Впервые Астрид наслаждалась ощущением растворения в пустоте. Она приземлилась на неровную землю, пошатнувшись и тяжело дыша. Ни головокружения, ни тошноты.

Зриан притянул её ближе.

— Как она?

— Готовится. — Она чувствовала это в Скайлар, словно волнами накатывали отчаяние и самоотвращение. Та готовила себя к тому, чего не хотела делать — убить Астрид.

— А ты? Как ты себя чувствуешь?

— Я не хочу об этом говорить. И даже думать не хочу. Ни о чём. — «Заставь меня забыть», — хотелось сказать ей. «Спаси меня». Но на этот раз он не мог ни заставить её забыть, ни спасти.

Он приподнял её подбородок, заставляя посмотреть на себя.

— Ты уверена, что хочешь быть здесь? Я могу проводить тебя обратно в комнату, если ты хочешь побыть с матерью и Бастетом.

Она покачала головой и сжала ворот его рубашки. Её захлестнула дикая, отчаянная решимость — почти пьянящее чувство от осознания того, как мало времени осталось. Так мало, что можно позволить себе всё, что захочешь. Она огляделась. Они стояли на балконе в восточной части замка, высоко над песчаниковыми утёсами. Внизу волны разбивались о берег, и этот звук эхом разносился в ночи.

— Где именно это «здесь»?

Несколько мгновений он всматривался в неё, словно пытаясь понять, затем уголки его губ дрогнули. Он наклонился, убрал волосы с её лица и коснулся губами её шеи, края уха. Она вздрогнула.

— Ну, прямо за этими дверями моя комната, — прошептал он, касаясь губами её кожи. — Хочешь войти?

Она просунула пальцы под ворот его рубашки на затылке, отчаянно желая ощущать его кожу.

— Да, очень этого хочу.

Он провёл носом вдоль её другого уха, поцеловал шею и спустился к ключице, а затем остановился и посмотрел на неё.

— Я говорил тебе сегодня, какая ты потрясающая? — Он провёл костяшкой пальца по её щеке. — И говорил ли я когда-нибудь, как сильно люблю твои веснушки? Почти так же сильно, как люблю эти ямочки. — Он коснулся большим пальцем уголка её рта, когда она улыбнулась. Она заметила, как дёрнулся его кадык. — Я хочу, чтобы ты осталась со мной на всю ночь. Ты останешься?

Он смотрел на неё так внимательно, с такой жадной нежностью, что у неё кружилась голова. Она высвободилась из его объятий, но не отпустила его руку, а повела к стеклянным дверям. Затем повернулась к нему лицом.

— Нет такого места ни на этом континенте, ни на моём родном, где я хотела бы быть больше, чем здесь. — Она говорила это искренне. Всем сердцем. Всей своей магией. — Я останусь с тобой. На всю ночь.

— Спасибо Араху, — выдохнул он и скользнул рукой под открытый край её платья. Она судорожно вдохнула от его прикосновения. Шероховатые мозоли на его ладони мягко скользнули по её талии, поднимаясь выше, пока его рука не коснулась тяжёлой округлости её груди. Довольная улыбка мелькнула на его лице, когда с её губ сорвался тихий стон.

Он провёл рукой ей за спину и открыл двери в свои комнаты, а другой продолжал выводить мучительно медленные круги вдоль её рёбер. Дыхание Астрид сбилось, и при каждом вдохе она ощущала прикосновение его руки к чувствительной коже и мучительно желала, чтобы его рука поднялась чуть выше.

— Идём, — сказал он, увлекая её внутрь, а затем через другую дверь в свою спальню. — Ты первый человек, которого я когда-либо впустил сюда.

Астрид остановилась.

— Ты серьёзно?

Он притянул её к себе, обнимая за спину.

— Я никогда не хотел приводить сюда никого другого. Это моё пространство, единственное место, которое принадлежит только мне. И ты первый человек, единственный человек, с которым я хочу им поделиться.

Сильное чувство собственничества поднялось в Астрид, когда она осознала это. Она вдруг поняла, как много для него значит доверять ей настолько. Она поднялась на цыпочки и обвила руками его шею. Она впилась в его губы жёстко и требовательно. Ей хотелось оставить на нём свой след всеми возможными способами, заявить на него права так, чтобы её присутствие чувствовалось ещё долго после того, как она покинет этот мир. Он застонал ей в губы, когда она провела ногтями по его плечам, дёрнув ткань рубашки.

— Сними её, — выдохнула она. — Сними всё.

