Холод ударил в неё, словно солёные брызги океана.

Она вздрогнула и с удовольствием ощутила мороз на коже. Лёгкие наполнил свежий воздух, принося долгожданное спокойствие. Это напоминало дом.

— Давай выпьем. — Астрид схватила Фионн за руку и потащила к столу со стеклянной скульптурой ледяного кракена — существа, обитающего только в Хорвенском океане на северо-востоке Артуреи. Из-за них плавание в тех водах считалось опасным. — Разве это не невероятно? Мы словно оказались в Исфьелле.

Она взяла кружку горячего шоколада и сделала большой глоток.

— Впечатляет, — согласилась Фионн, потягивая глинтвейн.

Арбория хлопнула хвостом по земле и принюхалась.

Астрид подошла к катку и стала наблюдать, как ватранцы пытаются освоить коньки. Она была почти уверена, что большинство из них прежде даже не слышали о таком развлечении, не говоря уже о том, чтобы попробовать. На льду падающих было больше, чем уверенно стоящих на коньках, а воздух то и дело наполнялся руганью.

Астрид ухмыльнулась Фионн.

— Покажем им, как это делается?

Фионн непринуждённо облокотилась на перила. Светлые волосы падали на простую белую маску без украшений.

— Катайся. А я с удовольствием посмотрю со стороны.

Астрид хлопнула её по спине и направилась к киоску, где пожилая женщина с лучиками морщинок вокруг сияющих глаз выдавала коньки и рукавицы. Назвав свой размер, Астрид обменяла серебристые туфельки на пару блестящих коньков. Она быстро зашнуровала их, выехала на лёд, и Фионн приветственно вскрикнула.

Астрид присела в реверансе, а затем понеслась по катку, наслаждаясь колючим ветром на лице. Она раскинула руки и рассмеялась, гадая, как им вообще удалось создать этот зимний мир.

Это была не только магия Кровных. Она знала это, потому что слышала гул преобразователя виталаса на краю катка. Количество виталаса, необходимое для питания этого места и всего бала, должно было быть астрономическим. И это никак не вязалось с тем, что она прочла в записке баронессы. Если с Сердцем что-то было не так, почему оно до сих пор производило виталас? Если только проблема не затрагивала лишь связанную с ним магию.

Она замедлилась, когда реальность вновь навалилась на неё всей тяжестью. Возможно, стоило выпить ещё лунного цветка. Позволить себе забыться хотя бы на одну ночь.

Она поискала взглядом Фионн, но вместо этого встретилась глазами с принцем, стоявшим рядом с ней. От неожиданности она запнулась, один конёк зацепился за другой.

Земля ушла из-под ног. Но прежде чем она успела упасть, по коже пробежал знакомый разряд, а чьи-то руки подхватили её.

— Ты падаешь прямо в мои объятия, Ямочка? — Зриан посмотрел на неё сверху вниз, и на его губах заиграла усмешка.

Астрид вздохнула, надеясь, что он не заметил, как сбилось её дыхание.

— Звёзды, твои попытки флиртовать становились всё хуже. — Она высвободилась из его рук и снова твёрдо встала на коньки. — Хотя в этот раз ты хотя бы поймал меня до того, как я отключилась.

— Сочту это за благодарность, — сказал он. — И пожалуйста.

Она ткнула его локтем в бок и отъехала прочь, оставив стоять среди барахтающихся соотечественников. Сойдя со льда, она переобулась обратно в туфельки и направилась к Фионн.

Зриан уже ждал её там.

— Почему ты весь вечер избегала меня?

Фионн вопросительно приподняла брови, переводя взгляд с принца на Астрид и обратно.

— А почему ты весь вечер преследовал меня? — парировала она.

Подозвав официанта, Астрид схватила стакан воды и осушила его одним глотком.

— Ты совершенно не понимал намёков.

Зриан прижал ладонь к сердцу.

— Ты ранишь меня, Астрид.

По её телу пробежала дрожь. Её имя так красиво звучало в его устах, что она готова была слушать его снова и снова.

— Фионн, верно? — Зриан повернулся к ней, переходя на артурейский. — Не оставишь нас ненадолго?

Фионн посмотрела на него так, словно он только что пнул её фамильяра, затем перевела взгляд на Астрид. Выражение её лица ясно говорило: «Кем, по-твоему, этот парень себя возомнил?» Но Астрид лишь улыбнулась.

