Следующие два дня Скайлар по большей части оставалась одна, не считая того, что заходила проведать Астрид, которая не подавала никаких признаков желания покинуть свою комнату. Через их связь она ощущала боль Астрид, тупую боль, гнездившуюся где-то под сердцем. Но утешать она никогда не умела; лучшее, что она могла сделать, это время от времени приносить Астрид имбирный чай. Зато проследить, чтобы с ней ничего не случилось, она могла.

Ей велели «тренироваться», но, кажется, никого особенно не волновало, делает ли она это. Аксель был занят разговорами о покушении. Все называли это покушением, хотя оно ведь было успешным, не так ли? А Зриан исчез почти сразу после того, как Астрид ушла.

Она до сих пор помнила его слова:

«Если она умрет, умрешь и ты. Так что лучше, блядь, защищай ее».

Он никому не сказал, куда направляется, прежде чем улететь на Мьёльнире, и ее тревожило, что дракона нет рядом. Она беспокоилась и за Кайду, и за себя.

Впереди по двору замка скакала Кайда. Ее красно-бронзовая чешуя мерцала в лунном свете.

Ей было чуть больше недели. От этой мысли у Скайлар сжималось сердце, потому что что, если Кайда не переживет всего этого? Она не думала об этом, когда коснулась яйца. А должна была. Да, она была Пожирательницей. Да, она была сильна, и, если бы действовала достаточно быстро, смогла бы одолеть Астрид. Но что, если Бастет нападет на Кайду? Котом он никого особенно не впечатлял. Но в облике огромной, мать его, крылатой пантеры…

«Смотри!»

Скайлар посмотрела вниз, когда Кайда бросилась в воздух, отчаянно хлопая крыльями. Ей удалось продержаться в воздухе секунду, может быть две, прежде чем она снова шлепнулась на землю.

Скайлар рассмеялась, и ее захлестнул восторг, когда Кайда выпустила самодовольное облачко дыма. Но тут же стала серьезной. Мьёльнир говорил, что до первого полета Кайды остается еще пара недель, а до поединка оставалось меньше двух.

Мьёльнир. Стоило ей подумать о нем, как в небе раздался гул, и что-то внутри нее успокоилось.

«Я здесь, Смертеносица».

Высоко над замком кружил дракон. За ним собирались грозовые тучи.

Она облегченно выдохнула. По крайней мере, за это она была благодарна.

Она увереннее направилась к крылу замка, где находились покои Астрид. Между ее пальцами играл легкий ветерок. Хотя она знала, что Фионн и ее фамильяр охраняют дверь Астрид, создавалось впечатление, будто остальным обитателям замка велели держаться подальше.

Сегодня вечером под окном Астрид уже ждал кто-то, прислонившись спиной к каменной стене. Он явно не брился несколько дней и выглядел так, будто не спал уже несколько суток. Должно быть, телепортировался прямо сюда.

— Ты вернулся, — сказала Скайлар, когда подошла достаточно близко, чтобы он ее услышал.

Его поза не изменилась.

— Ага. Скучала?

Кайда вскинула голову. Хвост у нее нетерпеливо ходил из стороны в сторону, и Скайлар поняла, что она ждет Бастета.

«Не думаю, что он в настроении играть, Малышка», — мысленно сказала Скайлар.

Раздался низкий раздраженный рык.

«Я пойду искать инспекта», — мысленно заявила Кайда.

Скайлар нахмурилась, глядя на нее.

«Инспекта», — упрямо повторила Кайда и вместе с этим послала образ огромного, совершенно непропорционального муравья.

«Насекомого», — поправила ее Скайлар.

Кайда снова зарычала, и шипы на ее хвосте застучали по земле.

Зриан рассмеялся. В его смехе слышалась усталость.

— Она свирепая малышка.

Кайда посмотрела на него, и ее ярко-золотые глаза сузились. По словам Мьёльнира, этот золотой цвет исчезнет, когда глаза обретут свой истинный оттенок. Затем она сорвалась с места и умчалась прочь, а из ее ноздрей потянулись крошечные клубы дыма. Впрочем, у нее, вероятно, хватило бы огня, чтобы спалить такого великана.

Скайлар посмотрела на окно Астрид.

— Ты поздоровался?

Он замешкался на долю секунды.

— Она не захочет меня видеть.

— Я не уверена, что это так, — тихо сказала Скайлар.

Зриан вздохнул.

— Так будет лучше.

Скайлар понимала, почему он так считает. Но происходившее между ними давно уже не умещалось в простое слово «сложно».