Ей нужно было видеть его, нужно было коснуться каждой части его тела. Он стянул рубашку через голову, и она смотрела, любуясь игрой мышц на его руках, напряжёнными линиями живота, рельефом бицепсов. Затем он отступил на шаг, оказываясь вне её досягаемости, и она попыталась шагнуть следом, но он остановил её лёгким движением головы.

— Сними платье.

Она не послушалась. Могла только смотреть. Его тело было ещё прекраснее, чем она помнила. Свет лун, лившийся через окна, серебрил его кожу и подчёркивал тени на его теле. Шрам на его торсе отчётливо выделялся в лунном свете, и от этого он казался ещё более настоящим. И всё же ей по-прежнему трудно было поверить, что такой человек существует.

— Ты совершенен, — выдохнула она. — Ты такой великолепный.

Она едва успела осознать происходящее, как его губы снова нашли её. Он зацепил пальцами бретельки её платья и стянул их с плеч, потянул ткань вниз по рукам, освобождая её тело. Когда она осталась обнажённой до пояса, он опустился перед ней на колени, словно человек, возносящий молитву. От этого зрелища у неё закружилась голова. Она запустила пальцы в его чёрные волосы и откинула его голову назад, чтобы лучше видеть его лицо.

Он смотрел на неё снизу вверх, опуская платье всё ниже, до колен, а затем позволил ткани упасть к её ногам. Под ним ничего не было. Он медленно опустил взгляд, ненадолго закрыл глаза, осознав, что она полностью обнажена, затем снова посмотрел на неё, жадно впитывая взглядом каждую деталь. Несколько мгновений он просто стоял перед ней на коленях, словно заворожённый. Затем положил ладонь на её икру.

— Можно? — Он приподнял её ногу и коснулся туфельки. Она кивнула, чувствуя, что голос застрял в горле. Он снял одну серебряную туфельку, осторожно опустил её ногу, затем взял другую и снял вторую. И вдруг Астрид почувствовала себя беззащитной и уязвимой, несмотря на то что она стояла перед ним, а он по-прежнему оставался на коленях.

— Ямочка? — спросил он, уловив её замешательство.

Она моргнула, глядя на него сверху вниз. Возможно, завтра она умрёт. Но сейчас, рядом с ним, она никогда ещё не чувствовала себя такой живой. Она ощущала своё тело, кровь, кости, каждую мышцу, острее, чем когда-либо прежде. И всё, о чём могла думать, что он был её подарком. Последним, совершенным подарком перед тем, как всё закончится.

Он поднялся и обхватил её лицо ладонями, внимательно всматриваясь в неё. Теперь она видела ужас, который он пытался скрыть, и это странным образом приглушало её собственный страх. Она потянулась к нему и мягко поцеловала. Потом ещё раз, уже настойчивее. Он ответил на поцелуй, захватив её нижнюю губу. Его руки заскользили по её спине, бёдрам, ягодицам, и с каждым прикосновением напряжение внутри неё нарастало всё сильнее. Богиня, она могла бы его съесть.

— Можно сказать тебе одну ужасно эгоистичную вещь? — прошептала она, пока он целовал её шею там, где бился пульс. — Я хочу тебя сильнее, чем когда-либо хотела чего бы то ни было в своей жизни. — Она подумала о Сердце, о своих людях, о своём королевстве. Но это было правдой. То, что она чувствовала к Зриану, было другим. Всепоглощающим. — Завтра мне выходить на поединок, а сейчас для меня не существует ничего, кроме того, что происходит между нами. Кроме тебя.

— Ты не эгоистична, — сказал он, касаясь губами ямочки у основания её шеи. — Если уж говорить об эгоизме, то знай: будь у меня возможность выйти завтра на арену вместо тебя, я бы вышел. И если бы я мог обменять своё королевство на твою жизнь, я бы сделал это не раздумывая.

У Астрид замерло дыхание. Он не мог говорить это всерьёз. Не мог же?

Он сжал её бёдра и поднял её на руки. Она обвила ногами его талию, и теперь между ними ничего не было. Он опустил взгляд туда, где соприкасались их тела, как тогда в лесу. А когда снова посмотрел на неё, его зрачки расширились так сильно, что глаза казались почти чёрными.

— Я схожу с ума от мысли, что завтра ты должна выйти на арену. Потому что я не понимаю, как ты могла появиться в моей жизни, стать единственным человеком, к которому я когда-либо испытывал такие чувства, и тут же быть у меня отнятой. Вот что по-настоящему эгоистично.

