31

ДЕКСТЕР

Темная магия могла идти нахуй.

Она забрала у меня все, что было мне дорого, — рассудок, детство, сестру.

И все же я был здесь, собираясь разместить зараженный темной магией предмет на территории академии, в которой учился.

Все и правда замкнулось в ебаный круг.

Песчаниковые стены Зала Реформ возвышались надо мной, и нутро восставало против задания, которое дали мне мои дорогие родители.

Затолкав обратно раздражение, полыхавшее во мне, я зажал под мышкой картину, зараженную темной магией, и начал искать хорошее место, куда ее повесить. Там должен был быть большой поток людей, если она должна была распространиться повсюду.

Ужас провалился на дно живота при мысли о том, что темная магия заразит студентов здесь, но… у меня не было выбора. Либо это, либо неизмеримая боль, а я ненавидел их специализацию на боли.

Именно поэтому я перестал пытаться им перечить.

Добравшись до идеального места в вестибюле, я поднял к стене картину со зловещим замком, над которым клубились темные облака.

Боль раскололась внутри меня, когда я заметил, как темные облака начали сочиться ужасающей магией.

— Блядь! — выдохнул я, когда темная магия внутри меня яростно вцепилась в мои внутренности, словно пытаясь вырваться наружу и соединиться с проклятой магией картины. Удушающая агония, пронзавшая меня, ощущалась так, будто каждый нерв в моем теле разрывал сам себя на части.

Мои колени с грохотом ударились о каменный пол, и картина звякнула рядом со мной. Я не мог дышать или двигаться; я застыл в мучениях на несколько мгновений абсолютного, блядь, ада.

Сочащаяся теневая магия сформировала острые щупальца внутри моего тела и резала, кромсала мои кишки — буквально, — пока рвалась выбраться из меня и проникнуть в картину.

Они сказали, что я впитал темную магию, и так и было. Но она спала, все еще таилась внутри меня. Я не ожидал, что она проявит себя вот так. Я надеялся забыть, что она вообще, блядь, существует.

— Декс? — мягкий голос унял боль на кратчайшее мгновение.

Я поднял взгляд и встретился с великолепными красными глазами, и мое сердце дернулось.

— Пандора, — прохрипел я ее имя, пока боль сотрясала мою душу.

Судьбы, она была всем, чем я был одержим, — великолепная и милая, и я хотел обладать ею полностью. Но она боялась меня. В ее глазах отражался страх, совпадающий с криками моей собственной души.

Но затем воздух затрещал от всепоглощающей силы, и ее магия пожирательницы душ хлынула из нее клубами облаков. Ее глаза стали черными, и черный, плотный дым повалил из приоткрытых губ. В отличие от прошлого раза, когда я видел ее магию на поверхности, теперь она проглотила картину целиком.

Тёмная магия внутри холста извивалась и рассеивалась под её силой, а бурлящая во мне тьма наконец утихла, когда она поглотила её.

Какого… хуя? Как она только что это сделала? Она… остановила темную магию, чтобы та не притягивала мою?

Я полностью обмяк на полу, слишком слабый, чтобы сделать что-либо еще. Я не мог выдавить ни слова.

Ее магия покинула картину и двинулась ко мне. Я смотрел с ужасным восхищением, как она раздвинула мои губы и скользнула мне в горло.

Я не мог бояться, не ее, и уж точно не смерти. Но это было оно? Смерть от рук великолепной девушки, о которой я не мог перестать думать?

Если этого хотели Судьбы, я бы с радостью подчинился. Но вместо смерти я обрел освобождение, о котором даже не знал, что нуждался.

Темная магия, отравившая мое тело и спавшая внутри меня, этот мерзкий, блядь, паразит, была поглощена ею. Она забрала каждый, блядь, ее след, и порча моей души, делившей с ней одно тело, исчезла. Мне стало легче, так легко, будто я мог улететь. Разум окончательно поплыл, и моя магия подхватила её мелодию.

Тени плясали вокруг меня, дико хлестали, пока моя магия освобождалась из капающих когтей темной магии. Щупальца неконтролируемо вырывались из меня.

Случайный удар моей магии попал в Пандору.

Ее крик стал ножом в моей груди. Ее магия резко втянулась обратно, а глаза из черных снова стали красными.

— Оставьте меня в покое! — выкрикнул я, и слова были отчаянной мольбой на языке. Я не хотел причинять ей боль и сейчас не мог контролировать никакую свою магию. Мои магические резервы были низки, и даже с ее негативными чувствами они наполнялись лишь слегка. Моя магия искала боль, а я не хотел причинять ее ей.

Она отшатнулась, ее взгляд был прикован к картине, теперь лишенной темной магии.

— Декс, о Судьбы.

Она судорожно потянулась за планшетом. Кровь стекала из раны на ее щеке, которую оставил я, темное напоминание о моей потере контроля.

Прежде чем я успел извиниться перед ней так, как она заслуживала, мое дыхание стало рваным, а тяжесть собственного ужаса начала душить меня.

Тени шептали обещания боли, и я снова оказался невольной жертвой.

Что они сделают, когда поймут, что я провалил такое простое, блядь, задание?

Боль.

Агония.

Ужас.

Облегчение — Пандора.

Даркмор появился позади нее, его магия мести ощущалась в заряженном воздухе, когда он заметил рану на ее щеке.

Он протянул руку и убрал прядь ее волос за ухо, глядя на ее щеку.

— Звездочка… это он сделал с тобой.

— Хантер, он не… — она быстро встала на мою защиту, но было слишком поздно.

Его магия грохнула, ударив стремительно.

Такой же порез расцвел на моей щеке от его магии, еще одна вспышка боли, которая доломала меня окончательно.

Но я не сопротивлялся; вместо этого я разбился.

Рыдания вырвались из моего горла, и тело затряслось от отчаяния прямо перед ней.

Пандора стояла в шоке, но среагировала быстрее меня.

— Не делай ему больно, Хантер! Он не хотел этого делать, и ему уже больно! Я видела, как он лежал на полу в абсолютной агонии, и моя магия просто взорвалась. Она поглотила что-то в картине. — Она положила руку на живот, когда тот заурчал, и поморщилась. — Судьбы. Думаю, в картине была… темная магия.

Хантер вздрогнул, но присел на корточки и осмотрел картину.

— Я не вижу в ней никаких следов темной магии.

— Как ты узнала? — выдохнул я слова между рыданиями. — Тьма… она была…

Она провела языком по нижней губе, опускаясь на колени передо мной, и ее пальцы откинули назад влажные пряди волос, прилипшие к моему лбу.

— У меня есть теория насчет темной магии. Думаю, Мать была заражена… и думаю, ты тоже. Я почти уверена, что… съела темную магию, которая была внутри тебя.

Хантер поперхнулся воздухом.

— Ты… что? Твоя магия вошла в него?

— Святые Судьбы, — я превратился в жалкую кучу, но мои глаза не отрывались от Пандоры, пока я бессвязно бормотал: — Ты можешь быть такой же, как я.

Пандора и правда была бедовой, но если она могла делать что-то подобное, она могла оказаться в куда большей беде, чем кто-либо был готов признать.

Она сожрала темную магию, которая держала меня над когтями безумия. Сделав это, она очистила мою душу и заставила мой разум работать так, как он не работал уже много лет.

Но единственным, о чем я думал, была не моя свобода.

А она.