Смерть Джессы отличалась от смерти её отца.

Его смерть называли героической, благородной, трагической. Он принял стрелу, предназначавшуюся его дочери, и спас будущее королевства. Это была ужасная жертва, да, но жертва, которую люди могли принять. По крайней мере, все, кроме Астрид.

Смерть Джессы, однако, была иной. Тихой. Бессмысленной. Напрасной. Именно с этим Астрид не могла справиться, как ни пыталась последние несколько дней: Джесса умерла ради того, кто всё равно умрёт. Часть её отчаянно хотела доказать, что смерть Джессы не была напрасной. Выиграть поединок. Получить возможность владеть Сердцем. Спасти Артурею. Но для этого пришлось бы убить Скайлар, а сейчас она была одним из очень немногих людей, рядом с которыми Астрид ещё могла находиться. Более того, Скайлар стала человеком, который был ей небезразличен, и единственным человеком в этом замке, кроме Фионн, кто заботился о ней, пока мама была в отъезде. Какую жестокую шутку сыграла судьба.

Солнце только показывалось из-за горизонта, но жара уже стояла невыносимая. Астрид ждала у Королевских доков и молча смотрела, как тела Джессы и Квинса, укрытые саванами, достают из кареты и переносят в лодку, которая должна была отнести их души к Богине в Валлу — царство, куда ведьмы, фамильяры и павшие потомки ведьм отправлялись провести остаток своей бессмертной жизни. Чтобы поднять лиса, потребовались трое ульвенов.

В своей огромной пантерьей форме Бастет служил желанным укрытием от сотен зевак, собравшихся вдоль доков посмотреть на традиционные артурейские похороны. Астрид положила руку ему на бок, чтобы удержаться на ногах. Она до сих пор не могла осмыслить произошедшее. Как её маленький котёнок превратился в крылатую пантеру. Она гадала, не её ли дар стал причиной этого превращения, но в конце концов её дар исходил от него. Значит, эта форма всегда жила внутри Бастета и ждала. Но чего? Того момента, когда душа Астрид расколется от смерти Джессы? Ведь именно её душа питала дар Бастета, так же как его душа питала её собственную.

— Маленькая Ведьма.

Скайлар стояла рядом. На ней был королевско-синий костюм артурейских цветов, а серебряная шпилька удерживала рыжевато-золотые волосы на макушке.

— Как ты держишься?

Астрид смогла лишь кивнуть. Сейчас ей нужна была мама сильнее, чем когда-либо. Она отчаянно нуждалась в ней рядом, чтобы разделить это бремя. Но мама всё ещё не вернулась с Равнин, несмотря на заверения Зриана, что уже в пути. По крайней мере, так Скайлар передала его слова. Они ждали Гвен три дня, но дальше откладывать похороны было нельзя. Это было бы несправедливо по отношению к Джессе.

Словно здесь вообще осталось хоть что-то справедливое.

Один из ульвенов положил золотой кнут Джессы ей на грудь, затем сошёл с лодки и ударил кулаком в грудь. Развязав удерживавший лодку канат, он оттолкнул её от причала. Несло ли её течение или помогала магия, Астрид не знала, но лодка скользила по воде ровно и спокойно.

Хороший знак.

— Передай мне лук, — сказала Астрид Фионн, когда лодка отплыла достаточно далеко.

Фионн кивнула другому стражнику, и тот протянул длинный лук из отполированного до блеска тиса и единственную стрелу. Основание железного наконечника было обмотано промасленной тканью. От её запаха глаза начинали слезиться. Астрид сняла толстое серебряное кольцо с конца лука и надела его на сгиб указательного пальца левой руки, затем провела пальцем по тетиве, совмещая паз в кольце с льняной нитью.

— Зажгите.

Она не обращалась ни к кому конкретно. Фионн потянулась к факелу, но Скайлар вмешалась.

— Кайда может оказать эту честь.

Рептильи глаза Кайды сузились при виде Бастета. Маленький дракон по-прежнему относился к нему настороженно после превращения. Но затем она зарычала и выпустила струю огня в наконечник стрелы, пока на ткани не вспыхнули искры.