Астрид смотрела на него, на искренность в его глазах.

— Зриан, — прошептала она, проводя пальцами по его волосам.

Он тихо застонал.

— Мне нравится, как ты произносишь моё имя.

— Как?

— Как будто это ответ на вопрос, который ты искала всю жизнь.

Он поцеловал её медленно, неторопливо, и она почувствовала улыбку на его губах.

— Как будто отчаянно хочешь меня.

Она рассмеялась, а он ухмыльнулся в ответ и усадил её на край кровати. Затем выпрямился и остался стоять перед ней, не отрывая взгляда от её обнажённого тела. Она прикусила губу, и он одобрительно хмыкнул, проводя большим пальцем по её губам. Астрид втянула его палец в рот, и он тихо выругался, резко втянув воздух.

Он убрал руку. Пальцы легли на пряжку ремня и уверенно принялись за работу. Ремень с глухим стуком упал на пол. Затем он расстегнул верхнюю пуговицу брюк. Следующую. И ещё одну. Астрид не могла отвести взгляд. От его сильного тела. От того, как перекатывались мышцы под кожей, пока он избавлялся от одежды. Наконец он остался перед ней обнажённым. На его теле не было татуировок, как у многих солдат, которых она видела. Истории его жизни рассказывали только шрамы. Она позволила взгляду скользнуть ниже. Во рту пересохло. Да. Каждая его частичка казалась ей совершенной.

На его губах играла самодовольная улыбка. Он прекрасно понимал, на что именно она смотрит. Она вскрикнула, когда он подхватил её и откинул дальше на кровать. Затем навис над ней, упираясь руками по обе стороны её головы, и посмотрел на неё сверху вниз.

— Эти ямочки. Такие. Блядь. Красивые.

Каждое слово сопровождалось поцелуем, и после каждого у Астрид перехватывало дыхание.

В комнате слышалось только её сбившееся дыхание. Она вцепилась в его руку, словно ей нужно было за что-то держаться. Ей казалось, что ещё немного, и она либо рассыплется на части, либо взорвётся изнутри. Но стоило ему положить ладонь ей на грудь, как она начала успокаиваться. Просто смотрела на него, пока он смотрел на неё. Жар его тела обжигал её. Грудь быстро вздымалась и опускалась. Она опустила взгляд и увидела его возбуждение. От одной мысли о нём у неё пересохло во рту.

Она выдохнула, когда он сел и обхватил её колени, крепко удерживая их в ладонях. Затем медленно раздвинул её ноги. Она замерла, наблюдая, как его взгляд опускается всё ниже и ниже, пока наконец не замирает. Он облизнул губы. Внизу живота всё сжалось в тугой узел. Она знала, что он видит её желание. Видит, как отчаянно её тело тянется к нему. Его рука скользнула по внутренней стороне её бедра, медленно поднимаясь выше, пока не остановилась совсем рядом с тем местом, где ей больше всего хотелось ощутить его прикосновение. Он дразнил её, поглаживая совсем рядом, и от этого желание становилось только сильнее. Она выгнулась ему навстречу, жаждая большего, и простонала его имя.

Когда ей уже казалось, что она не выдержит, он наконец уступил. Медленно провёл пальцем вокруг её клитора.

— Пожалуйста, — простонала она, отчаянно желая большего.

Он улыбнулся ей в кожу.

Затем остановился.

Она тут же ощутила их отсутствие, но он лишь крепче сжал её бёдра и подтянул ближе к себе.

Он опустил голову ниже.

— Мне нужно узнать какая ты на вкус, Астрид.

Она едва не потеряла над собой контроль от первого же движения его языка. Спина выгнулась, когда он снова провёл по ней языком, вобрал её клитор в рот, оказывая ровно то давление, которое было нужно. Стон, сорвавшийся с его губ, едва не добил её.

— Я знал. Я знал, что ты окажешься такой, блядь, сладкой.

Астрид вцепилась ему в волосы и приподняла бёдра, побуждая его взять больше, но он прижал её обратно к кровати, удерживая на месте.

— Зриан, — потребовала она.

В ответ он погрузил в неё язык. Она вскрикнула и задрожала. Он уничтожал её. Одной рукой сжимал её бедро, другой ласкал клитор, а язык то гладил её, то наказывал. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного. Никогда не хотела одновременно, чтобы что-то длилось вечно и поскорее закончилось. Его пальцы сменили язык, согнувшись внутри неё у того чувствительного местечка, пока ей не показалось, что она вот-вот забудет, кто она такая. А затем его рот снова оказался у неё между ног. Он лизал, гладил и сосал, а она зажмурилась, заставляя собственное тело выдержать эту пытку.