— Всё хорошо. Я в безопасности рядом с ним.

— Клянусь собственной жизнью, с ней ничего не случится, пока она на моём попечении, — заверил Зриан Фионн.

С одной стороны, от слов о том, что она находится «на его попечении», Астрид хотелось содрать с него кожу. С другой стороны, готовность поклясться собственной жизнью ради её безопасности пробуждала совсем другие желания. Не то чтобы на нём сейчас было много одежды.

— Правда, всё в порядке. Я скоро тебя найду.

Фионн наградила её тяжёлым взглядом.

— Искать меня не придётся. Я не собираюсь спускать с тебя глаз. Буду ждать вон там.

Она указала на другую ледяную скульптуру, на этот раз серебрянобрюхого медведя.

— Даже не сомневался, — усмехнулся Зриан.

В следующее мгновение он взял Астрид за руку и телепортировался. Последним, что она успела увидеть, была Фионн, рванувшаяся к ней, прежде чем мир свернулся в ничто.

Они приземлились в снег, и Астрид резко втянула воздух, пережидая знакомый приступ головокружения после телепортации.

— Может, хватит уже так делать? Тебе никогда не приходило в голову сначала спросить разрешения?

— Но мне нравится слушать, как ты возмущаешься.

Он поддержал её за локоть. Астрид ненавидела румянец, который, как она чувствовала, уже заливал её щёки. Судя по расплывающейся усмешке, Зриан тоже его заметил.

— И потом, не то чтобы ты не могла меня остановить.

Она уже собиралась оттолкнуть его и спросить, о чём, во имя Звёзд, он вообще говорит, когда её накрыл знакомый запах. Древесный дым. Мускатный орех. Кедр. И тогда она поняла, где находится.

Лес Исфьелля.

Она замерла. Не может быть.

Астрид резко повернулась к Зриану. На этот раз в его лице была непривычная мягкость.

— Это ты сделал?

— С помощью Джессы.

Астрид чуть не поперхнулась.

— Никогда бы не подумала, что однажды услышу от тебя такие слова.

Улыбка тронула его губы.

— Поначалу она отнеслась ко мне без особого восторга. Но когда я рассказал, что задумал, согласилась помочь и поделилась деталями. Я попросил Морокотворцев и других Кровных, которые работали над этой частью бала, воссоздать Исфьелль. С помощью ваших ведьм, разумеется. И сделать так, чтобы это место оставалось тайной для всех, кроме тех, кто знает, где искать.

— И кто же знает, где искать?

— Только я, — ответил он. — И теперь ты.

Астрид молча смотрела на него. Она не могла поверить, что он сделал это для неё. Не могла поверить, что он создал этот скрытый уголок её дома. Только для неё.

— Это идеально. Я… даже не знаю, что сказать.

Она медленно повернулась, разглядывая золотые сосновые шишки и кроваво-красные ягоды остролиста. Заметив просвет между деревьями, Астрид шагнула к нему и прошла дальше.

Хруст шагов Зриана по снегу следовал за ней, пока они не вышли на каменистый берег. Перед ней раскинулось Стеклянное озеро Исфьеллера, названное так из-за своих вод, которые отражали окрестности так чётко, что невозможно было понять, где заканчивается реальность и начинается отражение. За ним возвышались горы, бесчисленные горы, высокие и укрытые снегом. Казалось, будто они и вправду оказались в Исфьелле. Иллюзия была поразительной. Она прислушалась, есть ли узнаваемый звук преобразователя виталаса: ничего. Никакого виталаса. Только чистая магия.

Астрид посмотрела на принца. Его тёмные волосы резко выделялись на фоне белого мира вокруг, а глаза мерцали серебром в приглушённом зимнем свете. Она скучала по дому сильнее всего на свете, но сейчас видела только его. Именно его ей хотелось видеть.

Она подошла к нему. Он слегка склонил голову, когда она остановилась прямо перед ним, так близко, что могла различить чёрные кольца вокруг его радужек.

— Почему?

— Это меньшее, что я мог сделать для девушки, которая спасла мне жизнь. — Она опустила взгляд, но он взял её за подбородок большим и указательным пальцами и заставил снова посмотреть на себя. — С тех пор как ты выкрикнула моё имя, этот крик не выходит у меня из головы.

