14

ХАНТЕР

Ярость хлынула по моим венам так сильно, что из-за стука крови в голове я ничего не слышал.

С каждым шагом вперёд в моей голове возникал новый способ изувечить Шэдоухарта за то, что он прижал Пандору к грёбаной стене, пока его тени касались её.

Зачарованные гвозди, вбитые в каждый дюйм его тела, чтобы приколотить его к стене.

Срезать с него кожу — длинными полосами, одну за другой.

Пуля в грудь.

Задушить его собственными тенями, пока он не отключится.

И я хотел наказать не только Шэдоухарта. Хемлок и Гримшоу тоже были виноваты. То, как Хемлок смотрел на неё, заставляло меня хотеть выколоть ему глаза. Равнодушие Гримшоу тоже было отвратительным, учитывая, сколько магической энергии он получил, питаясь её страхом.

Я хотел причинить боль всем троим, но что-то глубоко в моей душе заставляло меня избегать необратимого вреда. Я не знал почему. Она была слишком добра, чтобы с ней так обращались.

По крайней мере, Никс оказался рядом и вмешался.

Мы вошли в мой кабинет, и я закрыл дверь, прежде чем вдохнуть смешанный аромат карамели, наполнявший комнату.

Ранее у меня был сеанс, и во время него что-то настолько сильно скреблось в моём подсознании, что я закончил его на десять минут раньше и направился к кафетерию.

Именно тогда я увидел Пандору, зажатую Шэдоухартом.

Её длинные чёрные волосы каскадом спадали на плечи, а круглые красные глаза были полны тревоги, когда она оглядывала мой кабинет. Она теребила ремешок своей сумки, отказываясь встречаться со мной взглядом.

— Эй, — мягко сказал я, одарив её нежной улыбкой. — Ты в порядке?

Она кивнула, но её пухлые губы были поджаты.

— А ты?

— Я? — мои брови нахмурились. — Почему я должен быть не в порядке?

— Ты в полной демонической форме и всё это время что-то бормотал себе под нос, — прохрипела она, наконец метнув на меня взгляд.

Сердце дёрнулось у меня в груди, а хвост раздражённо хлестнул позади меня. Подняв руку, я коснулся кончиками пальцев своих рогов и поморщился. Я так разошёлся, что даже не заметил.

Её рука поднялась и обвилась вокруг горла, пока она тихо прочистила его. Она вздрогнула, будто по её шее взорвалась волна боли.

Её горло, казалось, постоянно её беспокоило. Это заставляло меня задумываться почему, но если я слишком долго задерживался на возможностях, мне хотелось вернуть её мать из мёртвых и убить снова.

Я резко развернулся, подошёл к маленькому холодильнику под столом и вытащил зачарованную бутылку, которую вчера вечером попросил Джоэла купить мне на фейском рынке. Он принёс её сегодня утром, когда зашёл обсудить новые случаи появления тёмной магии.

— Вот, выпей. — Я протянул ей тонкую хрустальную бутылку, и лёд загремел внутри, когда её дрожащие руки взяли её. Лёд занимал всю бутылку сверху донизу, а вода наполняла её до краёв.

Зачарованная бутылка с ледяной водой была из Ледяного королевства, и, по словам Джоэла, здесь, в Калисте, и в Фейском королевстве она пользовалась большим спросом. Это был идеальный подарок для того, кому явно нужно было напоминать пить воду, как Пандоре.

Каждый раз, когда она пила что-то рядом со мной, я замечал, как облегчение мелькало в её выражении. Я хотел помочь ей, и это казалось профессиональным способом сделать это.

— Спасибо. — Холодные капли блестели на стекле, когда её тонкие дрожащие пальцы обхватили бутылку.

Я пристально наблюдал, как она поднесла зачарованную бутылку с ледяной водой к губам. С каждым глотком по ней разливалось облегчение; холодная жидкость, несомненно, успокаивала её горло. Её глаза закрылись, пока она пила.

От каждого её глотка моё сердце раздувалось ещё немного. Я отчаянно хотел собрать её в своих объятиях, но пока всё, что я мог сделать, — убедиться, что у неё есть вещи, которые облегчают её повседневную жизнь.

С её губ сорвался тихий вздох, и она опустила бутылку. Её веки снова дрогнули и открылись, когда взгляд нашёл мой.

— Это было… лучшее, что я когда-либо пробовала.

— Она зачарована, — сказал я, чувствуя, как мои губы трогает ухмылка оттого, что мне удалось сделать её счастливой. — Где бы ты ни была и сколько бы ни пила, она всегда будет оставаться полной и холодной.

Её руки дрожали, когда она протянула бутылку обратно мне.

— Это невероятно.

— Она твоя. — Я мягко подтолкнул бутылку обратно к ней, пока та не упёрлась ей в грудь. — Считай это подарком от меня.

— Почему? — прохрипела она, слёзы покатились по её щекам, пока она смотрела на меня снизу вверх.

— Потому что мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты пьёшь достаточно воды, — пробормотал я правду, щёки вспыхнули жаром, когда я убрал от неё руку.

— Буду, — пообещала она, прижимая бутылку к себе обеими руками. — Спасибо, Хантер.

— Не за что. — Я подошёл к своему столу и жестом указал на диван, занимая своё место. — Почему бы тебе не прилечь на минутку, и мы поговорим?

Она медленно подошла и опустилась на диван, крепко прижимая бутылку к телу.

Судьбы, я не хотел ничего сильнее, чем обнять её и заслонить от всего мира. Но всё, что я мог, — провести её через то, что она позволяла мне проговорить.

