Астрид глубоко вздохнула и постучала в дверь каюты. До сих пор ей удавалось избегать матери: прошлым вечером она заперлась у себя, а утром не вышла к завтраку. Но бесконечно прятаться друг от друга невозможно, особенно когда вы плывёте на одном корабле. Лучше покончить с этим сразу.

— Входи, — донёсся голос матери.

Астрид открыла дверь, заранее готовясь к худшему.

Королева сидела у магического очага. Тёмно-розовое пламя мягко окрашивало её серебристо-белые волосы. У её ног растянулся фамильяр, занявший почти половину комнаты. Огромный золотистый медведь лениво приподнял голову, заметив Астрид, а затем снова улёгся и закрыл глаза.

Если Бьорн так спокоен, значит, мать не слишком сердится.

— Джесса рассказала мне, что произошло, — сказала мать вместо приветствия.

Она сложила письмо и повернула его так, чтобы Астрид не смогла разглядеть текст. Очень похоже на неё. Не скрытность, а скорее чрезмерная забота. Астрид это раздражало бы, если бы она давно к этому не привыкла.

— Ты тайком ушла и едва не погибла. — Мать подняла взгляд. — Во имя Никс, Астрид, как можно быть настолько безрассудной? И настолько эгоистичной?

«Как приятно снова тебя видеть», — подумала Астрид.

Мать поднялась и подошла к ней. Несмотря на жару в комнате, её высокая крепкая фигура по-прежнему была закутана в меха. Астрид сразу заметила, как сильно она похудела за последние недели. Неудивительно, это все из-за стресса. А также из-за расхода магии, которую ей приходится тратить, чтобы помогать Артурее и её народу.

Платиновый браслет на предплечье, свадебный подарок отца, теперь сидел заметно свободнее. Астрид машинально коснулась собственных браслетов на запястьях. Их ей тоже когда-то подарил отец.

— Если тебе безразлична защита, которую мы создали ради твоей безопасности, то хотя бы подумай об Артурее и о людях, которые на тебя рассчитывают.

Голос матери стал жёстче. Сейчас перед ней стояла уже не мать. Королева.

— Как он вообще сумел подобраться к тебе после всей твоей подготовки? Почему ты не использовала магию? Во имя Богини, Астрид, если тебя едва не убил какой-то Бескровный убийца, как ты собираешься пережить поединок с принцем?

— Никак, — спокойно ответила Астрид.

Либо ты выходишь на дуэль, либо умираешь. Только у Астрид выбора не было. Она выйдет на дуэль и всё равно погибнет.

Мать посмотрела на неё так, словно Астрид её ударила.

— И что теперь? Ты просто сдалась?

— Ты знаешь, что это не так. Я просто смотрю на вещи трезво. Даже если бы я владела боевой магией, не существует чар, способных убить дракона. Ведьмы куда сильнее меня проигрывали эту дуэль. Ни одна ведьма не побеждала драконьего наследника почти четыреста лет.

Астрид знала это лучше многих. Она изучила каждую дуэль в надежде найти хоть что-нибудь, что поможет ей победить принца.

— Возможно, против дракона магия бесполезна, — резко ответила мать, — но принц всё ещё человек.

Астрид коротко и невесело рассмеялась.

— Просто человек? Его называют величайшим воином за всю историю Ватры. Он связан с самым могущественным Стихийным драконом за всю историю Ватры. И он Первородный, мама. Ты сама это говорила.

Разумеется, её противником должен был стать именно Первородный, редчайший и сильнейший из Кровных Ватры. Ведьмы намного превосходят Кровных первого и второго ранга благодаря разнообразию своей магии, но с Кровными третьего ранга всё уже иначе. А если этот Кровный ещё и связан с драконом, тогда ведьма почти наверняка обречена.

Астрид медленно выдохнула.

— Он совсем не «просто человек».

— Я прекрасно знаю, кто он такой, Астрид. Но с таким настроем…

— Я не сдалась, — перебила Астрид.

Даже ей самой собственные слова казались ложью.

— И выбора у меня всё равно нет.

Нет. Её далёкий предок лишил её выбора в тот день, когда подписал Завет, вечный магический договор, по которому первенцы её рода обязаны насмерть сражаться с наследниками Ватры.

— Возможно, выбора сражаться у тебя нет. Но только ты решаешь, как встретишь этот бой.

Мать взяла её лицо в ладони.

— Только не делай глупостей. Не облегчай им задачу.

В глазах королевы горела твёрдая уверенность, и Астрид не могла с ней спорить. Королевская семья Ватры пыталась убить её всю жизнь, лишь бы не допустить до дуэли. Потому что если Астрид умрёт раньше поединка, право на Сердце останется за Ватрой.