Сердце забилось быстрее от его признания. От твёрдой хватки его пальцев на её подбородке. Она прочистила горло: нервы буквально душили её.

— Что ж, думаю, теперь мы квиты. Ты спас мне жизнь, я спасла тебе. Хотя Скайлар всё равно не стала бы тебя убивать.

— Я бы не был в этом так уверен… — пробормотал он и, отпустив её, приподнял бровь. — Особенно учитывая, что я никогда раньше не видел снега. Было бы обидно умереть, так и не успев его рассмотреть.

Он провёл пальцем по ветке и проследил взглядом за тем, как снег осыпался на землю.

— И что ты думаешь о моей зимней стране чудес? Она оправдала твои ожидания?

Его взгляд вновь остановился на ней, и от его пристальности у неё перехватило дыхание.

— Поверь мне, Астрид, мы уже давно превзошли любые ожидания.

Он отвёл взгляд и посмотрел на лес, на горы. Астрид прерывисто вдохнула.

— Твой дом невероятен. Не пойми меня неправильно, я, блядь, замерзаю, но понимаю, почему ты его любишь.

— Так тебе и надо за то, что выпендривался. Ты вообще понимаешь, насколько нелепо это выглядит? Я даже не могу назвать это одеждой. — Это ещё и чертовски сексуально, но вслух она этого не сказала. — Бастет буквально был в таком же костюме.

— Я проспорил Симоне. — Он усмехнулся. — Уверяю тебя, это не то, что обычно висит у меня в шкафу.

— На что спорили?

Она заправила за ухо выбившуюся прядь волос, и он проследил взглядом за этим движением.

— Не могу тебе сказать, Ямочка.

Пальцы Астрид замерли. Флирт мгновенно сменился лёгкой тревогой.

— Подожди. Вы с Симоной…?

Зриан рассмеялся.

— Арах, нет. Моя сестра гораздо больше в её вкусе.

— Ох.

Астрид отвернулась, скрывая облегчение, и посмотрела на озеро.

— Но вы с Симоной близки?

Зриан подошёл сзади и притянул её к себе, обхватив руками за обнажённую талию и устроив подбородок у неё на макушке. От неожиданности её тело напряглось. От того, насколько хорошо это ощущалось. А потом она обнаружила, что расслабляется в его объятиях, позволяя ему держать себя рядом и ощущая каждую точку соприкосновения их тел.

— Ты не против? Мне нужно твоё тепло, — тихо сказал Зриан ей на ухо, а его большой палец рассеянно поглаживал её бок.

Астрид не доверяла себе настолько, чтобы ответить вслух, поэтому просто неловко кивнула.

— Я дружу с несколькими дреками. Симона — одна из них. Ещё Джелани, которого ты могла видеть на приветственном пиру. Быть наследным принцем Ватры оставляло не так уж много возможностей для настоящей дружбы. Хотя если кто и способен это понять, так это ты.

— Могу.

У неё тоже было несколько друзей во дворце Лунный Шпиль, но эта дружба закончилась вместе с её отъездом.

— А что насчёт остальных придворных? Что ты о них думаешь?

Он коротко хмыкнул, и тёплое дыхание на её шее заставило её невольно свести лопатки.

— Аксель единственный из них, кого я способен выносить. Он мне скорее как брат.

Она повернула голову, чтобы видеть его.

— А другие территории? Бароны и баронессы? Ты… близок с кем-нибудь из них?

Зриан прищурился.

— Что ты на самом деле хочешь спросить, Ямочка? Что-то вынюхиваешь?

Он намотал прядь её волос на указательный палец и медленно погладил большим.

— Нет, — сказала она, сглотнув, когда он потянул за прядь, а затем отпустил её. — Нет, я просто спросила, как они все вписываются в вашу с отцом картину. В Артурее другая система.

Да, в Артурее всё было совсем иначе. Каждой территорией управляла группа советников, избранных народом и затем утверждённых королевой, и никто не заседал в совете по праву рождения. Только артурейская Корона передавалась от родителя к ребёнку.

Зриан крепче сжал руки вокруг неё, заставив её резко выдохнуть.

— С некоторыми я более дружен, чем с другими, хотя со всеми у меня рабочие отношения. Раньше я много путешествовал по другим территориям, по крайней мере до недавнего времени. Между нами есть определённое напряжение.

Судя по остаткам записки, которую она видела, там было больше чем «некоторое» напряжение, но она не могла сказать Зриану, что знает это.

