Астрид зевнула, медленно шагая вдоль книжных полок. Последствия прошлой ночи наконец дали о себе знать. Был всего лишь полдень, а ей уже хотелось забраться в постель. Тусклый свет библиотеки только усиливал сонливость.

— Ты хромаешь. Сядь. На это больно смотреть.

— Бастет, твоя забота трогает меня до глубины души.

— Сарказм — моя привилегия.

Она снова пришла в библиотеку. На этот раз её интересовали книги о драконах, всё, что могло дать ей хоть какое-то преимущество, если Скайлар всё-таки сумеет связать себя с драконом. Потянувшись к очередному тому, она вытащила книгу под названием «Когда правил Огненный Дракон», историю Огненного элементаля королевы Эйлории, Куатры, и её окаменевшего яйца. Вряд ли это помогло бы подготовиться к поединку, но прочитать её всё равно стоило. Астрид положила книгу поверх уже собранной стопки и направилась к зоне отдыха. По пути её взгляд задержался на огромном гобелене с Никс и Артемией. Устроившись на одном из диванов, она осторожно вытянула больную ногу и положила её на низкий столик. Джесса запретила ей пользоваться целебным раствором во время тренировок. По её словам, во время поединка времени на лечение могло просто не оказаться. К тому же это был отличный способ заставить Астрид серьёзнее относиться к защитным чарам.

Поудобнее устроившись, она тихо застонала.

— Она и вправду садистка.

Бастет запрыгнул на диван.

— Может быть. Но её методы работают. Я уже много лет не колдовала так хорошо.

Сегодня ей даже удалось попасть в Джессу боевым заклинанием впервые за шесть с лишним лет. Иногда Астрид начинала думать, что постепенно отпускает чувство вины из-за отца. Что Звёзды наконец её простили. Помогало и то, что теперь она могла представить себе жизнь после поединка. Значит, отец умер не зря.

— Не всю заслугу стоит отдавать Джессе. Те убийцы тоже внесли свой вклад.

Астрид усмехнулась.

— Справедливо. Если бы они не попытались меня убить, я бы так и не довела щит Dever до совершенства. Пожалуй, Левитатору стоило дать отсрочку от казни за такую услугу.

— Снова повторяю: сарказм оставь мне.

Она почесала Бастета за ухом, а затем машинально провела пальцами по ладони. Призрачная боль всё ещё напоминала о себе после вчерашней выходки Скайлар.

— Как думаешь, что она ищет?

Астрид уже рассказала Бастету обо всём, что произошло ночью, и о том, что именно забрала Скайлар.

Идиотка.

Впрочем, сама Астрид была ничуть не лучше, потому что уже решила вернуть книгу на место. Если это действительно был реестр всех Кровных, король быстро заметил бы его исчезновение. Значит, ей предстояло украсть его у Скайлар, а потом снова пробраться в рабочие покои короля, пока ватранцы будут находиться на Исла Драка, где Скайлар предстояло пройти испытание. И самое забавное заключалось в том, что сама Скайлар невольно дала ей именно то, что помогло бы обойти защиту короля.

— Мне кажется, она ищет не что-то. А кого-то.

— Да. Я тоже об этом подумала.

— По крайней мере, это даст ей повод выжить на острове.

— Это точно. А раз уж речь зашла о выживании, мне пора снова думать о том, как выиграть этот поединок.

Она кивнула на стопку книг. Потому что проиграть она не могла. Не со Скверной. Не сейчас, когда в Артурее всё становилось только хуже. Утром Джесса получила новый отчёт от Серидвен. После прибытия её матери на страну обрушились новые бури. Шло массовое переселение жителей в безопасные районы. Добровольцы прибывали со всего континента, но если погода не улучшится, поисково-спасательные работы придётся свернуть. Это была ещё одна причина, по которой они с Джессой тренировались до изнеможения. Так было легче не думать о том, что происходило дома. Так было легче верить, что всё это не напрасно и однажды действительно поможет.

— О чём ты думаешь? У тебя опять то самое уродливое выражение лица.

Астрид закатила глаза.

— То, что рассказывала Скайлар о Ватре, слишком похоже на Скверну. А если это действительно так, значит, магию Сердца теряет не только Артурея. И тогда выходило, что ватранцы не могли быть причиной происходящего. Зачем им губить собственную страну?

— Ты думаешь, дело в самом Сердце?

