Сердце. Они отводят Чемпионов к Сердцу.

Она отпустила руку Люка. Он убежал, расталкивая людей на танцполе.

Ей нужно было с кем-то об этом поговорить. Нужно было выяснить, где находится Сердце, чтобы пойти туда и спасти Кэма.

Астрид. Астрид искала сведения о Сердце. Нужно было найти её. Выяснить, что ей известно.

— Скайлар?

Она обернулась на звук своего имени и увидела Акселя. Он шёл к ней сквозь мерцание свечей. Его взгляд скользнул по её лицу, и она не могла понять, что он там искал.

— Так быстро закончил с королевой? — её голос прозвучал насмешливо, хотя мысли были заняты совсем другим. Сердце. Нужно найти Сердце, чтобы найти Кэма. Нужно найти Астрид, снова подумала она. Но сделать это среди всех секторов Бала Масок казалось почти невозможным. Особенно если учесть, что Астрид сейчас могла быть иначе… занята…

Она медленно выдохнула. Завтра. Придётся поговорить с ней завтра.

Аксель по-прежнему смотрел на неё. Она нахмурилась:

— Что?

Он протянул руку и провёл пальцем по её челюсти, словно обвёл невидимую линию. От прикосновения по коже разбежались крошечные искорки тепла.

— Что случилось? — спросил он и опустил руку.

Она подняла ладонь к лицу, словно пытаясь стереть след его прикосновения.

— Ничего, — сказала она.

Его взгляд опустился на её обнажённые руки, и только тогда она заметила чёрные линии. Они медленно таяли, но ещё были различимы. Она пожала плечами.

— Столкнулась с кое-кем, кто был о себе слишком высокого мнения.

— Вот как?

— Ага. Решила воспользоваться случаем и проверить, насколько хорошо контролирую силу. Ты должен мной гордиться.

— Понимаю. И этот человек… всё ещё жив?

Скайлар шумно выдохнула, будто вопрос был нелепым. Хотя на самом деле ей потребовалось бы совсем немного, чтобы перейти черту. И она это знала.

— Да.

Он медленно кивнул.

— Хорошо.

— Что, никаких нотаций?

— Вряд ли я вправе читать кому-то нотации о том, как следует пользоваться своей силой, правда? И ты права. Я предпочёл бы, чтобы ты научилась её контролировать. Это может однажды спасти тебе жизнь.

Между ними повисла тишина. У их ног плясали тени. Впервые она задумалась о человеке, которого встретила той ночью в Каменном Городе. О человеке, который спас её. О человеке, который управлял тенями так, как умеют только драконы.

«Ты не Кровная. Так кто же ты?»

Но он ошибался, не так ли? Потому что, сколько бы лет она ни убеждала себя в обратном, сейчас именно её природа Пожирательницы могла стать её спасением. Интересно, что говорили уличные букмекеры. Ставили ли теперь на неё, а не на Астрид?

Аксель продолжал наблюдать за ней, словно пытался что-то понять. Возможно, разгадать её чувства. Между ними пульсировала музыка. Ритм был из тех, что заставляют кровь бежать быстрее. Кто-то проходил мимо и случайно толкнул Скайлар прямо на Акселя. Она нахмурилась и уже собиралась обернуться, чтобы найти виновника, но рука Акселя легла ей на талию и удержала на месте. Под платьем кожу обожгло теплом, и, когда она снова подняла на него взгляд, ей показалось, что его глаза стали темнее.

Несколько долгих мгновений они просто смотрели друг на друга. Что-то зыбкое и опасное возникло между ними. Наверное, всему виной были лунный цветок и вино. Должно быть, так и есть. И всё же на мгновение она представила, каково это перестать сопротивляться. Её никогда особенно не заботило, с кем спать. Она не искала в этом близости или чувств. Это была всего лишь разрядка. Но сейчас её тело хотело именно этого. Хотело его.

Вопреки здравому смыслу. Вопреки рассудку.