— И всё же мы плывём прямо в Ватру. В самое драконье логово, где убить меня будет ещё проще.

Бьорн глухо зарычал, предупреждая Астрид следить за тоном.

— Мы уже это обсуждали.

Терпение матери явно было на исходе.

— Мы обязаны туда отправиться, чтобы пройти Кровную Связь. Ради твоей же безопасности.

При мысли о том, что её жизнь свяжут с жизнью принца, по спине Астрид пробежал холод. После Кровной Связи смерть одного убьёт и другого. Этот обычай соблюдают ещё со времён второй дуэли, и у него есть одно преимущество: покушения прекратятся.

По крайней мере со стороны Ватры. Вряд ли они захотят убить собственного принца.

— Нам вообще не понадобилась бы Кровная Связь, если бы нас не заставляли приезжать за несколько недель до дуэли.

— Правда? А человек, который вчера пытался тебя убить, по-твоему, не считается?

Ладно. Здесь мать права.

Астрид снова задаётся вопросом, зачем вообще посылать убийцу сейчас, если для победы над принцем ей и так понадобится чудо. Но победить она должна. Не столько ради себя, сколько ради Артуреи. Потому что эта дуэль отличается от всех предыдущих. От неё зависит судьба всего королевства.

— Меня устраивает Кровная Связь. Дело не в ней. А во всём остальном. В параде. Бале Масок. Обмере, где на нас делают ставки. Богиня, как же это унизительно. Я не понимаю, зачем они… — Астрид намеренно не говорит «вы». — зачем они заставляют нас проходить через всё это ещё до поединка.

Мать тяжело вздыхает, но в этом вздохе слышится скорее грусть, чем раздражение.

— Я знаю, что ты не хочешь через это проходить. Но это ещё и шанс. Поверь мне, я бы не заставляла тебя терпеть весь этот церемониальный фарс, если бы в нём не было смысла, хорошо?

Мать мягко сжимает её плечи, и весь запал Астрид тут же угасает. Она осторожно высвобождается из её рук, достаёт настойку и делает долгий глоток, осушая флакон до дна. Смесь помогает держать чувства под контролем. Помогает сохранять внутреннее равновесие. Ну… насколько это вообще возможно.

Интересно, существует ли настойка от драконьих принцев-убийц? Скорее всего, нет.

Мать молча наблюдает, как Астрид убирает пузырёк.

О её состоянии, по словам матери, они почти никогда не разговаривают. Её бабушка Грэм была такой же: то впадала в маниакальное возбуждение, то погружалась в непроглядную тоску. Астрид всегда казалось, что такое детство далось матери тяжело. Хотя вслух она этого никогда не признаёт.

— Не позволяй безнадёжности взять верх, моя чудесная девочка.

Астрид едва сдерживает усмешку. Мать всегда так её называла, но сама Астрид чувствовала себя совсем иначе. Не чудом. Проклятием.

— Надежда ещё есть, обещаю. Я скучала по тебе, — тихо добавляет мать и проводит рукой по её волосам.

— Я тоже скучала.

В дверь стучат, и в комнату быстрым шагом входит Джесса, а следом за ней Квинс.

— Решила, что вам не помешает хоть немного поесть.

Она ставит на стол чайник её любимого мятного чая, тарелку медового печенья и угощение для лиса и медведя: ломтики оленьего языка.

Джесса бросает на Астрид быстрый взгляд, будто извиняясь, но Астрид и не думает на неё злиться.

— Знаю, тебе не нравится, когда я начинаю этот разговор… — мать замолкает, разливая горячий чай по чашкам.

Астрид мысленно стонет.

Она надеялась, что на этот раз удастся избежать этой темы. Мать начала донимать её разговорами о фамильяре ещё с тринадцати лет, с самого совершеннолетия, будто забывая, что ведьма не выбирает фамильяра. Фамильяр сам находит ведьму.

— Не смотри на меня так. Я просто волнуюсь за тебя. Ты уже давно должна была пройти Кровную Связь.

— Как будто ты не напоминала мне об этом тысячу раз.

Связь соединяла душу ведьмы с душой фамильяра. Мать тревожило, что у Астрид до сих пор нет фамильяра. Она боялась, что Астрид окажется потомком ведьм и так никогда не сможет пройти Кровную Связь.

И всё же это было лучше, чем узнать правду. Потому что фамильяр у Астрид был.

— Ты совсем ничего не чувствуешь? Если способность наконец проявится, всё может измениться.

Если бы у неё пробудилась сила вроде той, что была у Джессы или её матери, тогда да, всё действительно могло бы измениться. Дар ведьмы и дар фамильяра пробуждаются одновременно, обычно через несколько месяцев после Связи.

Но, хотя фамильяр у Астрид был, её собственная сила до сих пор никак себя не проявила.