— Зриан, — взмолилась она.

Он уловил перемену в её голосе и замер, хотя не отстранился.

— Зриан, мне нужно, чтобы ты трахнул меня. Сейчас.

Он медленно поднялся. Его губы блестели, глаза потемнели, веки отяжелели. Она балансировала на самой грани, и один только его взгляд едва не столкнул её за неё. Астрид села, чувствуя, как дрожат руки и ноги, и провела пальцами по толстому белому шраму, пересекавшему центр его торса, затем по правой руке, по другим шрамам.

— Ты совершенен, — снова сказала она.

Словно гром, облечённый в плоть. Слишком дикий, чтобы быть просто смертным. Слишком красивый, чтобы быть просто человеком. Он лениво улыбнулся, терпеливо ожидая, куда двинется её рука дальше. Она продолжала вести пальцами по твёрдым линиям его живота, к резкому V бёдер. Затем замерла, поймала его взгляд и крепко обхватила рукой его член, погладив раз, другой. Он застонал и запрокинул голову. Она видела, как ослабевает его контроль. И ей хотелось увидеть, как он потеряет его окончательно.

— И ты мой.

Эти слова стали его погибелью. Он подхватил её и усадил к себе на колени, так что она оказалась верхом на нём, а затем поцеловал так жадно, что она поняла: к утру губы будут саднить. Какая разница. Всё равно завтра, после поединка, она умрёт. Она обвила руками его плечи, врываясь языком в его рот, ощущая собственный вкус на его губах. И, Богиня, если бы она могла умереть здесь, умереть сейчас, она была бы счастлива.

— Я твой. — Он прикусил её нижнюю губу. — Я всегда буду только твоим.

Он сжал её бёдра и приподнял её. Мышцы предплечий напряглись от усилия. Он прижал кончик члена к ней и замер.

— Смотри на меня, Астрид. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, пока я буду трахать тебя.

Звёзды. Когда он говорил такое, ей хотелось сожрать его. Он ждал, убеждаясь, что она не отводит взгляда. Затем начал входить в неё. Медленно. Мучительно медленно. Он смотрел на неё, желая увидеть, как она рассыплется. И она была готова рассыпаться ради него. Она вскрикнула, когда он вошёл полностью. Так глубоко, что ей на мгновение показалось, будто так было всегда. Будто она стала частью его, а он частью неё.

— Блядь, — выдохнул он. — Ты ощущаешься… словно была создана для меня.

Он намотал её волосы на руку и слегка оттянул голову назад, чтобы видеть её лицо. Некоторое время они не двигались. Их дыхание смешивалось. Они наслаждались ощущением двух тел, ставших одним.

— Моя, — прошептал он.

Затем опустил её на кровать, ни на миг не выходя из неё, словно сама мысль о том, чтобы разъединиться хотя бы на секунду, была невыносима. Он попытался перенести вес на руки, но она удержала его рядом, наслаждаясь тяжестью его тела. Тогда он лениво поцеловал её, словно впереди у них была целая вечность. И от этого она едва не сошла с ума. Ей нужно было, чтобы он двигался. Нужно было больше. Нужен был он.

Он прекрасно знал, чего она хотела. Откинулся назад, почти выходя из неё, затем приподнял одно её колено и снова вошёл. Она застонала. От того, как он растягивал её, входя всё глубже и глубже, прежде чем снова отступить и снова вонзиться в неё. И снова. И снова. Она вскрикнула, когда его бёдра ударились о её бёдра. Темп становился всё быстрее, превращаясь в требовательный ритм. Она отвечала на каждый толчок, двигаясь ему навстречу. Он прижался губами к её горлу и втянул кожу. Его рука на её груди гладила, сжимала, успокаивала.

Она впилась зубами ему в плечо. Он зашипел. И стал двигаться ещё жёстче. Словно поощрял её. Словно подталкивал взять от него больше. Его кровь на её языке оказалась такой же густой и сладкой, как вино. Она втянула её в рот, желая запомнить этот вкус. Поцеловала место укуса. Прошептала его имя. Смакуя его. Молясь, чтобы это безумие наконец её отпустило.

Он провёл большим пальцем по её клитору, продолжая ласкать его, когда почувствовал, как она начинает дрожать под ним.

— Кончи для меня, Астрид.

Он вобрал её сосок в рот и коснулся его кончика языком.

— Я хочу чувствовать, как ты кончаешь на мой член.

