Астрид подняла взгляд от гримуара и увидела топор, летящий прямо ей в голову.

Уже шесть лет никто не пытался её убить, но реакция не подвела. Она метнулась в сторону и развернулась к нападавшему как раз в тот миг, когда лезвие вонзилось в ствол дерева там, где мгновение назад была её шея.

Пошатнувшись, Астрид оступилась на неровной лесной земле. Ботинок зацепился за корень, и лодыжку пронзила боль, но Астрид не издала ни звука.

Убийца дёргал за рукоять застрявшего топора, а Астрид судорожно искала выход. Будь при ней склянки с зельями, она бы одним из них сожгла его заживо. Но склянки остались в сумке у дерева. Того самого, из которого убийца только что выдернул оружие.

Он заметил, куда она смотрит. Не сводя с Астрид глаз, мужчина подхватил сумку и швырнул её в покрытые инеем заросли.

Проклятье.

Без зелий её шансы резко таяли.

С тяжёлым сердцем она уронила книгу в снег. Как ни больно было это делать, но обе руки ей ещё понадобятся.

Ледяной ветер хлестал по щекам, пока она наблюдала за противником и пыталась угадать его следующий шаг. Магией он не пользовался. Возможно, потому что не владел ею вовсе. Значит, он был Бескровным.

Он был выше её почти на полголовы и сложен, как бык, но Астрид тренировалась с тех пор, как научилась ходить. В хороший день она бы справилась с ним. Но с этой поврежденной лодыжкой всё становилось куда сложнее.

Она осторожно перенесла вес на ногу, пытаясь понять, сможет ли убежать, однако сустав тут же подломился.

Нет, убежать не получится.

Он рванулся вперёд.

Астрид вскинула руку и растопырила пальцы. В его глазах вспыхнула паника, и на миг ей стало легче. Бескровный не должен был представлять опасности. И всё же представлял. Пока сомнения не успели захлестнуть её, пока страх окончательно не лишил решимости, она прошептала молитву Скаойе и произнесла первое заклинание, пришедшее на ум. То самое, что до сих пор являлось ей по ночам.

— Forsvare!

Мужчина вскинул руку, защищаясь, но зря.

Потому что не произошло ровным счётом ничего.

Астрид до боли прикусила губу, сдерживая крик ярости. Она была наследницей Артуреи. Принцессой-ведьмой из рода Нахштернов. Дочерью самой Гвеневры Нахштерн. И не смогла сотворить даже простейшее заклинание. Он тоже это понял.

В его взгляде мелькнуло понимание, пока холодные голубые глаза изучали её. А затем он улыбнулся. Широко. С неподдельным удовольствием.

Больной ублюдок.

— Так маленькая ведьма не умеет колдовать, — произнёс он на ватранском.

Южанин. Астрид это не удивило. Именно южане всегда охотились на неё. По крайней мере, южная знать.

Она выдернула из чёрных кожаных наручей два коротких кинжала и встала в боевую стойку, мысленно приказывая рукам не дрожать.

— Чтобы убить тебя, магия мне не нужна.

Астрид перехватила кинжалы так, чтобы тонкие рукояти легли между пальцами, а изогнутые ониксовые лезвия превратились в подобие когтей. Убийца начал обходить её по кругу, но Астрид не позволяла ему зайти за спину. Джесса слишком часто вдалбливала ей это правило.

Она следила за каждым его движением, пытаясь уловить хоть что-то, что даст ей преимущество. Но двигался он уверенно и легко. Чёрная одежда резко выделялась на фоне снега, а плаща на нём не было вовсе. Ничего, что могло бы помешать в драке. В отличие от неё.

Астрид сбросила тяжёлый плащ и невольно вздрогнула, когда ледяной воздух коснулся кожи.

Он перестал кружить вокруг неё.

— Я собирался прийти за тобой после заката, но так даже веселее.

— А, так вот почему ты весь в чёрном. А я уж решила, что ты просто идиот.

Улыбка не исчезла с его лица, но Астрид заметила, как дёрнулся правый глаз. Она его задела. Хорошо.

— Идиот здесь я? А между тем ты стоишь одна. Без охраны, без фамильяра, без магии.

Он медленно провёл языком по губам, и Астрид с трудом подавила дрожь.

— Поверить не могу, как мне повезло.