Поэтому, отвечая:

— Увы, мне пока с этим не повезло.

По крайней мере, не совсем.

— Что ж, пока этого не случилось, — вмешивается Джесса, ломая печенье пополам и откусывая кусочек, — мы займёмся твоей боевой магией. Особенно защитой под давлением. После вчерашнего тебе это жизненно необходимо.

— Спасибо огромное, Джесс.

— Всегда пожалуйста, Астрид.

Она улыбается и отправляет в рот вторую половину печенья.

— Она права, — добавляет мать. — Мы знаем, что магия тебе даётся. Я на собственном опыте убедилась: бесполезно ставить замки и защиту, когда рядом ты.

Хотя это не мешает ей снова и снова пытаться, мрачно думает Астрид.

— Но проблема явно связана именно с боевой магией. И после того, что случилось…

Отец.

Мать говорит о её отце.

О том дне, когда Астрид убила его, не справившись с защитным заклинанием.

— …ты должна преодолеть это до дуэли, Астрид.

Напоминать ей об этом не требовалось. Она и без того слишком хорошо это понимала.

Иногда ей казалось, что неспособность использовать боевую магию — наказание Звёзд.

Магия всегда требует равновесия. У любой магии есть цена, будь то заклинательство, зельеварение или дар.

Заклинательство истощает тело так же, как бег или танец.

Зельеварение истощает саму природу: ведьмы забирают её дары ради зелий и ядов.

А дар истощает душу. Дар ведьмы питается душой фамильяра, а дар фамильяра — душой ведьмы.

Из всех трёх путей магии только зельеварение способно убивать напрямую. Да и то смертоносных зелий существует немного, а ведьм, способных их приготовить, ещё меньше.

В тот день магия потребовала слишком высокую цену.

Астрид не смогла удержать заклинание под контролем. И теперь расплачивается за это.

Джесса поднимается со стула и хлопает в ладоши.

— Так, хватит разговоров, пора наконец…

Её перебивают крики снаружи. Корабль качается от тяжёлых шагов над головой. Астрид мгновенно вскакивает и выбегает наружу, Джесса несётся следом.

Они выбегают на нос корабля. Один из ульвенов, со змеиным фамильяром на запястье, указывает на первый солнечный луч за весь день. Судно идёт благодаря магии ремесленников её матери, поэтому путь через гору занял всего день вместо двух.

— Наконец-то, — выдыхает Джесса. — Я уже задыхалась в этих подгорных проходах.

Но Астрид её радости не разделяет. Мысли об отце снова возвращаются, и она невольно вспоминает, чем закончился её прошлый выход в большой мир. Когда-то такая жизнь была для неё привычной. Постоянное ожидание смерти. Тревога медленно сжимает грудь.

— Защита вокруг корабля всё ещё держится?

Её отца убила стрела. Металловод выпустила её ярдов с тридцати и с помощью дара направила прямо Астрид в сердце. Стрела непременно достигла бы цели, если бы не отскочила от кое-как поставленного щита. Тогда она попала в её отца.

Бесполезная. Она, тогда оказалось бесполезная.

Астрид тут же прогоняет воспоминание. Квинс подходит ближе и утыкается влажным носом ей в ладонь.

— Защиту твоей матери всё это время только усиливали. После того убийцы никто не рискнул её ослабить, — говорит Джесс.

Астрид щурится, когда корабль выходит из мрака Стор Исфьелля — огромной горы, сквозь которую проходит канал. От яркого света приходится отвести взгляд.

— Зато теперь можно тренироваться при дневном свете, — говорит Астрид, стягивая шерстяной свитер и бросая его на палубу.

Она поворачивается к Джессе, но та будто её не слышит. Глаза подруги широко распахнуты и прикованы к чему-то за спиной Астрид.

— Джесс? Что случилось?

Астрид резко оборачивается и замирает.

Нет, так не должно быть.

Они всё ещё слишком далеко на севере. Здесь до сих пор должна стоять зима. Астрид ожидала увидеть заснеженные берега и тёмные ели. Но вместо этого землю выжгло солнце. Сосны стояли иссохшими. Вода в канале стала мутной, а жёлтая трава крошилась под ветром, как солома.

Джесса так сильно впивается ей в запястье, что наверняка останется синяк.

— Скверна, — сдавленно выдыхает она, смертельно побледнев. — Я не думала… я не…

Договаривать не нужно. Астрид и так всё понимает. Они знали, что всё плохо. Но одно дело — слышать об этом. И совсем другое — увидеть своими глазами.

Пальцы Джессы сжимаются ещё сильнее, и Астрид осторожно освобождает руку.

— Посмотри на меня, Джесс. Медленно. Глубоко дыши.

Джесса делает глубокий вдох и медленно выдыхает.