Звёзды вспыхнули у неё перед глазами. Он двигался всё быстрее. Безжалостный ритм не ослабевал. Его член раз за разом находил внутри неё именно то место. Давление внизу живота нарастало. Её магия раскрылась ему навстречу. И она сразу поняла момент, когда они соприкоснулись. Её Дар устремился навстречу его силе. Он выругался, почувствовав этот удар.

Их сущности переплелись. Горы и моря. Штормы и звёзды.

Она подошла к самому краю. Прыгнула. Упала. Исчезла.

А потом увидела звёзды. Настоящие звёзды над головой. Они телепортировались на балкон, но Зриан даже не остановился. Он смотрел на неё с благоговением и чем-то ещё. А затем вошёл в неё так сильно, что она наконец рассыпалась на части, выкрикнув его имя. Он был над ней. Его рот накрыл её рот. Он поглощал её крики, пока через неё прокатывался оргазм.

Она не могла ни говорить, ни вдохнуть. Притянула его ближе и приподняла бёдра, сжимая внутри себя. По телу пробежала дрожь, когда он произнёс её имя ей в губы, продолжая медленные глубокие толчки, пока наконец не замер над ней, тяжело дыша. Он поднял голову и посмотрел на неё. Губы были слегка приоткрыты.

— Это было…

Он покачал головой и попробовал снова.

— Ты для меня всё.

Сердце Астрид замерло. Он поцеловал её в лоб. В то место, где могла бы быть метка истинной пары. Затем посмотрел в небо.

— Мы телепортировались.

— Да, — улыбнулась она.

Потому что никогда прежде Астрид не чувствовала ничего подобного. Никогда прежде не испытывала ничего настолько сильного.

Его взгляд скользнул с неё на каменный пол балкона, и только тогда он, кажется, заметил, что Астрид лежит обнажённой под открытым небом.

— Не надо, — сказала она, угадав, что он собирается телепортировать их обратно. — Пожалуйста. Я хочу ещё немного полежать здесь. Под звёздами. С тобой.

— В таком случае…

Он перевернул её, укладывая себе на грудь. Теперь она лежала на нём, и ни одна часть её тела не касалась холодного камня. Астрид спрятала лицо у него под подбородком, и он поцеловал её в волосы. Некоторое время они лежали молча, переводя дыхание. Его пальцы рассеянно перебирали её кулон.

— Что это за созвездие? — наконец спросил он, поднимая её кулон, чтобы рассмотреть его.

— Богиня Скаойя.

— Почему Скаойя? Она ведь охотница, разве нет? Я бы не выбрал её для тебя.

Астрид улыбнулась.

— Ах, но она гораздо больше, чем просто охотница. Она выжившая: способна выстоять в самых суровых условиях, находчива и дика. Она богиня зимы — времени года, полного противоречий и суровой красоты. Она — ярчайшая звезда в созвездии далёкого северного неба, и даже луны не могут затмить её свет. Она воплощает справедливость и равновесие. Мы не поклоняемся богам так, как это принято у вас. У нас нет храмов, и мы не приносим жертв, кроме собственных тел после смерти. Но каждую ночь, когда на небе зажигаются звёзды, мы молимся им.

Зриан снова поднял её кулон, сравнил его с небом над ними, затем перевёл взгляд на Астрид.

— Беру свои слова обратно. — Он провёл пальцем по её веснушкам. — Скаойя определённо твоя богиня. Покажешь мне её?

Астрид печально покачала головой.

— Так далеко на юге её не увидеть.

— Тогда хорошо, что ты всегда носишь её с собой, — сказал он, отпуская кулон и проводя пальцем по её горлу. — У Джессы было такое же ожерелье.

Астрид сглотнула.

— Да. Было.

— Значит, часть Джессы всегда останется с тобой.

В тот момент Астрид поняла, что могла бы полюбить его. За то, что он произнёс имя её подруги. За то, что помнил её. Будь у них время, Астрид могла бы полюбить его.

Жужжание насекомых доносилось через открытое окно. Она пошевелилась и прислушалась к этому звуку в предрассветной тишине, пока Зриан массировал ей спину и покрывал поцелуями лопатки. Они лежали в постели. Астрид устроилась спиной к Зриану. Он продолжал её ласкать, и вскоре оба перестали себя сдерживать. Потом они занялись любовью, медленно и без спешки. После Астрид прижалась щекой к его груди и вдохнула его запах.

— Сделай кое-что для меня, Зриан.