Нет, сказала она себе. Она не хотела его. И не хотела хотеть.

Он почти грубо схватил её за руку.

— Пошли. Уйдём отсюда.

Он потащил её сквозь дым фумки и островки теней. Судя по всему, он тоже понимал, что оставаться здесь опасно. Они миновали приветственную зону и прошли через дверь, сплетённую из коры и плюща. Скайлар глубоко вдохнула. Голова немного прояснилась. Здесь музыка звучала мягче, подражая шуму леса и другим успокаивающим звукам природы. Мелодия казалась знакомой, но Скайлар никак не могла вспомнить, где уже слышала её. Каменные стены мерцали огоньками, ветви деревьев покачивались на ветру, а неподалёку бродили художники, предлагая расписать тела зелёной и золотой краской.

Люди сидели на траве, слуги разносили фруктовые салаты и травяные чаи. Судя по хихиканью компании под деревьями слева, в чай подмешали кое-что покрепче. Аксель, похоже, и сам не знал, что делать дальше теперь, когда привёл её сюда. Он посмотрел на их руки и будто только сейчас заметил, что всё ещё держит её. Тут же отпустил.

— Ага, — согласилась она.

— Я тоже не из тех, кто держится за руки.

Она огляделась.

— Я думала, Земляных драконов не существует, — заметила она как бы между прочим.

В конце концов, даже драконы придерживались этой версии.

— Не существуют. Просто шесть секторов, видимо, оказались удобнее.

Он взглянул на неё, пока они медленно пробирались сквозь толпу.

— Ты говорила с солдатом, верно?

Значит, он заметил больше, чем хотел показать.

— Да.

Если он уже всё понял, врать не было смысла.

— Кого-то из твоих знакомых призвали? Поэтому ты хотела узнать, куда их уводят.

Верно. После её не слишком удачной попытки попросить помощи утром Кровной Связи догадаться было нетрудно. Она ничего не ответила. Только поджала губы и кивнула.

— Мне жаль.

Прозвучало искренне. И именно поэтому непривычно.

— Правда?

В её голосе прозвучала горечь. И, возможно, именно это ей сейчас было нужно. Напоминание о том, кто он такой. Почему нельзя испытывать к нему влечение. Почему нельзя начинать видеть в нём кого-то другого, кроме врага.

— Да. Я знаю, ты можешь мне не верить. И знаю, что говорил раньше: я верю в то, что мы должны сделать, чтобы сохранить Ватру в безопасности. И я по-прежнему так считаю. Я хочу защитить многих, а не избранных. Но мне всё равно жаль, что ты потеряла человека, который был тебе дорог.

Потеряла. Словно сама виновата. Словно просто не смогла удержать. А не так, будто его у неё отняли.

Он остановился и повернулся к ней.

— Если бы я мог вернуть его тебе, Скайлар, я бы вернул.

— Но ты не можешь.

— Нет. Что происходит с призывниками, от меня не зависит.

Некоторое время она раздумывала, не спросить ли его о Чемпионах, которых отводят к Сердцу. Но если он не знает, что происходит с призывниками, то откуда ему знать об этом? Всё упирается в короля, не так ли? Именно он отдаёт приказы. И только он может всё это остановить. Если только она не выиграет поединок. Если только не победит и не убьёт его раньше, чем он убьёт её.

Аксель сел на траву и вытянул перед собой длинные ноги. Немного погодя Скайлар опустилась рядом. Она сама не понимала, зачем остаётся. Зачем сидит здесь рядом с ним. И почему ей так хочется верить, что он говорит правду. Что он действительно помог бы ей, будь это в его силах.

— Знаешь, — сказал он спустя некоторое время, и она уловила в его голосе попытку разрядить разговор, — я уже бывал на такой вечеринке.

Она посмотрела на него. Он откинулся назад, опираясь на ладони.

— Когда Зриан достиг совершеннолетия, устроили бал, почти такой же. Маски тогда были не нужны, а всё было посвящено Араху и огню, но атмосфера осталась той же. — Он слегка улыбнулся. — Тебе бы понравилось.