Она и сама не могла поверить в своё паршивое везение. Шесть лет она скрывалась в этих забытых богами горах, отрезанных от остального мира, и всё равно какой-то безумец сумел её найти. В этом и был смысл Исфьелля. Никто не должен был знать, как сюда попасть.

— Как ты сюда добрался? — резко спросила она.

Горная цепь Исфьелль тянулась через весь север Артурейского континента от восточного побережья до западного. Даже самые низкие вершины уходили за облака. Пересечь их было невозможно. Проход к крепости Исфьелль скрывала магия. Найти его не мог никто.

И всё же этот человек сумел.

Через несколько недель она и так умрёт. Зачем вообще пытаться её убить?

Убийца снова двинулся по кругу, не сводя взгляда с её кинжалов, затем ловко подбросил топор и поймал его за рукоять.

Жаль, что не отсёк себе руку.

— Скажем так, ваши люди стали небрежны.

Астрид замерла.

Слово «небрежность» не существовало для ульвенов. Ведьмы и ведьмаки её матери считались лучшими воинами Артуреи. А возможно, и обоих континентов.

Если этот убийца сумел выследить их, значит, он куда опаснее, чем ей хотелось думать. Богиня, нужно было что-то придумать. Продержаться до прихода Джессы. Без зелий и с повреждённой лодыжкой шансов почти не оставалось.

— Думаешь, ты первый, кто пришёл за мной?

Возможно, если держаться достаточно уверенно, он поверит.

— Пожалуйста. Я перестала считать после первой сотни.

На самом деле она бросила счёт после двадцатого покушения: после этого разница между двадцатью убийцами и двумя сотнями перестала иметь значение. Она почти забыла это чувство: адреналин, постоянный страх, жизнь в ожидании следующего удара. До Исфьелля каждый её день проходил именно так. Но после смерти отца никто больше не пытался её убить.

Астрид направила на человека в маске один из клинков.

— Ты, похоже, не понял главного. Я всё ещё жива. А значит, остальные потерпели неудачу. Как думаешь, что с ними стало?

Она провернула кинжал между пальцами.

— Выбирай. Уйдёшь сейчас — останешься жив. Останешься — умрёшь.

Он покосился на тропу между деревьями справа. Руки Астрид дрожали всё сильнее. Страх, который она так долго удерживала в узде, начал вырываться наружу. Но именно страх помогал ей выживать все эти годы. Она сместила вес, готовясь метнуть кинжал, если придётся, но повреждённая лодыжка подвела её. Нога подвернулась, и один из клинков выскользнул из пальцев в снег.

Убийца оскалился.

По позвоночнику Астрид пробежал холодок, и на этот раз дело было вовсе не в морозе.

— Неплохая попытка, ведьма.

Он метнул топор. Астрид рефлекторно шарахнулась в сторону, уходя с линии броска. Именно этого он и ждал. Пока её взгляд следил за летящим оружием, мужчина одним рывком сократил расстояние между ними, и кулак врезался ей прямо в лицо.

Хрустнула кость, и она рухнула на землю, чувствуя, как мир перед глазами тонет во тьме. Астрид попыталась подняться, но мужчина уже навалился сверху, прижимая её локти коленями. Вспышка боли подсказала, что одну руку он всё-таки сломал.

Грубые пальцы сомкнулись на её горле. Ведьма не может колдовать, если не способна говорить, хотя в её случае это уже не имело значения. Он наслаждался происходящим, и её мутило от мысли, что она проиграла какому-то безродному наёмнику. После стольких покушений она так ни разу и не сумела спасти себя сама.

Перед глазами всплыло лицо отца в день его смерти: морщинки в уголках глаз, искажённые болью, кровь в уголке рта, которую она вытирала рукавом, неподвижное тело его фамильяра рядом.

Тогда она ничем не смогла помочь, и сейчас всё повторялось вновь.

Паника постепенно отступала. Всё хорошо, сказала она себе. Так даже легче. Матери и Джессе не придётся смотреть, как она умирает. Не придётся видеть её позор перед толпой. Лучше погибнуть здесь, среди снегов, чем выйти на поединок, проклятый самими Звёздами.

Но сердце колотилось, словно боевой барабан.

Сражайся. Сражайся. Сражайся.

Она пыталась. Просто сил больше не осталось. Ей нужно было ещё немного времени. Совсем немного. Чтобы помочь своему королевству. Остановить Скверну, пожирающую его изнутри.