— Я в порядке. Всё нормально.

Нет. Ничего не нормально.

Джесса родом из Лофойена на юге, где Скверна ударила сильнее всего. Когда ей было девятнадцать, внезапное наводнение уничтожило весь её родной город вместе почти со всеми двумя тысячами жителей. Вместе с её семьёй. Родители и две младшие сестры Джессы погибли во время наводнения, пока сама она тренировалась у ульвенов. Их тела так и не нашли.

Вот почему Астрид обязана победить принца. Вот что стоит на кону.

Скверна становится всё сильнее, и Астрид не сомневается: всё связано с Сердцем. Внутри закипает злость. Во всём виноват король Ватры. Она была уверена в этом. Он каким-то образом вмешивается в магию Сердца и не даёт ей достичь Артуреи. А без неё мир медленно умирает. Её народ страдает. Умирает.

Астрид крепко обнимает Джессу.

— Мне жаль, — шепчет она.

— Я правда в порядке.

— Ты знаешь, что рядом со мной можешь не притворяться.

— Знаю. И не притворяюсь.

Джесса осторожно высвобождается из её объятий и грустно улыбается.

— Просто… тяжело на это смотреть.

Она снова переводит взгляд на берег, и Астрид смотрит туда же.

Впереди появляется деревня. Когда корабль входит в канал, проходящий через её центр, становится ясно: здесь давно никто не живёт. Краска облупилась со стен полуразрушенных шале. Разбитые окна зияют пустыми комнатами, где давно не осталось ни следа жизни.

Поля выглядят не лучше. Когда-то высокие золотые посевы теперь почернели и увяли. Листья скрутились, стебли поникли. В воздухе висит тяжёлый запах сырости и гнили, от которого Астрид начинает мутить.

— Куда все исчезли? — тихо спрашивает Джесса.

— Многие уехали в столицу или к родственникам в другие города, — отвечает мать Астрид, подходя ближе.

Она легко касается плеча Джессы, пытаясь её успокоить.

— Хексельм пока справляется с наплывом людей. А во Дворце Лунный Шпиль сейчас живёт множество переселенцев.

Их дом. Точнее, их бывший дом.

Дворец получил своё название благодаря жемчужно-белому мрамору, из которого был построен. Он возвышался на собственном острове посреди реки Хекс. Когда-то это было любимое место Астрид во всём мире. И она рада, что теперь дворец не пустует, что он стал убежищем для людей.

Вот почему мать так часто отсутствует. Она борется со Скверной. Спасает свой народ.

— Как всё дошло до такого? — спрашивает Астрид.

— С каждым годом Скверна становится всё сильнее. И мы до сих пор не понимаем почему.

Янтарные глаза матери останавливаются на ней.

— Мы даже не знаем, с чего всё началось.

Астрид горько усмехается.

— Мы прекрасно знаем причину, это Ватра. Король всё ещё отказывается помочь?

Она и так знает ответ. Мать испробовала все дипломатические пути, лишь бы получить доступ к Сердцу и понять, что с ним происходит. Но король раз за разом отвергал её просьбы и всё отрицал.

— Он продолжает утверждать, что вмешаться в силу Сердца невозможно. Если бы мы понимали, как оно устроено, я бы могла сказать, лжёт он или нет, но…

Она устало вздыхает.

Ведьмы так давно потеряли доступ к Сердцу, что большая часть знаний о нём исчезла вместе с прошлыми поколениями. Единственная надежда остановить Скверну — если Астрид победит принца и Сердце перейдёт под защиту Артуреи.

Что почти так же вероятно, как если бы у её фамильяра вдруг выросли крылья.

— Может быть, когда мы окажемся там, всё изменится, — говорит Астрид. — Кто знает. Возможно, при личной встрече король и королева окажутся сговорчивее.

— Королева — может быть. Но власти у неё нет. А король? Никогда. Поверь мне, держись от него подальше, как от Скверны, — говорит Гвен, и Джесса тут же морщится. — Прости. Неудачное сравнение. Но я серьёзно. Держись от него как можно дальше, Астрид.

Широкая баржа мягко покачивается на воде, проходя мимо другого судна. Узнав королеву, люди на борту приветственно машут им.

Они ненадолго останавливаются, чтобы Гвен могла поговорить с ними. Оказывается, это потомки ведьм из соседнего городка, следящие за распространением Скверны.

Астрид переплетает пальцы с пальцами Джессы и слегка сжимает её руку.

Мысли беспорядочно кружатся в голове. Она знает, что не сможет победить принца.

Но кое-что сделать всё-таки может.

В Ватре она узнает всё, что сможет, о Сердце. О Скверне. Обо всём, что может помочь её матери.

До того как…Ну, до того, как умрёт.