— Возможно.

И эта мысль пугала её куда сильнее, чем любые подозрения в адрес Ватры. Если проблема заключалась в ватранцах, её можно было решить. Если же проблема крылась в самом Сердце, тогда всё было гораздо хуже.

— Может, стоит поговорить с принцем?

Астрид не понравился тон, которым это было сказано. Слишком уж невинно это прозвучало. Но Бастет был прав. Она действительно могла поговорить с Зрианом. Матери так и не удалось ничего добиться от Закари и Оттилии. Возможно, принц окажется более откровенным.

И всё же тихое гудение системы охлаждения и свет виталасных ламп, расставленных по библиотеке, заставляли её сомневаться в собственных выводах. Вся эта энергия рождалась благодаря виталасу. А виталас существовал благодаря Сердцу. Если с Сердцем действительно что-то было не так, смогла бы его магия по-прежнему питать весь этот замок? Вряд ли. Куда вероятнее было другое. Они просто оставляли доступную энергию себе и тем, кто мог за неё платить. Как и говорила Скайлар. Гибнущие урожаи. Проблемы в Британе. Возможно, правители Ватры были готовы жертвовать собственным народом так же легко, как вредили Артурее. Но зачем, она не знала. Пока вопросов было гораздо больше, чем ответов. И единственный способ разобраться во всём заключался в том, чтобы увидеть Сердце собственными глазами, понять, чем оно является на самом деле и как работает.

Она размяла шею и открыла книгу на первой странице. Там были изображены Куатра и Аэлория на фоне Исла Драка. Звёзды всемогущие. Этот остров преследовал её повсюду. Астрид перевернула страницу. Дальше рассказывалось о том, как Великий Талрок, Каменный Город, строился с расчётом на Огненных элементалей. Об этом она уже знала от отца. Затем шёл рассказ о том, как Аэлория объединила Ватру под властью рода де Верас. Но о происхождении самой Эйлории не говорилось ни слова. Как и о том, какой была Ватра до её правления. Впрочем, ничего нового. Так было всегда. Отец считал, что все записи, существовавшие до Завета, скорее всего уничтожили во время Войн за Сердце. Настолько разрушительной оказалась та война для обоих континентов.

Она продолжала перелистывать страницы, но ничего действительно важного ей так и не попадалось. Ближе к середине книги появились новые иллюстрации, в том числе изображение Битвы при Саркане. На нём Артемия была объята пламенем, а Никса окружала буря — дар Эйлории. С тех пор Кровных с такой способностью больше не появлялось. На самом деле тогда никто из них не погиб. Согласно артурейским летописям, победа осталась за Никсом после того, как Аэлория была ранена и отказалась продолжать бой. В Ватре же рассказывали другую историю: Никс вместе со своей пантерой рухнул с неба и признал поражение, после чего победительницей объявили Эйлорию. Правдой могла оказаться любая из этих версий.

Несмотря на то что Аэлория была Первородной и сражалась верхом на драконе, силы противников выглядели равными. Дар Никса, дар Очарования, позволял ему одной мыслью подчинять своей воле людей, фамильяров и даже драконов, хотя обладатели слабой воли поддавались легче. Дар Артемии был связан со смертью и способностью всякий раз ускользать от неё. Как бы то ни было, ужасы той войны, длившейся десятилетиями, и последнего сражения при Саркане привели к появлению поединка — способа определить хранителя Сердца и не допустить в будущем столь чудовищных потерь. Самое ироничное заключалось в том, что выжили оба. И всё же именно они решили, что их наследники должны биться насмерть.

Астрид захлопнула книгу и бросила её на стол. Вот только легенды, предания и противоречивые версии ей были ни к чему. Ей нужна была правда. Правда о Сердце. О Скверне. О Звёздах. Да хоть о проклятом прошлом. Что угодно, если это поможет её королевству. И, если уж быть честной с самой собой, поможет ей самой. Она уже привыкла к мысли, что хочет жить. Очень хочет. И умирать ей совершенно не хотелось. В порыве досады она вскинула руку и выкрикнула:

— Sumend!

Словно могла призвать правду одним заклинанием. Словно сейчас какая-нибудь книга сама сорвётся с полки, прилетит ей в руки и решит все её проблемы. Ничего не произошло. Астрид со вздохом откинулась на спинку дивана и устало провела ладонями по лицу.

