— Скайлар, может, ты уже выйдешь на эту проклятую сцену? — Олдрик, сегодня темноволосый и смуглокожий, направляется к ней.

Скайлар прислонилась к каменной стене возле сцены и без особого интереса наблюдала, как Амара исполняет свой фирменный танец с яркими шарфами. Если честно, зрелище было довольно нелепым. Она ковыряла грязь под ногтями и даже не смотрела на Олдрика, хотя прекрасно слышала, как он скрипит зубами. Наверняка снова поддерживал морок, чтобы толпа не заметила, как он вынуждает её выступать. Народу сегодня собралось ещё больше, чем вчера. Люди тянулись к гавани: ближе к вечеру туда должна прибыть делегация ведьм.

Город будто задыхался от напряжения. Воздух был пропитан возбуждением, нетерпением и чем-то ещё, тёмным и тревожным. Скайлар никогда не привязывалась к местам. Сегодня ты здесь, через месяц уже где-то ещё. Но здесь ей было не по себе. И не только потому, что именно этот город отнял у неё Кэма.

— Скайлар, клянусь Арахом, если через тридцать секунд ты не выйдешь…

— И что тогда? — лениво спрашивает она.

Даже когда Олдрик подходит почти вплотную, пытаясь подавить её одним своим присутствием, она так и не поднимает глаз.

— В этом месяце останешься без жалованья, — резко бросает он.

Скайлар лишь пожимает плечами. Они с Кэмом давно откладывали деньги, мечтая однажды открыть собственное дело. К тому же Олдрик и раньше нередко оставлял их без платы просто потому, что ему так хотелось.

— Или, — продолжает он, с трудом сдерживая раздражение, — я позволю Торину немного на тебе попрактиковаться.

На этот раз Скайлар всё-таки поднимает глаза и щурится. Он действительно может это сделать. Торину уже не раз отдавали людей на забаву. Но Скайлар он пока не трогал всерьёз.

Она расправляет плечи.

— Я уже сказала, чего хочу. Помоги мне выяснить, что с Кэмом, и я выйду на сцену. Иначе…

Она выразительно косится в сторону Амары, словно говоря: вот и довольствуйся этим.

Тем более публика уже начинает уставать от её танцев. Особенно теперь, когда весь город живёт ожиданием ведьм и всё чаще проходит мимо ловких пальцев Иззо.

Олдрик долго смотрит на неё. Она спокойно выдерживает его взгляд.

Сил почти не осталось. Почти до самого рассвета она ходила по тавернам, пытаясь разговорить людей. Но узнала немногим больше прежнего: принудительный набор действительно идёт полным ходом, а нескольких Кровных уже схватили при попытке бежать из города. Кто-то надеялся затеряться в деревнях Ватры, кто-то добраться до границы Артуреи.

— Ладно, — цедит Олдрик, сдаваясь первым. — Просто выйди на сцену, а я попробую что-нибудь разузнать. Договорились?

Она насмешливо отдаёт ему салют двумя пальцами.

— Договорились, начальник.

«Он не станет тебе помогать, если ты продолжишь его бесить, Лар.»

«Но ведь он только что согласился, разве нет? И потом, дипломатом у нас всегда была ты. А я справлюсь по-своему.»

Воображаемый разговор с Кэмом, конечно, остаётся без ответа, но Скайлар слишком хорошо представляет, каким взглядом он бы сейчас на неё смотрел. Её это не волнует. Вот найдёт его, тогда он и сможет смотреть на неё как захочет.

К «сцене» она подходит без спешки. На деле это всего лишь расчищенный Торином пятачок. Он разогнал людей одной своей внушительной фигурой. Канат уже натянут.

Освоить этот трюк им удалось всего пару месяцев назад, потому что всё снаряжение приходилось постоянно перевозить с места на место. Помог им Чующий из Саркана. Раньше он проектировал дома в столице, а потом сбежал, едва поползли слухи о принудительном наборе. О том, что он Чующий, Скайлар узнала уже после того, как оказалась с ним в постели. С его обострённой чувствительностью это оказалось… весьма любопытно. Интересно, он всё ещё в Саркане или за ним тоже уже пришли?

Амара тем временем идёт по канату на руках, и толпа заворожённо следит за каждым её движением. Когда она ловко переворачивается, спрыгивает вниз, мягко приземляется на ноги и отвешивает поклон, толпа разражается аплодисментами. Кто-то громко свистит, и Амара с улыбкой посылает воздушный поцелуй в ту сторону.

Сцена словно была создана для неё. Куда больше, чем для Скайлар.

— А теперь, — объявляет Олдрик, выходя вперёд и широко разводя руки, так что за спиной взлетает пёстрый плащ, — Клинок покажет вам, как получила своё имя.

Торин уже приготовил кинжалы и коротко кивает Скайлар. Она берёт два и начинает подниматься по лестнице. Во рту сразу чувствуется пыль, а тяжёлый запах чужого пота на мгновение перебивает дыхание.

И как люди вообще могут жить в такой тесноте?

Когда она добирается до вершины, снизу уже доносится нетерпеливый гул голосов.

