым, когда тебя кто-то убивает.

— Вот! Он понимает. — Декс повернулся спиной к демону и указал на Скела.

Зараженный демон маниакально рассмеялся.

— Ты кажешься знакомым.

— Это, наверное, нехорошо, — простонал Декс, откидывая голову назад.

Моя душа отозвалась на что-то темное, и глаза мужчины снова нашли мои.

— Нет. Ты пахнешь угрозой, — обвинил его бестелесный голос, эхом разнесшийся по комнате.

Знакомая тяга потянула за самую сердцевину, и поток дыма смерти хлынул из моего рта, притянутый к оскверненной душе передо мной. Он должен был исчезнуть. Он был неестественным, и у меня была сила положить этому конец.

— О, блядь-блядь! Она снова это делает! — Хемлок резко отпустил меня, его татуировки волков и ястребов напряглись, когда он отшатнулся от меня, но я была слишком сосредоточена, чтобы уделить этому внимание.

Студенты, оставшиеся в классе, закричали от ужаса.

Мой дым закружился вокруг зараженного студента, стремительно проникая ему в рот, нос и уши.

Я наклонила голову, чувствуя, как покалывает глаза. Моя магия пожирала темную магию и душу внутри, и я чувствовала, как наполняются мои резервы. Это было блаженно и горько одновременно. Дым вернулся, просачиваясь в мой желудок болезненным падением, которое вырвало стон из моего поврежденного горла.

— Темной магии и души больше нет, — прохрипела я, горячие слезы навернулись на глаза.

Серая плоть студента начала трескаться и отслаиваться, его тело рассыпалось в пепел прямо у меня на глазах. Затем меня накрыла тошнота — жестокая и неумолимая. Я рухнула на руки и колени и меня вырвало на останки того, что когда-то было демоном.

Все в комнате застыли; я практически чувствовала смесь шока и страха. Даск вывела оставшихся студентов, оставив меня с Дексом, Хемлоком, Скелом и растущей кучей пепла.

— Святые гребаные Судьбы, бедовая, — сказал Декс, и в его тоне ясно звучало изумление.

— Чувак, какого хуя? — крикнул Скел, страх пропитал его голос. — Может, не стоит хвалить пожирательницу душ за то, что она жрет гребаные души!

— Но она хорошо справилась. Знаешь, в последнее время у нее не получалось, — пробормотал Декс.

— Она типа… в порядке? — спросил Хемлок.

— Конечно, я не в порядке! — выдавила я, втягивая воздух, когда получила передышку от приступа рвоты.

Я только что съела душу, зараженную темной магией душу, которая была осквернена, но я это сделала. И в отличие от того раза, когда я съела душу Матери, я чувствовала, как моя магия кружит внутри меня так, как никогда раньше не чувствовала. Когда я съела ее душу, я была близка к смерти, и моя магия исцелила меня. Я понятия не имела, что именно такое ощущение быть демоном с наполненными магическими резервами, и моя магия казалась… живой. Мне казалось, что я могу сделать что угодно, даже контролировать собственную магию.

В комнату вошел директор Блэкторн, а за ним Хантер и Дэрил.

— Грейвсенд, ты ранена? — Янтарный запах директора заполнил пространство, его зеленые глаза оценивали беспорядок со стратегическим спокойствием.

Хантер, со своим сладким шоколадным ароматом и прикрытыми ледяными глазами, бросился ко мне, тревога была вырезана в каждой черте его лица.

— Звездочка, поговори со мной. Что ты чувствуешь?

Дэрил уставился своими черными глазами на Хантера.

— Звездочка?

Хантер резко повернул голову к моему отцу и рявкнул:

— Не время!

— Ты прав. Позже всегда найдется время. — Он вздохнул, опускаясь на колени по другую сторону от меня. — Пандора, ты в порядке?

— Я… — Мое тело дернулось, когда меня снова вырвало темной, похожей на смолу жижей.

— Нам нужно убедиться, что она не заражена, — деловито заявил директор Блэкторн, выставляя вперед золотой артефакт, похожий на посох.

— Дай сюда, — огрызнулся Дэрил, грубо забирая его у директора. — Она моя дочь. Я ее проверю.

Пока меня продолжало выворачивать, а тело дрожало от изнеможения, Дэрил провел артефактом над моим телом. Члены совета начали читать заклинание, заставляя артефакт пульсировать белым светом, но это никак не облегчило мою агонию.

— Она выживет? — спросил Скел, и его голос был окрашен искренней тревогой.

Хемлок сжал кулаки, словно вся эта ситуация его бесила.

— Она в порядке, — буркнул он.

Декс завис совсем рядом за спиной Хантера.

— Мне нужно, чтобы они сказали, что с ней все нормально.

Мой желудок будто выворачивало наизнанку, пока меня рвало, но когда меня наконец перестало тошнить, пение тоже прекратилось.

Изнеможение накрыло меня, пот липкой пленкой покрыл кожу.

Я не знала, к кому привалилась, но его прикосновение было как целительный бальзам для моей души.

— Она не заражена. В ней и на ней нет ни капли темной магии, — потрясенно пробормотал Дэрил. — Она… она ее поглотила?

— Только время покажет, что это с ней сделает, — пробормотал директор Блэкторн, и это прозвучало как самая жуткая вещь, которую я когда-либо слышала.