— О? И почему же?

— Ты встречала моего отца?

Астрид тихо рассмеялась.

— Справедливо.

— Отношения между короной и баронствами сложные. — Он снова принялся рассеянно поглаживать её по рёбрам, и ей пришлось прикусить губу, чтобы не застонать. — У них другие приоритеты, чем у моего отца, или они хотят того, чего отец не готов им дать. Например, шанса попасть на Остров Драка.

— Они хотят драконов?

Последнее, что было нужно Артурее, — это ещё больше ватранских всадников, дышащих ей в спину.

— Некоторые хотят. Для себя или своих наследников. Мой отец, однако, ничего подобного не допустит. — Что ж, кажется, Астрид нашла одну вещь, в которой могла согласиться с королём. — Главным предметом спора в последнее время были призывы и рост числа сочувствующих повстанцам. Есть несколько из нас, кто не согласен с методами нынешнего режима.

«Несколько из нас», а не «из них». Он не соглашался с этой практикой, потому что кто в здравом уме мог бы согласиться? Она откинула голову ему на грудь, задаваясь вопросом, какого ада творит, и одновременно перестав об этом беспокоиться. Затем положила руки поверх его. По её телу пробежал электрический разряд, когда он коснулся губами её шеи, и она замерла от этого лёгкого прикосновения к её пульсу.

Дыши, напомнила она себе.

Просто дыши.

— Я слышала, повстанец сбежал, — сказала она, удивляясь тому, что вообще способна говорить.

В ответ он что-то промычал, и вибрация этого звука прокатилась по её коже.

— Почему? — прошептала она. Ей нужно было услышать это от него. Нужно было, чтобы он подтвердил то, что она уже знала. — Зачем ты освободил его?

Он замер, задержавшись губами у её шеи, затем через мгновение отстранился, и ей захотелось закричать от протеста. Медленно он развернул её к себе лицом. В его взгляде читалось сожаление.

— Я освободил его, потому что это было правильно. Если бы я этого не сделал, его бы казнили только за то, что он пытался помочь людям, которых забирают против их воли по какой-то сомнительной причине, которую даже я не могу постичь. Но, Астрид, — он погладил её по щеке, — никто не должен этого знать, поэтому я прошу тебя сохранить это в тайне.

Потому что это, несомненно, стоило бы ему титула, если бы король узнал, что Зриан помог повстанцу сбежать.

Она накрыла его руку своей.

— Зачем ты вообще мне это говоришь? Ты меня не знаешь. Не знаешь, можешь ли мне доверять.

Он наклонился так близко, что их носы почти соприкоснулись.

— Я знаю тебя достаточно хорошо, Астрид. Я знаю, что ты умерла бы за свою страну, будь то ради одной жизни или миллиона. Я знаю, что ты подвергла себя опасности, чтобы спасти меня, когда ничего не могла с этого получить. Я знаю, что ты не только помогала Скайлар, но и была добра к ней, несмотря на то, как сильно, должно быть, была напугана. Я знаю тебя. — Он коснулся пальцем её груди, там, где билось сердце. — И я знаю, что мало кто из нас может сравниться с тобой.

Румянец медленно разлился по её щекам и кончику носа. Она всё ещё ощущала прикосновение его пальца к своей груди. Он прочистил горло и отстранился.

— Я также надеюсь, что, если до этого дойдёт и я стану королём Ватры, а ты — королевой Артуреи, мы окажемся лучше наших предков. — Он подмигнул. — Дипломатия вместо поединков.

Астрид едва не фыркнула в ответ. Не то чтобы она не хотела улучшения отношений между континентами, но не ожидала прожить так долго. И даже если бы ей это удалось, им пришлось бы придумать, как нарушить проклятый Завет, а это было невозможно. Даже сам документ нельзя было уничтожить.

— Я не скажу ни слова, — сказала она. — Клянусь.

Если ей придётся хранить в секрете тот факт, что Зриан бесконечно лучший человек, чем его отец, значит, так тому и быть.

Он кивнул, рассеянно коснувшись шрама, пересекавшего центр его торса, и она вновь задумалась, что же произошло. Не сумев удержаться, она потянулась к нему, провела кончиками пальцев по его руке, а затем по длинному толстому белому шраму. Его тело напряглось от её прикосновения.