Скайлар ступает на канат. Равновесие всегда давалось ей легко, будто тело само знало, что делать. Она подбрасывает оба кинжала в воздух и позволяет инстинктам вести её дальше. Они безошибочно подсказывают, когда нужно сомкнуть пальцы на рукояти, а когда держаться подальше от лезвия.

Снизу свистит Торин. Скайлар коротко кивает.

В воздух взлетает третий кинжал, затем четвёртый. Она жонглирует ими прямо на ходу, шагая по канату.

В этом есть что-то успокаивающее. Чёткий, знакомый ритм. Пожалуй, только здесь ей удаётся хоть ненадолго унять беспокойную энергию, которая вечно бурлит внутри и толкает её на безрассудства.

Снизу доносятся крики и восторженные возгласы. Скайлар никогда на них не реагирует. Да, это представление, но выступает она не ради толпы.

Если честно, именно эту часть она ненавидит сильнее всего. Ненавидит быть зрелищем для чужих глаз.

«Но ты такая красивая, когда делаешь это, Лар-Лар.»

Когда-то Кэм сказал ей это, пока учил жонглировать ножами.

«Я красивая, значит?»

Тогда она взяла кинжал и легонько постучала рукоятью по ладони.

«Опасная», тут же поправился он. «Я хотел сказать — опасная.»

— Эй, Клинок! — кричит кто-то с сильным акцентом. — Лови!

Она едва успевает понять, что происходит. Сначала раздаётся свист рассекающего воздух металла. Тело реагирует быстрее мыслей. Подбросив один кинжал вверх, Скайлар резко выбрасывает руку и перехватывает летящий нож. Внизу кто-то вскрикивает, а сама она шипит сквозь зубы и едва удерживает равновесие.

Поймала неправильно.

За лезвие.

Острое лезвие глубоко рассекает ладонь. Где-то внизу снова кричит ребёнок.

«Спокойно, Лар.»

Она даже не смотрит вниз. Высота небольшая, но грохнуться всё равно будет чертовски больно. Скайлар продолжает жонглировать, теперь уже добавив к остальным ножам тот, что кто-то швырнул в неё из толпы. Впрочем, Торин всё равно собирался подбросить ей ещё один. Вот только ладонь уже вся в крови, и каждый раз, когда пальцы смыкаются на рукояти, по руке будто пробегает раскалённая проволока.

В груди медленно закипает злость. Не глядя, Скайлар швыряет нож обратно, примерно туда, откуда он прилетел. Внизу тут же взвизгивают и шарахаются в стороны.

Какие же они жалкие.

Добравшись до конца каната, она даже не смотрит на зрителей. Просто бросает кинжалы вниз и начинает спускаться по лестнице.

Площадь гремит аплодисментами. Люди топают ногами, свистят, требуют продолжения. Краем глаза Скайлар замечает Олдрика. Тот смотрит недовольно, прищурившись. Хотя жаловаться ему не на что. Наоборот, такой переполох только сыграл им на руку и отвлёк внимание от Иззо.

Когда Скайлар спускается вниз, кровь уже капает на красную глину под ногами. Олдрик выходит вперёд объявлять следующий номер, а Амара молча протягивает ей один из своих шарфов. Скайлар забирает его без благодарности и кое-как перевязывает ладонь одной рукой. Амара даже не думает помогать.

— А теперь наш последний…

Но договорить Олдрик не успевает.

Где-то в дальнем конце площади поднимается шум. Городская стража куда-то волочёт мужчину, совсем молодого, едва ли старше самой Скайлар. Он отчаянно пытается что-то выкрикнуть, но слов уже не разобрать. По улице расходится тревожный ропот, люди начинают поспешно расступаться. Несколько человек рядом со стражниками будто собираются вмешаться, но тут появляются ещё двое, и смельчаки сразу отступают.

Что он натворил? Он Кровный? Но ведь определить Кровного по одному взгляду невозможно. Разве нет?

Под рёбрами неприятно холодеет. Скайлар смотрит на Олдрика. Тот бросает быстрый взгляд на улицу и едва заметно кивает.

Уходим.

— Уходим, — рычит Олдрик. — Раз здесь стража, значит, армия тоже где-то рядом. Сегодня их слишком много, а я не хочу оказаться в центре заварушки.

Когда она снова переводит взгляд на площадь, рядом уже оказывается Иззо. Она быстро пробирается к ним, и теперь татуировка на её коже видна совершенно ясно. Морок исчез.

Скайлар машинально крутит кольцо на пальце. На раздумья у неё всего пара секунд, хотя решение она принимает сразу.

Пока остальные вслед за Олдриком растворяются среди людей, Скайлар, наоборот, позволяет толпе подхватить себя и понести к гавани. Иззо замечает это, и Скайлар едва заметно кивает в нужную сторону.

Несколько мгновений Иззо просто смотрит на неё. Она понимает. Поколебавшись, Иззо пожимает плечами и коротко кивает в ответ. Скайлар улыбается уголком рта и исчезает в людском потоке, радуясь, что Иззо не станет её удерживать.

Попытался бы только Кэм.