Стрела вспыхнула с глухим хлопком, и Астрид не стала медлить. Она подняла лук, прицелилась и натянула тетиву. Руки дрожали от напряжения. Выдохнула.

Стрела сорвалась с тетивы, и Астрид проследила за её полётом, пока та не вонзилась в центр лодки. Пламя мгновенно охватило лодку.

Слёз больше не осталось.

Она чувствовала себя выпотрошенной. Пустой оболочкой.

Точно такой же, каким был человек, убивший Джессу.

— Мы найдём того, кто это сделал, — сказала Скайлар, словно прочитав её мысли.

— Да, — неопределённо ответила Астрид, не отрывая взгляда от огня.

— Мы знаем то, чего не знали раньше. Это точно кто-то из замка.

Астрид стиснула зубы так сильно, что заболела челюсть. Всю свою волю она тратила на то, чтобы не вцепиться ногтями в собственную кожу. Чтобы почувствовать что угодно, кроме этого горя.

— Я знаю, каково это, — тихо сказала Скайлар так, чтобы слышала только Астрид. — Потерять друга.

Астрид не смогла посмотреть на неё, но взяла её за руку, и то странное чувство, возникшее между ними в рабочих покоях короля, снова возникло между ними. Горе было похоже на бездонную яму, которая медленно затягивала её внутрь. И Скайлар понимала это. Она единственная понимала.

— Я хочу найти их и заставить страдать, — выдавила Астрид. — Хочу, чтобы они умерли раньше меня.

Ей не нужно было объяснять Скайлар, что она имеет в виду. Они обе знали, что Скайлар слишком сильна. Что именно она выиграет поединок.

Скайлар не отшатнулась.

— И я помогу тебе. Но сначала мы должны выяснить, кто за этим стоит. И у меня есть теория.

— Думаешь, знаешь кто?

— Не здесь.

Скайлар окинула взглядом толпу ватранских придворных, дреков и ульвенов, собравшихся вокруг. Король и королева Ватры не сочли нужным прийти. Не то чтобы Астрид ожидала чего-то другого. Но Зриан пришёл.

Он сидел на Мьёльнире. Дракон отбрасывал тень почти на половину собравшихся со своего высокого каменного насеста.

Астрид подняла взгляд на принца и обнаружила, что он уже смотрит на неё.

Она поспешно отвела глаза. Она была благодарна ему за то, что сегодня он держался на расстоянии. Но, Богиня, как же больно было смотреть на него.

Ей хотелось, чтобы он просто телепортировался вниз, обнял её и забрал отсюда.

Навсегда.

Что-то на краю поля зрения привлекло её внимание. К другому концу доков причаливал корабль. А на его носу стоял гигантский золотистый медведь.

Ноги Астрид пришли в движение раньше, чем она успела это осознать. Она бросилась к кораблю, и стук её шагов по камню отдавался в ушах. Бьорн зарычал, заметив её, а затем на палубе появилась мать. Она раскинула руки, и Астрид бросилась к ней, не думая о том, что находится на виду у всех. Что на неё смотрят. Она рухнула на колени, и мать опустилась рядом, обнимая её, прижимая к себе и целуя в макушку. Беззвучные рыдания сотрясали её тело.

— Я здесь, моя чудо-девочка, я здесь. — Голос мамы звучал хрипло. — Теперь никто тебя не тронет. Я защищу тебя.

Астрид не стала её поправлять. Она лишь прижалась крепче, впитывая знакомое тепло материнских объятий, знакомый запах кожи и пчелиного воска.

— Мне так жаль Джессу. — Мама гладила её по спине. — Она была нам семьёй, — добавила она, и голос её дрогнул, отчего Астрид лишь сильнее вцепилась в неё. Влажный нос Бьорна ткнулся ей в щёку, и она машинально погладила его морду. Мама поднялась на ноги, увлекая её за собой, открыла рот, собираясь что-то сказать, но замерла. Её взгляд скользнул куда-то за плечо Астрид.

— Именем Никс…

Она осеклась, и Астрид обернулась.