Скайлар задумалась, чем тогда занималась бы сама. Разучивала новый номер. Исследовала очередной город вместе с Кэмом. Жонглировала кинжалами ради забавы.

— Каким он был? — спросила она.

— Довольно хорошим.

Она выразительно посмотрела на него, давая понять, что такой ответ её не устраивает.

Он рассмеялся.

И она вдруг поймала себя на том, что ей нравится его смех. Даже несмотря на то, что тут же велела себе перестать об этом думать.

— Там были потрясающие огненные представления. Их устраивали даже не Кровные, а просто люди, хорошо умеющие обращаться с огнём. Ещё был конкурс: кто дольше простоит на раскалённых углях. Конечно, победил Зриан.

Он ненадолго замолчал, и голос его изменился.

— Там была моя мать. Она должна была присматривать за Зрианом и не давать ему слишком много воли. А раз я постоянно был рядом, то и за мной тоже. — На его губах появилась улыбка, совершенно меняющая лицо. Он сразу казался моложе. — Но мне кажется, ей нравилось смотреть, как это выводит Зриана из себя. Это было ещё до армии. До того, как ему, да и нам обоим, вообще разрешили покидать замок.

До того, как убийца лишил его матери, подумала Скайлар.

— В общем, она позволила нам улизнуть и напиться. Меня потом выворачивало наизнанку. А Зриан ржал так, что чуть не описался. И мама даже слова не сказала.

— Как её звали? — спустя мгновение спросила Скайлар.

Он замолчал.

Потом тихо произнёс, словно не произносил этого имени уже много лет:

— Майя.

— Майя, — повторила Скайлар.

Она попыталась представить мать Акселя. Воительницу. Предвидящую. Женщину, которая позволила двум подросткам тайком сбежать, потому что понимала: иногда им просто нужно немного пожить.

— А твою мать как звали? — спросил он.

Она почти никогда не произносила это имя. За долгие годы она отучила себя даже думать о нём. Так было легче не возвращаться к тому, что случилось.

Но сейчас имя само сорвалось с губ.

— Оринития.

— Необычное имя.

— Ага, — согласилась Скайлар, пытаясь проглотить подступивший к горлу ком.

Оринития и Майя.

Две женщины, оказавшиеся между двумя враждующими странами. Две женщины, погибшие лишь потому, что оказались не в том месте и встретили не тех людей. Две женщины, умершие, защищая тех, кого любили.

— Какой она была? — мягко спросил Аксель.

— Не очень помню. Остались только обрывки. Песня, которую она мне пела. Но стоит попытаться её вспомнить, и слова будто теряют смысл. Помню, как она любила заставлять дом цветами. Помню, как превращала каждый переезд в маленькое приключение.

Она замолчала.

Потому что была и другая причина.

Она подумала о том, как страшно, должно быть, было её матери все эти годы. И как старательно та это скрывала.

— Я почти не помню её лица. По-настоящему не помню, — продолжила Скайлар.

После смерти матери она много раз пыталась восстановить её лицо по памяти. Но вместе с ним всегда возвращался ужас в её глазах в тот миг, когда она велела Скайлар бежать.

— У меня ничего от неё не осталось. Только это.

Она коснулась шпильки в волосах.

— Иногда мне даже трудно поверить, что она вообще существовала.

Признаваться в этом было стыдно.

Потому что если забудет она, то кто тогда будет помнить?

Аксель посмотрел на шпильку.

— Прости, что забрал её у тебя, — тихо сказал он.

— Из всего, за что тебе стоило бы извиниться…

Она закатила глаза, хотя получилось не слишком убедительно.

Потому что, как бы ей ни хотелось это отрицать, без шпильки она чувствовала себя не собой.

Воспоминание пришло неожиданно, как и все воспоминания о матери.

Мама закрепляет шпильку в её волосах. За несколько недель до своей смерти.