— Кто сделал тебе больно? — прошептала она.

Он сжал её пальцы и прижал их к своему животу.

— Это история для другого раза.

Что-то промелькнуло на его лице, и она нахмурилась. Горечь. Сожаление.

— Настолько плохо?

Он покачал головой.

— Не сейчас. — Он отвёл её руку, на мгновение сжав пальцы, прежде чем отпустить. — Я хочу, чтобы ты наслаждалась сегодняшним вечером. Наслаждалась этим местом.

Она не смогла сдержать укол отвержения, пока не заметила, как он держится. Словно борется с невидимыми цепями. Она не думала, что сама способна на такое самообладание. И когда ещё ей выпадет такой шанс? Вероятно, через две недели она всё равно умрёт, так что терять ей было нечего. Она заколебалась, затем подняла руку и снова провела по шраму, размышляя, почему у такого мужчины, как Зриан, появился этот шрам и почему он не хочет рассказывать, откуда тот взялся.

— Это было покушение, да? То, которое убило важного для тебя человека.

Его сжатая челюсть сказала ей всё.

— Ведьма сделала это.

Она провела ладонью по его прессу, поражаясь тому, насколько он твёрдый, и в то же время мягкий, даже несмотря на страх перед тем, что он может сказать.

— Это была ведьма, — признался он. — Удар должен был меня убить. Целители сказали, что чудо уже то, что я выжил. — На его губах появилась горькая улыбка. — Она мертва. Первый человек, которого я убил.

Руки Астрид слегка задрожали, потому что она понимала, что это означает: её мать послала кого-то убить его.

— Мне так жаль, Зриан…

— Не надо. Не делай этого. Мы не виноваты в решениях наших родителей. Или наших предков. Если бы это было так, мне пришлось бы приносить тебе куда больше извинений. Так что давай прекратим, пожалуйста.

Она опустила руку, но он перехватил её пальцы и вновь прижал их к своему телу, одновременно придвигаясь ближе.

— Хотя, может быть, не прекращай это.

Она с готовностью подчинилась, проводя пальцами по его груди, следуя вдоль шрама к пупку и по лёгкой россыпи волос, исчезавшей под поясом штанов. Он вздрогнул, и это принесло Астрид странное удовлетворение: то, как он отзывался на её прикосновения, какое влияние она на него оказывала. И он был прав: она не виновата в том, что сделала её мать, а он не нёс ответственности за действия или бездействие своего отца. Ей следовало спросить его о Сердце, спросить, всё ли с ним в порядке, но она находилась во власти Зриана, его близости, а лунный цветок делал её пленницей собственных чувств.

— Если ты продолжишь прикасаться ко мне так, — тихо сказал он, закрывая глаза, — я могу сделать всё, что ты пожелаешь.

— Что-то похуже измены?

Он тихо рассмеялся, и напряжение немного отпустило его. Открыв глаза, он не сводил с неё взгляда.

— Измена ли это — хотеть спасти свой народ? Исправить ошибки моей семьи? — Он погладил её по щеке, а затем провёл большим пальцем по нижней губе. — Измена ли это — желать тебя так чертовски сильно? Потому что я знаю, что не должен хотеть тебя, но, Астрид, когда дело касается тебя, я ловлю себя на мыслях…

Он замолчал и покачал головой.

— Скажем так, в последнее время я начал сомневаться в своих приоритетах.

Если бы её не окружала зима, она бы, наверное, уже сгорела заживо.

— Спасибо, — прошептала она. — За то, что честен со мной.

Он провёл костяшкой пальца по краю её маски, потянулся к завязкам и развязал их, позволяя маске упасть на землю.

— Я хочу, чтобы ты знала настоящего меня.

Без маски она чувствовала себя обнажённой и уязвимой, но и он сделал себя уязвимым. Она положила ладонь ему на грудь, чувствуя ровный ритм сердца.

— Мне нравится настоящий ты, — сказала она и готова была поклясться, что его сердце на мгновение сбилось с ритма. — Мне нравится весь ты, даже те части, которые меня пугают. Иногда, — она подняла взгляд к его глазам, — особенно эти части.