Бастет поднимался на корабль. Солнечный свет переливался на его густой синевато-чёрной шерсти. Крылья были расправлены за спиной, а перья отливали фиолетовым, синим и зелёным. И глядя на него сейчас, Астрид прекрасно понимала изумление матери.

— Астрид, я… Что произошло? Это… Бастет?

— Да. Это он. — Астрид провела рукой по его шее, когда он остановился рядом.

Королева покачала головой. Неверие читалось в каждой черте её лица.

— Я никогда не слышала, чтобы фамильяр проходил через метаморфозу. Это… это невозможно.

— Невозможно? — отозвался Бастет. — Учитывая, что я стою перед тобой.

— Ты знал, — спросила Гвен, — что способен меняться?

Тот же вопрос Астрид задала ему в ночь смерти Джессы, едва осмеливаясь взглянуть на него.

— Я не знал, — ответил тогда он. — Я не уверен, что именно произошло. Всё случилось слишком быстро. Слишком много силы для этого маленького тела. А потом случилось это.

Ей стало легче, когда он признался, что сам ничего не знал, как бы эгоистично это ни звучало. Она не хотела, чтобы между ними были тайны. В ответ она рассказала ему о своём даре. Когда смогла говорить, конечно. В те редкие минуты, когда горе и ярость ненадолго отступали.

— Поразительно. — Мама всё ещё качала головой. — И ты можешь превратиться обратно? Это твой дар?

Бастет склонил голову набок.

— Хороший вопрос. Я не пробовал.

Астрид выпрямилась. Ей и в голову не приходило, что это возможно. Она просто решила, что теперь это его постоянный облик.

— Может быть, не здесь.

Астрид оглянулась на толпу, которая уже начала расходиться, но мать перебила её.

— Я бы хотела посмотреть. — Она махнула рукой. — Неважно, кто увидит. Если он действительно способен на такое, это лишь ещё одно свидетельство его силы.

Бастет ждал согласия Астрид. Когда она кивнула, он слегка склонил голову, закрыл глаза и сморщил нос от сосредоточения. Астрид почувствовала, как их связь растягивается и меняется, ощутила её тяжесть внутри себя. Мир качнулся, будто кто-то толкнул его из стороны в сторону. Затем корабль залил яркий свет, и на месте пантеры сидел маленький чёрный кот.

Бастет снова стал пантерой, а потом вновь превратился в кота.

— Благослови мою связь, — проворчал Бьорн. — Это немалый дар.

— И правда, — сказала мама.

Её лицо светилось чем-то, что совершенно не вязалось с той тьмой, которая поселилась внутри Астрид.

— А твой дар, моя чудо-девочка?

Она вся напряглась, сама не понимая почему. Возможно, потому, что до сих пор видела вдали горящую лодку и поднимающийся над ней дым. Или потому, что мама почти не говорила о смерти Джессы, зато с увлечением расспрашивала о дарах Бастета и Астрид. Она едва не отказалась отвечать, но тут же мысленно одёрнула себя за мелочность.

— Я Усилительница.

Бастет одобрительно зарычал.

— Я поняла это на Балу Масок. Оказалось, что я единственный человек, с которым Зриан может телепортироваться, — призналась она и не пропустила быстрый взгляд, которым обменялись королева и медведь. Она решила не рассказывать маме ни о том, как усилила силу Скайлар на пляже, ни о том, насколько разочарована своим даром. Разочарована тем, что сможет делать сильнее других, но никогда себя.

Мама, должно быть, услышала это в её голосе, потому что сжала её плечи и сказала:

— Ты не обычная Усилительница. Если ты смогла усилить Кровную, да ещё и Первородного, значит, твой дар необычайно силён. Представь, что ты могла бы сделать для другой ведьмы. Представь, как можешь помочь в борьбе со Скверной.

Гордость сияла в глазах матери.

— То же самое сказал Бастет.

Астрид слабо улыбнулась ему. Он рассказывал ей, как такой дар может помочь Артурее. Как способен спасти тысячи жизней. Говорил, что Джесса гордилась бы ею.

Астрид судорожно вдохнула.

— Джессе это не помогло.

Бесполезная мысль.

Она оттолкнула её прочь.