Словно уже знает, что произойдёт.

— Но она твоя, мама.

— Теперь она твоя. И никогда её не теряй, Скайлар. Без неё ты не найдёшь дорогу домой.

Но куда ей теперь возвращаться?

— Я хочу, чтобы ты знала, — медленно начал Аксель, — тогда я не понимал, зачем меня попросили считать эмоции командующего. Я даже не знал, что до Оттилии у короля был кто-то ещё. И понятия не имел, что они послали убийцу за твоей матерью.

Он ненадолго замолчал.

— И что собирались убить тебя, — добавил он уже тише.

И Скайлар неожиданно поняла, что рада это слышать.

Рада тому, что он произнёс это вслух.

Что не пытается делать вид, будто ничего не произошло.

Скайлар кивнула. Когда она пошевелилась, её плечо слегка коснулось его плеча.

— Я знаю.

Потому что он ведь тоже был всего лишь ребёнком, правда?

Он не мог знать.

Они выросли по разные стороны замковых стен, но оба были бессильны.

Каждый по-своему.

И всё же он остался. По-прежнему служит этим людям, даже зная, что они сделали. Наверное, он почувствовал, как изменилось её настроение, потому что заметно напрягся.

— О чём ты думаешь? — спросил он.

Голос звучал почти непринуждённо. Скайлар подозревала, что, как бы он ни старался не влиять на её эмоции, перестать чувствовать их не может. Так же как она сама не могла перестать ощущать энергию вокруг себя, где бы ни оказалась.

— Почему ты остался? После смерти матери, спустя столько лет… Почему до сих пор служишь им?

Некоторое время он молчал, перебирая пальцами траву.

— Когда умерла моя мать, отец так и не смог оправиться. Он тоже служил королю. У перевала Саркана у него было небольшое поместье.

Родиться в знатной семье. Каково это — никогда не беспокоиться о куске хлеба?

— После учёбы я должен был вернуться туда. Мне дали лучшее образование, какое только можно было получить в замке. Этим я обязан матери.

Скайлар кивнула, словно понимала, о чём он говорит. Хотя всё её образование сводилось к одной детской книге, которую она перечитывала снова и снова.

— Он покончил с собой, — ровно сказал Аксель. — После её смерти.

У Скайлар сжалось сердце. Пальцы сами собой впились в землю. Аксель смотрел перед собой.

— Потом оказалось, что поместье совсем пришло в упадок. Он надеялся, что мать вернётся и всё исправит. Так и написал мне в письме.

Последние слова прозвучали с плохо скрытой горечью.

— Грёбаный Ваар, — прошептала Скайлар. Не слишком изящно. Но других слов у неё не нашлось.

— Мне так жаль.

И это была правда. Потому что он потерял обоих родителей. Потому что она знала, каково это — остаться одной.

Он медленно вдохнул.

— Всё это было давно. Просто я пытаюсь объяснить… — Он провёл рукой по волосам. Даже не будучи Чтецом, можно было понять, как трудно ему подобрать слова. — Когда это случилось, у меня ничего не осталось. Ни семьи. Ни дома, который можно было бы назвать своим. А вдобавок Зриану пришлось в одиночку сражаться с ведьмой-убийцей. Выходит, моя мать не справилась с тем, ради чего её наняли.

— По-моему, если человек погиб, защищая кого-то, это нельзя назвать провалом.

— Король и королева могли бы посмотреть на это иначе. Некоторые правители именно так бы и решили.

Скайлар негромко фыркнула. Её раздражало и то, что такие люди вообще существуют, и то, что Аксель почему-то приводил это как довод в пользу своих правителей.

— Но они так не поступили. Королева Оттилия предложила мне остаться в замке. Дала мне место. Цель. Дом.

Снова это слово. Дом.

— И ты чувствуешь себя её должником?