Но однажды я снова буду держать её в руках.

Поднеся бутылку, она сделала ещё один долгий глоток воды. Её рот оторвался от горлышка с отчётливым вдохом.

— Я не могу отблагодарить тебя достаточно, Хантер.

— Это бутылка для воды. — Я пожал плечами, чувствуя, как во мне закручивается смущение. — Я хотел, чтобы тебе было комфортнее пить воду.

Её губы изогнулись в захватывающей дух улыбке, когда она снова закрыла крышку и поставила бутылку себе на колени.

— Впервые холодную воду я попробовала, когда Дэрил предложил её мне после того, как я очнулась.

Моё веселье исчезло, и я склонил голову набок.

— Ты пила только…

— Тёплую воду, — закончила она за меня. — Ну, вообще-то чаще всего горячую. То, чем мать могла поделиться на той неделе.

Меня снова наполнила злость.

Я не понимал, как кто-то мог обращаться с другим демоном настолько блядь ужасно — то есть я знал, что такое случается. Работая с отцом, я видел худшие стороны и демонов, и сверхъестественных существ. Я слышал от своих студентов о чудовищных вещах. Но то, что эта сука Боунс сделала с Пандорой, вызвало во мне бурю чистой ярости, какой я никогда раньше не чувствовал.

Магия мести заплясала по моей коже, умоляя выпустить её на мёртвую женщину.

— Тебе больше никогда не придётся проходить через это, звёздочка. — Моя магия согласно загудела.

Она кивнула с лёгкой хмуростью.

— Я знаю, что мой голос ненормальный. Дредфул постоянно над ним смеётся, и Войдфайр тоже, и ещё несколько благородных. Я не могу ничего поделать с тем, как звучу.

— Твой голос очаровательный, — выпалил я, прежде чем жар поднялся по моей шее. — Чёрт, это было непрофессионально.

Из неё вырвался тихий смешок.

— Ты единственный, кто когда-либо называл мой голос очаровательным.

Моя челюсть отвисла, пока я смотрел на искорку веселья в её глазах, но она исчезла так же быстро, как появилась.

У неё была самая красивая улыбка.

— Тебе не обязательно лгать, знаешь?

— Я не лгу, — ровно сказал я. — Ложь никому не сулит ничего хорошего. Я видел, как это доказывалось снова и снова. Кроме того, мне действительно нравился её голос. Он был хриплым и мягким, и от него мои нервные окончания вспыхивали желанием.

— Я всегда ненавидела свой голос, с тех пор как… — она осеклась, и её лицо стало призрачно-отстранённым.

— Ты сильная. — Моё горло сжалось, когда я смотрел, как она наклонилась и полностью легла на диван. — Ты прошла через столько всего, но продолжаешь идти дальше. Я не знаю никого, кто смог бы прийти в академию так скоро после того, через что прошла ты. Хотел бы я, чтобы ты могла увидеть себя так, как видим тебя мы с твоим отцом.

Она посмотрела на меня, и в её глазах блестели слёзы, а бутылку с водой она всё ещё прижимала к груди.

— Ты так добр ко мне.

Я глубоко вдохнул, закаляя себя против ярости, снова закипающей под поверхностью.

— Тебе не нужно переживать из-за того, что думают или говорят другие. Ты достойна всего, чего желаешь. Пора ставить себя и своё благополучие превыше всего. Какая разница, если кому-то не нравится твой голос? Мне люди говорили, что им не нравится моё лицо.

Её выражение смягчилось, и веки снова дрогнули, закрываясь.

— Мне нравится твоё лицо.

Моё сердце едва не вырвалось из моей проклятой Судьбами груди, когда я сбился на вдохе.

Она сказала, что ей нравится моё лицо.

Её грудь мягко поднималась и опускалась, и она крепко спала в моём кабинете, не сказав больше ни слова.

Как полный извращенец, я остался сидеть в кресле и смотрел, как она спит. Мой разум бурлил мыслями о мести за неё. Дредфул заплатит за то, что смеялась над ней, и Войдфайр тоже.

Я взял эту работу, чтобы менять жизни юных демонов к лучшему, но некоторые демоны уже слишком далеко зашли — даже если всё ещё были молоды. Дредфул явно была одной из них.

Пандора свернулась в комочек с тихим всхлипом, и в следующее мгновение я уже стоял рядом с ней. Она лежала точно так же, как тогда, когда я впервые увидел её, одетая в собственную кровь и куски плоти.

Судьбы. От этого воспоминания у меня заболела грудь, и мне пришлось напомнить себе, что мы больше не в том подвале.

Вместо черепа котёнка она сжимала бутылку, которую я ей подарил. Она лежала в моём кабинете, целая и невредимая.

Когда я убедил себя, что она в безопасности, я оторвал себя от дивана достаточно надолго, чтобы пересечь комнату и достать из шкафа плед. Я накрыл её им и увидел, как её тревога растаяла. Напряжённые складки на её лбу исчезли мгновенно, и она уютно прижалась к пледу.

Моё сердце распухло от уверенности, что я сделал для неё что-то правильное, и я не мог дождаться, когда выпущу месть, кипящую в моей душе.

Я подошёл и записал новый список дел.

Заставить Гримшоу, Хемлока и Шэдоухарта заплатить на их сеансах. Заставить их увидеть свои ошибки.

Отомстить за Пандору Дредфул и Войдфайр.

Пандора заслуживала мести больше, чем кто-либо.