— Нет, не помогло, — согласилась мама. — Но это может помочь тебе. Это, — она указала на Бастета, затем на неё, — всё это что-то значит. Я уверена, это знак.

— Знак чего?

— Ты правда думаешь, что это совпадение? Что последняя наследница артурейских ведьм оказалась связана с тем же фамильяром, что и король Никс? С тем самым фамильяром, который нёс короля в битву против ватранских драконов и прославил наше королевство?

Перед глазами Астрид всплыл роскошный гобелен. Тот самый, который, как ей казалось, скрывал ответы, которые она искала. Возможно, мама права. Возможно, всё это действительно что-то значит, и Астрид пыталась увидеть в этом смысл. Просто она, чёрт возьми, устала. Не помогало и то, что перед глазами всё ещё стояла горящая лодка.

— А ты думаешь, это совпадение, — продолжила мама, постучав по своей платиновой наруче, — что у ватранской наследницы появился дракон Династии Огня? Первый со времён самой Куатры?

— Нет, не думаю. Но я всё равно не понимаю, чем это поможет нам. Новый дракон Скайлар означает лишь то, что король считает: Ватра обладает божественным правом править обоими континентами. Он наверняка вторгнется.

Хотя решать будет не он.

Скайлар или Зриан станут монархами, и Астрид совсем не верилось, что кто-то из них начнёт войну. Если только у них не останется другого выхода. Если с Сердцем действительно что-то не так, разве не придётся им бороться за ресурсы Артуреи?

В конце концов, Зриан сделает то, что будет лучше для его королевства.

Но Астрид вспомнила его слова в подземельях. Вспомнила то, в чём он признался ей в лесу.

«В последнее время я всё чаще задаюсь вопросом, что для меня действительно важно».

И он полетел к её матери сразу после смерти Джессы, хотя именно мать оставила этот шрам на его торсе. Звёзды, она едва не убила его. И всё равно он сделал это ради Астрид.

Вопрос уже вертелся у неё на языке, когда она заставила себя промолчать. Нет. Она не станет говорить об этом с матерью. Какой в этом смысл? Было наивно думать, что Гвен никогда не прибегала к подобным методам, когда на кону стояла жизнь её дочери или человека, которому было предначертано её убить.

Астрид понимала.

Что касается Скайлар, Астрид понятия не имела, что та станет делать, если взойдёт на трон.

Вероятно, позволит всему миру сгореть.

— Но уже одно то, что существует потомок великой Артемии, заставит их задуматься, — продолжила мама.

— Только если я выиграю, — тихо сказала Астрид.

— Ты выиграешь. У тебя есть Бастет. Первое, что ты сделаешь, когда выйдешь на арену, поставишь щиты, вскочишь ему на спину и взлетишь. Попасть по движущейся цели в воздухе? Да у неё не будет ни единого шанса.

Астрид замолчала. Мама была права. Она даже не подумала об этом. Если ей удастся подняться над Скайлар со своими флаконами…

Мысль оборвалась.

Астрид опустила голову.

— Я не хочу убивать её.

Не то чтобы она смогла, даже если бы попыталась.

Мама помолчала, внимательно глядя на дочь. Потом потянулась к ней и провела ладонью по её щеке.

— У тебя нет выбора. Ты должна её убить.

И в этом была правда. Одна из них должна убить другую.

И всё же Астрид казалось, что Скайлар — единственный человек, который по-настоящему её понимает. Ей отчаянно хотелось обсудить со Скайлар её теорию о том, кто стоит за покушениями, но она знала, что придётся подождать.

— Ты принимала своё снадобье? — мягко спросила мама.

Если честно, не принимала. Но всё равно кивнула.

Мама повела её с корабля обратно в замок. По дороге она расспрашивала Астрид, сможет ли та усилить дар Бьорна настолько, чтобы его щит накрыл их всех. Оказалось, что сможет.

Но Астрид слушала вполуха.

Она то и дело оглядывалась на горящую лодку, уплывающую к горизонту. Ждала, когда та исчезнет из виду, и одновременно страшилась этого момента. Потому что видела свою подругу в последний раз.

И знала, что пройдёт не так уж много времени, прежде чем они встретятся снова. В другом мире.