— Наверное. Но не только поэтому. За эти годы я увидел, чем живёт эта страна. Я знаю, насколько важно поддерживать течение магии Сердца. Знаю, что тебе не нравятся эти методы. Имеешь право. Возможно, когда станешь королевой, ты найдёшь другой путь. Но поверь: всё, чего я хочу, чтобы страданий стало меньше. Потому что всё могло быть гораздо хуже. Несравнимо хуже.

Когда станешь королевой. Она почти не слышала остального. Эти слова застряли в голове.

— Скайлар?

Она подняла взгляд.

— Прости за то, как я обращался с тобой после твоего прибытия.

— Сегодня ты на удивление щедр на извинения.

Он пропустил её попытку смягчить разговор мимо ушей.

— Моя мать погибла, защищая Зриана. Она любила его. И я знаю, что в тот момент видела в нём не принца. Просто человека, которого нужно спасти. Но в итоге всё равно отдала жизнь ради того, чтобы он смог выйти на арену. Чтобы Ватра победила.

— А потом появилась я и всё испортила.

На этот раз ей почти удалось скрыть горечь.

— Это была не твоя вина.

— Нет. Не моя.

Она встретила его взгляд.

— Спасибо, что попытался объяснить.

На губах Акселя мелькнула едва заметная улыбка.

— Спасибо, что выслушала.

Наверное, это и было самое большое взаимопонимание, на которое они были способны. И самое большое, которого им вообще следовало искать.

Но от этого Скайлар не переставала замечать, насколько близко они сидят. Как легко было бы немного подвинуться и коснуться его бедра своим. Просто посмотреть, что произойдёт.

Лунный цветок и вино притупили осторожность. Но от этого происходящее не становилось менее настоящим.

Аксель смотрел на неё так, будто догадывался, о чём она думает. Будто ждал. Не решаясь сделать первый шаг. Не желая первым перейти черту.

И тут ночь прорезал вой. Протяжный. Отчаянный. Звериный.

Скайлар вскочила ещё до того, как успела осознать, что делает. Она не знала, что произошло. Не знала, что это за звук. Но сразу поняла: случилось что-то ужасное.

Вой раздался снова. Он перекрыл музыку и расколол ночь надвое. Остатки дурмана лунного цветка словно смыло ледяной водой.

Она бросилась к двери из коры и плюща. Аксель сразу последовал за ней.

У одного из столов уже собралась толпа. Торговец по соседству, продававший дорогие амулеты из драконьего стекла, нервно оглядывался и торопливо убирал товар.

Скайлар рванулась к месту переполоха. Сердце колотилось где-то в горле. В ушах стоял звон.

Она плечом оттеснила кого-то с дороги.

— Пропустите, пожалуйста.

Голос Акселя прозвучал спокойно и властно.

Она не знала, пустил ли он в ход свою силу, но толпа расступилась.

И они увидели тело.

Оно лежало на земле. Кровь медленно вытекала из раны в животе.

Сначала Скайлар увидела рану. Только потом заметила волосы цвета индиго, рассыпавшиеся по лицу, и маску пантеры с кружевными крыльями по бокам.

Они стояли слишком далеко, чтобы разглядеть глаза за прорезями. Но Скайлар и без того знала, какого они цвета. Цвета глубокого океана в солнечный день.

К горлу подступила тошнота. Пошатываясь, она шагнула вперёд. Никто не подходил близко. Словно так можно было остаться непричастным. Никто даже не проверил, жива ли она. Её просто оставили лежать одну. Паника накрыла Скайлар с головой. Она потянулась к женщине своей силой. Магия рвалась вперёд, готовая ухватиться за любую искру жизни. Но ничего не обнаружила.

Белый лис снова завыл.

Теперь она увидела его. Он подбегал к телу, тыкался в него носом, отскакивал назад и снова выл. Звал на помощь.

На одно короткое мгновение ледяные голубые глаза встретились с её глазами. И хотя она была ватранкой, лис словно увидел в ней единственного возможного союзника среди врагов.

Но было уже поздно.

Потому что Астрид умерла.