Слёзы покатились по щекам, когда она наконец подумала о нём. О своём фамильяре, связанном с ней душой. О том, что его не будет рядом в её последние мгновения. Что он умрёт в одиночестве. И никто, кроме Астрид, даже не узнает, что он вообще существовал.

Пальцы убийцы сильнее сжались на её горле. Воздух исчез.

И вдруг среди деревьев раздался голос.

Нечеловечески прекрасное пение окутало Астрид тёплой волной, приглушая боль. Мужчина над ней качнулся. Его пальцы разжались. Она снова смогла дышать, и каждый вдох обжигал лёгкие одновременно болью и облегчением.

Воздух разорвал нечеловеческий вопль. Убийцы больше не было сверху. Руки и пальцы Астрид закололо, когда кровь снова хлынула в онемевшие конечности. Крик перешёл в мерзкое влажное бульканье, и на мгновение ей показалось, что этот звук вырывается из её собственного горла.

Но нет, кричал убийца.

Вопль оборвался, сменившись странным чавканьем, будто зверь лакал воду из лесного ручья. Астрид медленно подняла голову на звук.

Огромный белый лис размером почти с горного льва рвал тело убийцы.

Лис повернул массивную голову через плечо. Морда была перепачкана кровью, яркой и алой, как лесные ягоды.

Астрид с облегчением выдохнула. Очень болезненным облегчением.

— Слава Звёздам.

Она схватилась за горло.

— Ты…

Кашель обжёг разодранное горло. Говорить было слишком больно. Ты мог появиться до того, как он чуть не раздавил мне гортань, хотелось сказать ей. Но жаловаться после спасения было бы неблагодарно. В конце концов, она всё ещё жива.

— И правильно. Нечего было сбегать без кулона.

Джесса вышла на поляну с таким видом, будто сама готова кого-нибудь прикончить. В одной руке она сжимала рукоять золотого хлыста, хвост которого змейкой обвивал её бёдра, а в другой держала кулон, позволявший отслеживать Астрид.

— Теперь ясно, откуда музыка, — прохрипела Астрид.

Дар Джессы заключался в её голосе. Её песня могла усыпить кого угодно. Астрид попыталась стряхнуть вязкую сонливость. Магия предназначалась не ей, поэтому её задело лишь краем, но ей всё равно казалось, будто она способна проспать целую неделю. Хотя, возможно, дело было в том, что её едва не задушили.

— Боги, ну и вид у тебя.

Сквозь раздражение в весенне-зелёных глазах Джессы наконец проступила тревога. Она наклонилась, подхватила Астрид под мышки и одним рывком подняла на ноги. Астрид резко втянула воздух, едва удержавшись на повреждённой лодыжке. Сломанная рука безвольно повисла под неестественным углом.

— Прости.

Астрид болезненно поморщилась.

Джесса изогнула бровь.

— Правда?

— Конечно, правда. Просто я…

Она тяжело выдохнула.

— Мне это было нужно. Последняя ночь в этих лесах перед… ну, сама знаешь.

Черты Джессы смягчились, и Астрид тут же захотела отвернуться. Она терпеть не могла жалость.

— Кстати, ты появилась удивительно вовремя. Решила преподать мне урок?

Джесса фыркнула.

— Едва ли. Мы пришли сразу, как Квинс взял его след.

Она кивнула на лиса.

Вот почему фамильяр вроде Квинса был бы так полезен. И дело не только в огромных клыках. Он был ищейкой, а дар многократно усиливал его чувства. Квинс мог услышать взмах крыльев морской птицы за полмили.

Голос лиса прозвучал низко и хрипло:

— На вкус он такой же мерзкий, как и на запах.

— Тогда зачем ты его ел?.. Хотя нет, лучше не отвечай.

Астрид с трудом подавила приступ тошноты, заметив внутренности, разбросанные по снегу.

— Ты же знаешь Квинса. Он вечно голоден.

Она осторожно коснулась горла.

— Насколько всё плохо?

— Не так плохо, как твоё лицо.

Джесса обхватила ладонью её щёку, и по телу Астрид тут же разлилось тепло.

— Helbre.

Заклинание исцеления, которое Астрид так и не сумела по-настоящему освоить. Впрочем, особой нужды в этом не было: она умела варить сильнейшие лечебные зелья во всей Артурее. Сначала Джесса залечила её щёку, затем руку, лодыжку и наконец горло. От нападения остались лишь желтоватые синяки.

— Ты вообще пыталась колдовать? — спросила она.