— Всё, что угодно, — сказал он, и от этих слов что-то внутри неё болезненно надломилось.

— Я не хочу, чтобы ты спорил со мной или пытался меня отговорить. И уж точно не хочу слышать пустые утешения. Ты понимаешь?

Его рука замерла у неё на спине.

— Хорошо, — неуверенно ответил он.

— Спаси Скайлар от неё самой. Она хочет сжечь и себя, и весь мир заодно, но ты не позволяй ей этого. Покажи ей, что в мире ещё есть добро, за которое стоит бороться. Люди, за которых стоит бороться. В том числе мой народ. И я хочу, чтобы вы помогли моей матери. Вы оба. Она хорошая ведьма и великая королева. Помогите ей. Исправьте всё, что происходит с Сердцем, и остановите Скверну. Вы должны спасти и Артурею, и Ватру. Обещай мне это.

Ей снилась Скайлар. Молочно-белые нити силы. Гром и ветер такой мощи, что разрывали Астрид на части. Но спать ей мешали не эти бесконечно повторяющиеся смерти. Её не отпускала пустота в глазах Скайлар. То отсутствие человечности, которое Астрид уже видела прежде, когда сила Скайлар выходила из-под контроля.

Он отстранился, чтобы видеть её лицо. Он был бледнее, чем она когда-либо его видела. Его золотистая кожа выглядела так, будто Пожирательница пыталась вытянуть из него всю жизнь без остатка. Астрид вздрогнула. Почему она думала об этом сейчас, когда через несколько часов это станет её судьбой?

— Ты не… — начал он, но она перебила его.

— Я сказала, никаких споров.

Он поджал губы. Было видно, что именно это он и собирался сделать. Но его прервал стук в дверь.

— Принц? — позвал голос из-за двери.

Зриан сел, и простыня сползла с них обоих.

— Кто это? — шёпотом спросила Астрид.

Кто бы это ни был, дверь он приоткрыл, чтобы его было слышно.

Зриан поднялся с кровати, заметил её обнажённую грудь, остановился и тихо простонал.

— Это должно быть что-то чертовски важное, Джелани, — крикнул он, не сводя взгляда с Астрид.

— Это Симона, — ответил Джелани.

На его лице мгновенно отразилась тревога. Он снова подтянул на неё простыню и быстро поцеловал, прежде чем выбраться из постели и натянуть штаны.

Снаружи всё ещё стояло раннее утро. Рассвет только начинал пробиваться. И вдруг Астрид стало холодно. Страх прокатился по ней ледяной волной.

Сегодня. Поединок состоится сегодня.

Зриан даже не стал надевать рубашку. Он прошёл через другую комнату, которой Астрид не видела прошлой ночью. Послышался щелчок двери, а затем голос Джелани.

— Прости, что так рано, Зи, но дело плохо.

Зи. Он так его называл.

Теперь Астрид вспомнила, что Зриан говорил, насколько близок с этим дреком.

— Симона жива?

— Жива. Они все живы. Но не уверен, что надолго.

Что, Хель подери, происходило?

Астрид, спотыкаясь, выбралась из кровати и принялась искать платье. Вместо него она нашла на полу рубашку Зриана. Надев её, она сразу оказалась окутана его запахом. Затем вышла в соседнюю комнату, которая оказалась гостиной, где царил полный беспорядок. Книги, бумаги и одежда валялись повсюду. На столе стоял чайник, рядом были разбросаны чашки и кружки. В комнате пахло лимоном и мятой. Её любимым запахом.

— Ранения незначительные, почти всех уже схватили, — сказал Джелани, но осёкся при виде Астрид. От удивления у него даже отвисла челюсть.

Зриан обернулся и невольно посмотрел на неё ещё раз, заметив, что на Астрид была его рубашка.

— Смотри на меня, Джелани, — потребовал он.

Джелани тут же перевёл взгляд на него, прочистил горло, но промолчал.

— Всё, что ты можешь сказать мне, можно сказать и при принцессе. Где Симона? Где остальные?

— Мы не знаем, куда увезли арестованных. Их след затерялся. Скорее всего, их отправили туда же, куда исчезают остальные пропавшие Кровные. — Джелани поставил шлем на письменный стол у окна и провёл ладонью по бритой голове. — Но Симону привезли сюда. Она сидит внизу, в камерах. Не сомневаюсь, скоро её начнут допрашивать. Нужно вытащить её оттуда.

— Что происходит? — перебила Астрид. — Что случилось прошлой ночью? Почему Симона оказалась в подземельях?