Она всё ещё говорила, когда его губы накрыли её губы, крадя последние слова. Её тело отозвалось мгновенно: мягкое прижалось к твёрдому, она таяла в нём, пока его пальцы путались в её волосах. Его полные губы нерешительно касались её рта, и низкий, отчаянный стон, жадный и голодный, вырвался из него, когда она наконец ответила на поцелуй. Богиня, он был божественен на вкус, и она задавалась вопросом, существует ли на свете что-нибудь или кто-нибудь столь же восхитительный, как Зриан.

Его губы стали настойчивее, раздвигая её губы, и язык скользнул в её рот, дразня и лаская. Из глубины её горла вырвался хнычущий звук, непроизвольный, и он ответил рычанием; отзвук его удовольствия прокатился по ней. Затем он поднял её и прижал к дереву, целуя сильнее. Глубже. Она обвила ногами его талию и сцепила лодыжки, удерживая его там, где хотела.

Она провела руками по его рукам, по груди, нащупала застёжку доспеха и ослабила её. Его крылья упали на землю. Эти нелепые крылья. Она сжала его плечи, притягивая ближе, и его руки крепче сомкнулись на её бёдрах. Его кожа оказалась такой же гладкой, как она и представляла, и ей захотелось прижаться к ней губами, попробовать её на вкус, изучить каждую её часть. Все разумные мысли покинули её, вытесненные прикосновением его губ, его сбивчивым дыханием, его умелыми руками.

Он отстранился, и её тело запротестовало против потери его тепла. Она схватила его за затылок и попыталась снова поцеловать, но он воспротивился. Вместо этого прижался лбом к её лбу, а она положила ладони на его вздымающуюся грудь, наблюдая, как он пытается совладать с дыханием, с самим собой. Под её взглядом принц словно терял самообладание, и она никогда не видела ничего более пьянящего, чем Зриан в её власти.

— Ты знаешь, как сильно я хотел этого? — сказал он, целуя уголок её рта, потом ещё один поцелуй оставил чуть ниже уха. — С тех пор как увидел, как ты зубами вырвала мужчине глотку. — Он провёл языком по бьющейся жилке на её шее, и ей захотелось, чтобы он укусил её, пустил кровь, заявил на неё права как на свою. Богиня, она не могла этого вынести: эту тоску, захлестнувшую её, это томление внизу живота. — Ты знаешь, каким видением была в своей белой майке и этих дьявольски маленьких шортах, залитая его кровью? — Он нежно пососал основание её шеи. Кажется, она сходила с ума. — А когда ты телепортировалась вместе со мной, я почувствовал, как твоя магия слилась с моей. Почувствовал тебя. Это было как тень в жаркий день, как мягкое мерцание звёздного света в темноте, и, Ваар, я никогда не испытывал ничего подобного. Я был… околдован. — Он взял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Ты околдовала меня.

Она тонула в его взгляде, полном бури, кружилась без всякой опоры и пыталась ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы удержаться на месте, но было уже поздно. Она окончательно пропала. Она пыталась сказать, что тоже так сильно этого хотела, как неправильно было хотеть его, как это съедало её изнутри, но всё, о чём она могла думать, — насколько он твёрдый под её руками, как ничто прежде не казалось таким надёжным, таким правильным, как он сейчас.

— Зриан, — хрипло произнесла она, едва способная говорить.

— Да, Ямочка?

Прозвище становилось ей всё ближе, решила она. Она потянула его за оливково-чёрные волосы, пропуская мягкие пряди между пальцами.

— Поцелуй меня. Сейчас.

Его смех был низким и опасным, звук проникал в самую её суть, а затем его рот снова оказался на её губах. Этот поцелуй был безрассудным, диким, как он сам, как океаны и ветра, что следовали за ним, как дракон, на котором он летал. Он двинулся под ней, раздвигая разрез её юбки, так что голые ноги обхватили его обнажённый торс. Он прижался к ней так близко, что она чувствовала каждый изгиб его тела, каждую линию мышц, так крепко, что кора дерева впивалась ей в спину. И ей это нравилось. Нравилась его близость. Нравилось его тело. Но он снова прервал поцелуй, опустив взгляд туда, где её кожа соприкасалась с его.

— Ты держишь свои зелья в подвязке? — спросил он гортанным голосом.

— Может быть.

Он провёл рукой по её голому бедру.

— Чёрт, это самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел, — тихо сказал он, и его взгляд скользнул по её ногам. — Нет, забудь. Твои бёдра, обвившие меня, — вот самое сексуальное, что я когда-либо видел.