— Конечно пыталась.

— И?

— Ничего. Даже искры.

Астрид никак не могла пробиться через этот блок. Словно вместе со смертью отца умерла и её способность к боевой магии. Обычные заклинания давались ей без особых проблем, пусть она и не считалась особенно сильной ведьмой. Но стоило попытаться использовать защитное или атакующее заклинание, как магия просто исчезала, будто кто-то перекрыл источник.

— Почему ты не воспользовалась склянками?

Джесса подняла её плащ и набросила обратно на плечи.

— Они лежали на дне сумки, а сумка валялась где-то в кустах.

— Пока мы не разберёмся с твоей боевой магией и пока ты продолжаешь творить подобные глупости, не смей выходить из дома без зелий. Поняла?

Астрид кивнула. Джесса явно собиралась продолжить, но она перебила её прежде, чем та успела открыть рот.

— Пожалуйста, хватит. Я и так всё знаю.

Несколько мгновений Джесса молча смотрела на неё, затем скрестила руки на груди.

— Ладно. Квинс, найди её сумку.

Лис скользнул в заросли и почти сразу вернулся, бросив сумку Астрид к её ногам. Поблагодарив его, она первым делом принялась искать взглядом гримуар. Книга лежала в снегу и уже успела промокнуть.

Если бы Грэм была жива, она бы убила Астрид за такое обращение со своим драгоценным томом.

Поморщившись, Астрид наложила заклинание сухого тепла, надеясь, что влага не успела добраться до тонких страниц, после чего убрала книгу в сумку. Затем вытащила кожаный ремешок и стянула влажные тёмно-синие волосы в высокий хвост. Мокрые пряди казались почти чёрными. Джесса тоже красила свои ярко-жёлтые от природы волосы в тёмно-синий, чтобы походить на Астрид, хотя у корней уже проступал родной оттенок.

— Что? — спросила Астрид, заметив выражение её лица.

— Твоя мать вернулась.

— А. Значит, вот что он имел в виду.

Она кивнула в сторону мертвеца.

— Он сказал, что ваши люди стали небрежны. Наверное, проследил за мамой через тоннели.

— Давай не будем рассказывать об этом королеве. Особенно если учесть, что мы всё равно уезжаем.

— Уезжаем? Сейчас?

— Сегодня ночью.

Джесса сжала её плечо.

— Пора.

Руки Астрид медленно опустились вдоль тела.

Пора покинуть Исфьелль. Отправиться через море в Ватру, в её столицу, где через семь недель ей предстоит сразиться с принцем Зрианом насмерть. И всё ради того, чтобы решить, кому достанется Сердце — бесконечный источник магии этих земель.

Когда Астрид было восемь, родители усадили её перед собой и объяснили, что такое Поединок и чего от неё ждут. Когда закончились слёзы, крики, отрицание и первый ужас, она задала единственный вопрос, достойный труса.

Что будет, если она откажется?

Если просто не выйдет на поединок?

Артурея ведь давно не зависела от Сердца. Оно не принадлежало ей уже много веков.

Но мать лишь крепко зажмурилась, и в этом редком жесте промелькнула слабость. А потом сказала, что условия Завета не оставляют выбора.

Наследник не может отказаться.

Наследник не может сбежать.

А потом произнесла пять слов, определивших всю дальнейшую жизнь Астрид:

Ты выйдешь на поединок или умрёшь.

Астрид тяжело выдохнула. Она подняла сумку и подобрала один из своих кинжалов, а второй заметила в пасти Квинса. Забрав оружие и стараясь не смотреть на кровь, Астрид благодарно потрепала его жёсткий мех. Кроме неё, никто больше не осмеливался прикасаться к фамильяру Джессы. И никто другой не рискнул бы повторить это дважды.

— Наверное, двадцать четыре — не такой уж юный возраст для смерти, — наконец сказала она.

Джесса резко схватила её за плащ.

— Даже не смей. Слышишь? Даже не смей так говорить. Ты не проиграешь.

Глаза Джессы блестели от сдерживаемых эмоций, и от этого у Астрид болезненно сжалось сердце.

— Ох, Джесс…

Она накрыла её руки своими.

— Как бы нам обеим ни хотелось в это верить, мы знаем правду.

Потому что Джесса знала то же, что и Астрид.

У неё не было ни единого шанса пережить этот поединок.

Особенно против противника с огромным драконом, проклятым самой Хелью.