Зриан подошёл и взял её за руку.

— Прошлой ночью мы узнали о перевозке призванных Кровных. Такой крупной ещё не было. Мы решили, что это может быть связано с сегодняшним поединком, потому что прежде нам не доводилось сталкиваться с конвоем таких размеров…

— Это была грёбаная ловушка, — перебил Джелани. — Они рассчитывали, что мы нападём на конвой. А когда мы добрались до него, оказалось, что кареты битком набиты проклятыми Арахом дреками.

Зриан рядом с ней весь напрягся, и Астрид охватила тревога. Неужели всё из-за того, что она сделала тогда, в Норах? Из-за меток, оставленных на каретах?

— Ловушка? — тихо спросил Зриан. В его голосе звучала угроза.

Джелани кивнул.

— Омари удалось уйти. Он обернулся летучей мышью, разыскал меня и рассказал, что произошло. А потом мы увидели, как эти ублюдки привели Симону. Я сразу отправился сюда.

— Она была в человеческом облике?

— Когда мы её увидели, да.

— Блядь, — пробормотал Зриан.

— Но, похоже, схватили её ещё в зверином облике. Должно быть, у них есть Пустотник.

Зриан покачал головой.

— Нет настолько могущественного Пустотника.

— Среди тех, о ком нам известно, нет. Но они давно наращивают силы, Зи. Ты и сам это знаешь. Теперь они пытаются отсечь нас от остальных. Когда схватили Симону, во имя Ваара, там начался настоящий хаос. Похоже, они наконец поняли, насколько далеко всё зашло, и теперь пытаются выяснить, кто ещё в замке замешан.

— Не только ты, — сказала Астрид Зриану, ошеломлённая. — Здесь есть и другие такие, как вы? Те, кто участвует в этом мятеже?

— Он не участвует в нём, принцесса. Он и есть этот мятеж, — сказал Джелани. — Он всё это начал, чёрт возьми.

У Астрид отвисла челюсть.

— Джелани, — пробормотал Зриан, — мы ещё не дошли до этой части.

— Звёзды, Зриан, а когда мы должны были до неё дойти? До того, как я выйду на поединок, или после? Времени у нас почти не осталось.

Астрид попыталась отстраниться, но Зриан крепко держал её.

— Не надо. Не отстраняйся от меня, хорошо? Я столько всего хочу тебе рассказать, но, как ты сама только что сказала, времени у нас почти нет. — Он прижался лбом к её лбу. — Никогда от меня не отстраняйся.

Астрид выдохнула, удивлённая его открытостью и тем, что он нисколько не стеснялся своих чувств при Джелани. И всё же она была этому рада, потому что меньше всего на свете ей хотелось отдаляться от Зриана. Она положила ладонь ему на грудь, и ровное биение его сердца немного её успокоило.

— Ненавижу прерывать, — ровно сказал Джелани, — но это, блядь, тоже срочно, Зи. Королева встретила их на территории замка, когда они привели Симону.

Астрид вздохнула и отпустила Зриана, но он по-прежнему держал её за руку. Когда она посмотрела на него, то увидела, как на скулах заходили желваки, а губы сжались в жёсткую линию. Всё это время он не сводил взгляда с Джелани. У дрека хватило ума выглядеть испуганным.

— Сегодня Астрид выйдет на арену. На поединок. — Другой мужчина нервно сглотнул. — Я помогу Симоне и остальным, но моя девушка должна выйти туда и сражаться за свою, блядь, жизнь. И я хотел бы провести с ней хотя бы минуту, прежде чем уйду. Понимаешь?

Джелани кивнул.

— Подожди снаружи. Я выйду через минуту.

Джелани забрал шлем и направился к двери, но у самого выхода замешкался и обернулся к Астрид.

— Удачи сегодня, принцесса Астрид. Мне жаль. Нам всем жаль, что до этого дошло.

Он одарил её слабой печальной улыбкой и вышел. Астрид и не думала, что человек, которого она едва знает, способен несколькими словами заставить её почувствовать себя понятой и одновременно ощутить такую тоску.

И тут она снова вспомнила, что сказал Зриан.

— Я твоя девушка, да?

Она провела пальцами по его челюсти, пока напряжение не отпустило.

Он перехватил её руку и прижался губами к костяшкам.

— Ещё какая, блядь, девушка.

Она была его девушкой, и только он мог назвать её так и остаться в живых. Она была его девушкой, но всего на несколько часов.