«Что бы ты там ни задумала, мне уже это не нравится.»

Но это ведь ещё не значит, что идея плохая, верно?

Если честно, никакого плана у неё нет. Просто если Олдрик прав и армия действительно сегодня здесь…

«И что дальше, Лар? Собираешься выбивать сведения о Кэме из первого встречного солдата?»

Скайлар отгоняет эту мысль и позволяет толпе нести себя к гавани. Столько людей в одном месте она ещё никогда не видела.

Неужели все они действительно собрались только ради прибытия ведьм? Или надеются увидеть драконов, как предполагал Кэм? Во время прошлой дуэли Скайлар ещё не родилась, но слышала, что тогда люди съехались сюда со всех концов страны, лишь бы посмотреть, как двое наследников сражаются насмерть.

В воздухе смешиваются запахи жареной кукурузы, цитрусов, серы и пряностей. Повсюду стоят лотки с едой для тех, кто готов часами ждать прибытия ведьм. Но сквозь всё это пробивается другой запах. Тяжёлый. Сладковато-гнилой. От него к горлу сразу подкатывает тошнота.

Скайлар резко останавливается, заметив источник вони.

Впереди, на одном из драконьих постаментов, висит тело.

Женщина.

Хотя теперь уже трудно сказать наверняка. Из неё будто вытянули всю жизнь до последней капли. Она мертва, в этом сомнений нет, и под беспощадным солнцем тело уже начало разлагаться. Но дело не только в этом.

Казалось, из неё выжгли саму душу, оставив после себя пустую оболочку. Несмотря на жару, Скайлар пробирает дрожь.

У подножия постамента собрались несколько человек. Они молча раскладывают камни прямо на красной глине. Один из них, мужчина, оборачивается к Скайлар. Взгляд у него тяжёлый, мрачный, и Скайлар невольно сглатывает.

— Что случилось? — спрашивает она раньше, чем успевает прикусить язык. Ей нужно знать.

— Сказали, что она была мятежницей, — хрипло отвечает мужчина. — Только это ложь. Но им плевать. Всё равно казнили.

Мятежница.

Значит, слухи не врали. Где-то действительно есть люди, восставшие против короля. И, судя по судьбе этой женщины, дела у них идут не слишком хорошо. Скайлар не знает, что на это ответить, поэтому просто идёт дальше и снова растворяется в толпе.

— Делайте ставки! — мужчина размахивает листками бумаги, а у пояса у него позвякивает мешочек с монетами. Иззо бы мигом его обчистила. — На ведьмочку ставить выгодно! Говорят, она ростом ребёнку по плечо!

— Ещё бы, — бормочет Скайлар себе под нос, а потом уже громче спрашивает: — И с чего ты решил, что она маленькая?

Мужчина хмуро смотрит на неё и пожимает грязными плечами.

— Просто так говорят.

Скайлар фыркает.

— Звучит ужасно.

Мужчина неторопливо окидывает её взглядом с головы до ног, наверняка замечая пропитавшуюся кровью повязку на ладони. Скайлар машинально касается шпильки в волосах, но вытаскивать её не приходится. Мужчина уже отворачивается и уходит.

Она медленно выдыхает.

Соберись.

Скайлар ускоряет шаг, пробираясь к гавани, и вытаскивает шпильку из волос на случай, если придётся пустить её в дело. Сердце тут же подскакивает, когда впереди появляется шеренга солдат, выстроившихся вдоль воды. Шлемы у них украшены драконьими гребнями, а на светло-коричневой кожаной броне виднеются синие нашивки.

Что означает синий?

Под ложечкой неприятно тянет, когда Скайлар вспоминает одну деревню, через которую когда-то проходили солдаты. В тот день вся труппа пряталась в лагере, но Олдрик тогда сказал не волноваться: бояться стоит только красных. Кровных. Значит, эти Бескровные. А значит, королевская семья не особенно встревожена.

Солдаты выглядят скучающими. Некоторые лениво опираются на копья, наконечники которых напоминают драконьи хвосты. Она всё ещё может подойти к одному из них. Даже если они Бескровные, кто-нибудь наверняка знает что-то полезное.

Скайлар оказывается у самого края толпы. Вдоль пристани уже выстроили людей, а городская стража следит, чтобы никто не подходил слишком близко к воде. Она как раз пытается пробраться к солдатам, когда один из стражников замечает её. Он оказывается рядом почти мгновенно и молча отпихивает обратно. Меч висит у него на поясе, но за оружие он даже не хватается.

Когда Скайлар зло смотрит ему вслед, стражник уже уходит. Она сжимает ладонь в кулак и снова делает шаг вперёд.

«Не глупи, Лар.»

Скайлар замирает. И ведь он прав. Попасться страже — это плохая идея. Нет, всё гораздо хуже. Это может закончиться настоящей катастрофой.

По толпе уже расходится возбуждённый шёпот. Гул голосов становится всё громче и поднимается над раскалёнными улицами. А потом Скайлар слышит звук, из-за которого всё это началось.

Колокола слышны где-то за городскими стенами. А это может означать только одно.

Ведьмы прибыли