Он наклонился и снова поцеловал её, медленнее, наклоняя её голову, чтобы углубить поцелуй. Его язык завладевал ею. Поглощал её.

Раздался лай, и ледяной воздух ударил в Астрид, когда Зриан отпустил её и оттолкнул себе за спину так быстро, что у неё закружилась голова. Он обнажил свой клинок, готовый убить всё или всех, кто осмелился их потревожить.

— Отпусти её, принц, или я попирую костным мозгом твоих костей.

Астрид обмякла от облегчения, хотя её тут же кольнуло смущение: это Квинс застал их.

— Как ты нас нашёл, Лис? И где твоя ведьма?

Зриан обращался к Квинсу так, словно тот представлял угрозу для Астрид, и она придвинулась к принцу, беря его за руку.

— Дар Квинса — отслеживание. Даже твои Морокотворцы не смогли бы накинуть ему вуаль на глаза.

Зриан сжал её руку и вопросительно приподнял бровь, а она лишь пожала плечами. Почему бы и не держать его за руку? В конце концов, Квинс только что видел их в куда более компрометирующем положении.

Квинс посмотрел на их переплетённые пальцы и свирепо уставился на Зриана.

— Фионн отправила меня искать вас, как только этот злодей тебя похитил.

Астрид закатила глаза. Почему фамильяры такие драматичные?

— Принц, если дорожишь своей жизнью, советую держаться подальше от Джессы до конца вечера.

Губы Зриана дёрнулись, но он сдержался и опустил взгляд на Астрид. Он словно спрашивал, чего хочет она, и за одно это ей хотелось снова его поцеловать.

— Мне лучше пойти найти их, — сказала она, хотя больше всего на свете хотела остаться здесь с ним.

— Хочешь, телепортирую тебя обратно? Пройтись всё равно придётся.

— Абсолютно нет. Не представляю, как остальные это выносят.

Он провёл большим пальцем по её нижней губе, усмехаясь.

— Я тоже не представляю. Но почему-то только тебя я могу брать с собой при телепортации.

Рот Астрид приоткрылся. Несколько секунд она только моргала, а потом снова его закрыла. Это не предвещало ничего хорошего.

— Я не был уверен, что ты знаешь, — сказал он, нахмурившись. — Думал, это связано с твоим даром, но ты всегда так удивлялась.

— Вот почему ты не мог телепортировать меня из камер, когда я была без сознания, — произнесла она скорее для себя. — Вот почему ты так удивился, когда я оказалась рядом с тобой за пределами своей спальни.

— Я буду вести себя так, будто не слышал никаких упоминаний о камерах и спальнях, — заметил Квинс, и Астрид бросила на него благодарный взгляд. — Астрид, нам пора идти. Джесса волнуется.

Она тупо кивнула, не в силах осознать, что Зриан только что раскрыл ей её дар. Его взгляд изучал её лицо, пытаясь понять, что это для неё значит, но Астрид чувствовала лишь сокрушительное разочарование. Из всех даров, которые могли у неё проявиться, ей достался именно этот. И всё это время этот дар был с ней в Ватре.

Ей нужно было поговорить с Бастетом, узнать, известно ли ему что-нибудь ещё о своём даре. О Богиня, Бастет. Вот почему ему понадобилось так много времени, чтобы оправиться после покушения, почему он был так эмоционально истощён: Астрид бессознательно вытягивала его магию, подпитывая собственный дар. Его бедное маленькое тело было выжато досуха. Вина смешалась с разочарованием. А ещё со страхом: она могла его убить.

— Ты в порядке? — спросил Зриан.

— Да, извини. Я в порядке.

Она заметила его удивление, когда поднялась на цыпочки, легко поцеловала его, а затем наклонилась за своей маской, стряхивая снег с крыльев пантеры.

— Спасибо ещё раз, Зриан.

Он улыбнулся ей, хотя улыбка вышла печальной. Он понимал, что она имеет в виду. Что этот миг в зачарованном лесу мог оказаться всем, что у них когда-либо будет. Потому что, как только они покинут этот маленький уголок мира, снова окажутся по разные стороны.

Ей придётся убить его сестру.

Ему нужно, чтобы она умерла.

Она отступила прежде, чем её решимость дала трещину, и пошла рядом с фамильяром. И несмотря на ужас, поселившийся в ней после раскрытия её дара, она не смогла сдержать улыбку, тронувшую её губы.