Дышать сразу стало труднее. Она услышала собственный хрип и почувствовала, как сжимается горло. Зриан подхватил её на руки и через мгновение уже сидел в кресле, держа Астрид на коленях. Он прижимал её лицо к своей шее, крепко обнимал и растирал ей спину.

— Дыши, — прошептал он. — Дыши. Медленно. Спокойно.

Она пыталась, но тело не слушалось. Чем сильнее она старалась, тем отчаяннее оно сопротивлялось. Она ненавидела звуки, которые вырывались у неё из груди, ненавидела собственную слабость.

— Вспомни, о чём мы говорили прошлой ночью, когда ты рассказала мне о своей богине. Она выжившая. И ты тоже, Астрид.

Ей удалось вдохнуть немного воздуха.

— Слушай мой голос, — сказал он низко и спокойно.

Он поднял её ладонь и прижал к своей груди.

— Сосредоточься на моём сердцебиении. Каждый удар моего сердца для тебя.

Она вцепилась в него ещё крепче.

— Я пытался, знаешь. Очень долго пытался найти способ остановить поединок, но так ничего и не нашёл. Я сдался много лет назад. До тех пор, пока не появилась ты. Я изучал Завет, говорил со всеми, кто хоть что-то в этом понимал, просиживал часы в библиотеке в надежде найти хоть что-нибудь, что могло бы разрушить заклинание, привязывающее тебя к этому поединку.

Сердце у неё стало биться ровнее, дыхание постепенно выровнялось.

— Поэтому ты всё время пропадал в библиотеке? — спросила она.

Он кивнул и поцеловал слезу на её щеке.

— Сначала потому, что думал, что Скайлар проиграет, и не мог заставить себя убить тебя до Кровной Связи.

Астрид не смогла сдержать смешок от того, с какой невозмутимостью он это произнёс.

— А потом, когда я понял, насколько сильна Скайлар, продолжил искать способ всё изменить. Я не могу вынести мысли о тебе на той арене. Не могу смириться с тем, что бессилен тебя спасти. Так что оба раза мной двигал эгоизм. Я же говорил тебе прошлой ночью, какой я эгоист.

Богиня, этот мужчина был кем угодно, только не эгоистом.

Она обхватила ладонями его лицо, но он покачал головой.

— Я не могу позволить тебе выйти на арену. Просто не ходи на поединок. Астрид, я подвёл тебя. Подвёл вас обеих.

Астрид ещё крепче прижалась к нему, ошеломлённая всем, что он сделал. Для неё. Для своего королевства. Для Кровных. Никто не знал его таким. Этого храброго, блестящего, красивого мужчину. А она знала.

— Не могу поверить, что говорю это именно сегодня. Из всех дней. Мне так повезло, что ты у меня есть. Нам всем повезло, что ты у нас есть. Но, Зриан…

Она чувствовала сбивчивый ритм его пульса и слышала его неровное дыхание.

— Я должна выйти на арену. Если не выйду, всё равно умру. А ты должен помочь Симоне. Для меня ты ничего сделать не можешь, но ей ещё можешь помочь.

Она отстранилась, взяла его за щёку и заставила посмотреть на себя.

Его взгляд был пустым, словно из него ушла сама жизнь.

Мгновение спустя его губы накрыли её губы, и поцелуй оказался таким мягким и мучительно нежным, что сердце едва не разорвалось.

— Иди, Зриан.

Он закрыл глаза и притянул её ближе.

— Зриан, иди и вытащи эту женщину из заточения. Сейчас.

Он крепко зажмурился, потом снова открыл глаза, ещё раз притянул её к себе для поцелуя, и она поняла: это прощание. Он сделает так, как она просит.

— Астрид, я…

Он замолчал.

У неё скрутило желудок. Казалось, её сейчас вырвет.

— Мне нужно, чтобы ты выжила.

— А Скайлар?

Звёзды, её и правда сейчас вырвет. Сегодня им предстояло сойтись в смертельном поединке.

Он провёл руками по волосам, измученный.

— Я не хочу, чтобы она умирала.

— Тогда о чём ты говоришь, Зриан? Иного исхода не будет. — Голос её сорвался. — Одна из нас должна умереть на этой арене.

Он посмотрел на неё.

— Я буду там, — сказал он и в последний раз коснулся её губ своими.

Потом поднялся, снял со спинки стула рубашку и надел её.

— Я буду рядом.

Она сидела неподвижно и смотрела, как он уходит. У двери он обернулся в последний раз.

У Астрид ёкнуло сердце.

— Я уже говорил тебе, я выбираю тебя. И всегда буду выбирать тебя.