Она прислонилась к стене и медленно сползла вниз. Немного погодя Зриан сделал то же самое, и вскоре они уже сидели плечом к плечу.

— Где ты был? — спросила Скайлар, подтягивая колени к груди.

Он помедлил.

— Кому-то нужно было рассказать королеве, что случилось.

Скайлар нахмурилась, думая об Оттилии, а потом поняла. Королеве ведьм. Он летал в Артурею, чтобы рассказать обо всем матери Астрид. Неудивительно, что он выглядел таким уставшим. Ей хотелось расспросить его об этом. Видел ли он горы? Был ли холод невыносимым или, наоборот, приносил облегчение? Но она знала, что сейчас не время.

— Пока меня не было, случилось что-нибудь интересное? — спросил он.

— О, знаешь. Все как обычно. Скучать тут не приходится.

Они замолчали, наблюдая, как Кайда возится в траве. Ночную тишину нарушали лишь крики птиц. Если прислушаться, можно было различить ровное биение его сердца. Энергия внутри нее теперь гудела постоянно, словно стала частью ее самой.

— Зриан?

Он повернулся к ней.

Она запнулась. Возможно, он оказался не таким плохим, как ей показалось поначалу. Но он все равно был одним из них, разве нет? И все же она никак не могла выбросить из головы слова Люка на балу. А Зриан был одним из немногих, кто мог знать ответ.

— Что делают Чемпионы у Сердца?

— Откуда ты узнала это слово? — медленно спросил Зриан.

Она неопределенно махнула рукой.

— Приснилось.

Он фыркнул.

— Ладно. Чемпионов отправляют к Сердцу, чтобы защищать его. Это лишь одна из многих линий обороны вокруг него.

— Нет.

Он приподнял бровь.

— Нет?

— Не все Чемпионы способны его защищать.

Кэм был кем угодно, только не бойцом. Могли ли они оставить его там наблюдателем, как раньше использовал его Олдрик? В груди шевельнулась надежда. Возможно, именно этим он и занимается. Наблюдает. Могло быть и хуже.

— Для этого их туда и отправляют, — возразил Зриан так, будто объяснял что-то очевидное.

— Где оно? Сердце?

Она решила сменить тактику.

Он покачал головой.

— Только законному наследнику позволено это знать. Если ты выиграешь поединок, то сможешь…

— Меня это не волнует, — перебила она.

— Не волнует? Скайлар, ты вполне можешь победить.

По его лицу скользнула тень и тут же исчезла.

— Тебе пора задуматься о том, что делать, если…

— Ты не понимаешь. Моего друга призвали. Его забрали к Сердцу, и мне нужно вернуть его.

Она шумно выдохнула.

— Он был… есть мой единственный друг.

Ей нужно было, чтобы Зриан понял, почему это так важно.

— Мы были в одной труппе. После того как убили маму, они нашли меня, и я решила, что так безопаснее — не задерживаться подолгу на одном месте.

Она невесело усмехнулась.

— И это было ужасно.

Она помнила бесконечные ночи, когда лежала, свернувшись калачиком на своей походной кровати, и беззвучно плакала. До тех пор, пока не поняла, что слезами делу не поможешь. Олдрик кормил ее, учил и не был жесток. Но и добрым его назвать было нельзя. Никого из них нельзя было. Пока не появился Кэм.

— Олдрик нашел Кэма примерно через два года после того, как я присоединилась к ним. Родители выставили его на улицу ни с чем. К тому времени Олдрик уже понял, что я хорошо обращаюсь с кинжалами, но жонглировать толком так и не научилась, поэтому руки у меня вечно были перемотаны бинтами.

Она подняла ладони, показывая тонкие белые шрамы.

— Я сидела в углу и читала детскую книжку, хотя давно уже переросла ее. Это была единственная книга, которую я вообще читала. «Девочка, которая вылупилась из драконьего яйца».

— Я знаю ее, — тихо сказал Зриан. — Мама Акселя читала нам ее.

Скайлар замерла. Вспомнила, как Аксель рассказывал ей о своей матери. Представила двух мальчишек, маленьких и беззащитных. Еще до того, как они стали теми, кем были сейчас.

— Так вот. Кэм подошел и сел рядом. Он заметил бинты, но ничего не сказал. Помню, как возненавидела его в тот момент. За то, что появился еще один человек, перед которым приходилось делать вид, будто со мной все в порядке.

Несколько дней я его игнорировала. Но он продолжал приходить и садиться рядом по вечерам. Со временем я позволила ему читать вместе со мной. Так и повелось. Он не разговаривал. Просто сидел рядом.