— Астрид. Что ты сделала?

Она нахмурилась и посмотрела туда, куда смотрел Бастет. Гобелен колыхался. По ткани словно пробегал невидимый ветер. Казалось, она тянулась к Астрид. Они с Бастетом переглянулись. Его широко раскрытые глаза отражали её собственное потрясение. Позабыв о боли в ноге, Астрид поспешила к гобелену, но движение внезапно прекратилось.

Она остановилась перед ним. Странный гобелен. Особенно если вспомнить, что он принадлежал королеве Ватры. Ни Никс, ни Аэлория не выглядели победителями. Более того, создавалось впечатление, что они почти не сражаются. Она призвала правду. И заклинание привело её сюда. По спине пробежала знакомая дрожь, будто само тело пыталось ей что-то подсказать. Какая правда скрывалась в этом гобелене?

Астрид огляделась. В библиотеке никого не было. Перед тем как начать поиски, она наложила на дверь чары замешательства, чтобы любой, кто попытается войти, сам того не замечая проходил мимо. После этого она переступила через ограждающий шнур.

— Что ты делаешь? На нём могут быть защитные чары.

— Я не собираюсь его трогать. Просто хочу рассмотреть поближе.

В ответ Бастет пробормотал что-то очень похожее на:

— Деревянноголовая ведьма.

Астрид предпочла сделать вид, что ничего не услышала. Она подошла к гобелену настолько близко, насколько осмелилась. Никс находился в нижней его части. Прищурившись, Астрид всматривалась в его лоб, пытаясь разглядеть брачную метку, которую в прошлый раз так и не смогла толком рассмотреть. Форма была простой, но её значение по-прежнему оставалось загадкой.

— Что это такое?

Бастет спрыгнул с дивана, подбежал к ней, одним прыжком оказался у неё на руках и устроился на плече.

— Золотой полукруг.

— Это я и сама вижу, спасибо. Но что он означает?

— Может, это как-то связано с Кирой? Кем был её фамильяр?

Астрид грустно улыбнулась.

— Кобыла. Рыжая, как Фестус.

— Фестус?

Улыбка стала ещё печальнее.

— Видимо, я слишком редко о нём рассказываю, раз ты не знаешь. Фестус был фамильяром моего отца. Огромным лосем. Быстрее него я никого не видела. Даже лучшие жеребцы не могли с ним сравниться. Я обожала ездить на нём верхом, когда он это позволял.

— Тогда понятно, почему ты так его любила. Звучит так, будто он был настоящим королём леса.

На этот раз в голосе Бастета не было ни капли насмешки.

— Таким он и был.

Она погладила хвост, обвивавший её шею.

— Но всё равно не понимаю, какое отношение эта метка может иметь к Кире.

Её взгляд скользнул ниже, к Никсу, к вытянутой руке, сжимавшей жезл. И тут обнаружилась ещё одна странность, не совпадавшая ни с одной известной ей версией событий. Жезл был серебряным и чуть короче предплечья. Почему-то он казался ей знакомым. Хотя этого не могло быть. Настоящих ведьмовских жезлов она никогда не видела. Даже на рисунках они попадались крайне редко.

Где-то в глубине библиотеки пробили часы. Они с Бастетом одновременно вздрогнули. Астрид сосчитала удары.

Семь.

— Проклятье. Я же обещала встретиться с Джессой в обеденном зале. Она меня убьёт, если узнает, что всё это время я была не у себя в комнате!

— Спорю, сейчас ты бы не отказалась от помощи принца. Пуф, и ты уже у себя.

Она одарила Бастета тяжёлым взглядом. Изо всех сил старалась не думать об этом человеке. Особенно после того, что пообещала себе после казни. С Зрианом она будет общаться только тогда, когда это действительно необходимо. А поговорить с ним о Сердце было необходимо. Исключительно по делу. Если ему вообще можно доверять. Скорее всего, вечером он будет в банкетном зале, как и почти каждый вечер. Но задавать такие вопросы там было слишком опасно. А если ответов у него не окажется, что ж, тогда она воспользуется следующей возможностью проникнуть в рабочие покои короля.

Вчера времени на тщательные поиски у неё не было. Да и цель теперь изменилась. Ей уже недостаточно было просто собрать сведения о Сердце. Она должна найти само Сердце и выяснить, во имя Хель, что с ним происходит.