Трудно объяснить, как много это для меня значило. Рядом с ним я чувствовала себя не такой одинокой.

— А потом однажды он послал мне образ. Крыши домов неподалеку от места, где мы остановились. И той ночью, когда все уснули, мы улизнули, забрались наверх и сидели там. Тогда мы впервые по-настоящему поговорили.

Она уже не помнила, о чем они тогда говорили. Но впервые после смерти матери смеялась по-настоящему.

— Мне жаль, — тихо сказал Зриан, — что его забрали.

Они. Не мы.

— Твое «жаль» нихуя не меняет, — ровно сказала она.

— Я знаю.

Он ненадолго замолчал.

— Я собирался это остановить, когда стану королем.

— Что ж, если королевой стану я, это закончится.

Или я сожгу каждого, кто попытается мне помешать, подумала она.

Когда Кайда вырастет, ей это будет по силам.

Впервые Скайлар позволила себе заглянуть в будущее. Увидела женщину, которой будет доступна любая власть в этом мире. И последнего огненного дракона рядом.

— Надеюсь, так и будет.

Возможно, он не говорил бы этого, если бы мог слышать ее мысли.

— Я тебя не понимаю, — прямо сказала она. — В день приезда Астрид ты помешал мне помочь одному человеку.

Зриан просто смотрел на нее.

— Переносчику, — пояснила она. — Стража увидела, как он использует свою силу, а я…

Она покачала головой.

— Забудь. Ты наверняка даже не помнишь. Просто еще один человек среди всей той суматохи. Так ведь?

— Я помню. Я не знал, что ты там была. И не пытался помешать тебе помочь ему, — добавил он прежде, чем она успела что-либо сказать.

— Тогда почему ты приземлился именно там?

Он устало вздохнул.

— Возможно, Скайлар, если бы ты перестала видеть врагов в каждом обитателе этого замка, то заметила бы, что не все поддерживают то, что делает мой отец. И что некоторые из нас по-своему пытаются поступать правильно.

Скайлар поджала губы. В тот день он и Мьёльнир приземлились между ней и Переносчиком. Между дреками и Переносчиком. А когда они снова поднялись в воздух, Переносчик исчез. Возможно, ему удалось уйти.

Так вот что он пытался сказать? Что на самом деле помогал ему?

Этого было мало. Слишком мало, если учесть, сколько еще он мог бы сделать. Но все же это было хоть что-то.

— Скайлар, — начал Зриан, и что-то в его голосе заставило ее насторожиться. — Насчет того, что ты сделала в ночь бала…

Она прищурилась, глядя на него в упор. Пусть только попробует заговорить об этом. Начнет отчитывать ее, как это сделал бы его отец.

Он поднял руки.

— Я не собираюсь тебя отчитывать. Я поступил бы так же, окажись там первым.

В его голосе мелькнула знакомая тьма, и Скайлар немного расслабилась. Эту тьму она понимала.

— Но как ты, блядь, это сделала? То, как ты убила его, я еще могу понять. Но остальное. То, как ты двигалась. То, как ты…

Он покачал головой. Скайлар не поняла, то ли его до сих пор это ужасало, то ли он просто не находил слов.

— Не знаю, — призналась она. — Я всегда умела делать что-то подобное. Ну… не совсем такое. Но, думаю, я просто умею направлять силу. Не всегда осознанно, но энергия, которую я втягиваю в себя, должна куда-то деваться.

Он долго смотрел на нее.

— Эзра так не может.

Палач.

Скайлар невольно задумалась, не было ли это еще одной из вещей, которым он собирался положить конец, став королем. Казням Пожирателей.

И ее слегка удивило, что ей хотелось в это верить.

— Не может, — согласилась она. — Но, возможно, Пожиратели просто разные. Чующие и Морокотворцы ведь тоже используют свой дар по-разному. Хотя в ту ночь все было иначе, — призналась она. — Силы было больше обычного.

Некоторое время они сидели молча. Тишину нарушало лишь нетерпеливое рычание Кайды.

Потом Зриан тихо произнес в темноту:

— Спасибо, что спасла ее.

Технически она спасала и себя тоже, но ни один из них не стал этого говорить. Наверное, потому, что Зриан и так знал: она все равно сделала бы это.

В этом не было особой логики, но, как выяснилось, Скайлар не хотела, чтобы Астрид умирала.

Не сказали они и другого. Хотя, возможно, молчание сказало все за них.

Пока что она еще могла спасать Астрид.

Но совсем скоро они сами станут друг для друга опаснее любого другого врага.