Утром она была готова. С первыми лучами солнца Скайлар прислушивалась к шагам за дверью. Шпилька уже лежала в ладони, а в голове она перебирала приёмы самообороны, которым её научил Торин. Поэтому, когда дверь спальни открылась, она выскользнула наружу и нырнула под руку Акселя прежде, чем он успел понять, что происходит. Он выругался и попытался схватить её, но она увернулась. Вскинула колено к его паху, и он едва успел отшатнуться. Этим она и воспользовалась. Толкнула его всем телом так, что он впечатался в стену. Проклятое платье, в которое её нарядили, за что-то зацепилось, и Скайлар тихо зашипела.

Сзади раздался звериный рык. Скайлар обернулась. Ликомена скалилась на неё. Несколько мгновений она оценивала обстановку. Оборотничество считалось одним из самых ценных даров, хотя даже второранговые могли обращаться лишь в одно существо. Но сейчас на пальцах Симоны выросли когти, по рукам расползалась шерсть, а глаза засветились ярко-жёлтым светом.

Значит, не муравей.

Скайлар бросилась на Ликомену и в последний миг ушла в сторону, так что когти лишь полоснули по каменной стене. Она рассекла осколком лезвия руку Симоны, затем метнулась выше и полоснула её под глазом. Когда Ликомена попыталась ударить в ответ, Скайлар пригнулась. Лицо Симоны начало вытягиваться. Выглядело это мучительно. Кости ломались и тут же срастались заново. Скайлар резко наклонилась и со всей силы вонзила шпильку в икру Ликомены.

И тут чья-то рука схватила её за локоть и рванула вверх так сильно, что она вскрикнула. Слишком медленно. Чёрт возьми, это было слишком медленно.

Торин сейчас устроил бы ей такую взбучку, что она бы её надолго запомнила.

Аксель впечатал её спиной в стену. От удара загудело в голове. Он перехватил её запястье и разжал пальцы. Шпилька, покрытая кровью Ликомены, со звоном упала на пол. Он выглядел так, словно был готов её ударить. Скайлар вскинула подбородок, бросая вызов. Но вместо этого он тяжело выдохнул, наклонился и поднял шпильку.

К тому времени Ликомена уже полностью обратилась в огромную кошку — нечто среднее между львом и тигром. Определённо не ниже третьего ранга. Кошка оскалилась на Скайлар. Рана на передней лапе кровоточила. Лапа едва выдерживала её вес, и это немного подняло Скайлар настроение.

Значит, она не совсем бесполезная.

Даже если недооценила Акселя.

Большинство Кровных не умели драться. Они привыкли полагаться на свои дары.

Ну, в следующий раз она будет знать.

Кошка снова зарычала, и Скайлар скривилась в ответ. Чего та ждёт? Извинений?

— Это что? — спросил Аксель, крутя шпильку между пальцами.

— Шпилька.

Он посмотрел на неё с таким недоверием, что Скайлар пришлось пожать плечами.

— Она принадлежала моей матери.

Она невольно задумалась, заметит ли он символы, выгравированные на серебре. Большинство людей обязательно спрашивали, что они означают. Насколько знала Скайлар, ничего. Просто узор. Мать всегда говорила, что эта шпилька однажды приведёт её домой. Вот только дома у Скайлар не было уже очень давно.

Она покрутила кольцо на пальце.

Кроме Кэма.

Кэм был её домом.

Кэм и сейчас оставался её домом.

Ей просто нужно его найти.

Аксель убрал шпильку в карман туники.

— Получишь обратно, когда перестанешь нападать на всех подряд.

— Это была вещь моей матери, — глухо повторила Скайлар.

— Ты уже говорила. Мне всё равно.

Челюсть свело от злости. Шпилька была единственным, что осталось у неё от матери. Единственным напоминанием о ней. Но говорить об этом Акселю она не собиралась.

— Ладно, — сказал он. — Закончили. Идём.

Он указал в сторону коридора.

Скайлар скрестила руки.

— Никуда я не пойду.

Он рассмеялся.

— Забавно, что ты до сих пор думаешь, будто у тебя есть выбор.

— С какой стати мне связывать себя с ведьмой?

Она многого не знала, но название говорило само за себя.

Кровная Связь.

И будь там хоть Завет, хоть сами Звёзды, проходить через это она не собиралась.

Аксель устало вздохнул.

— Потому что иначе она сможет убить тебя до истечения шести недель. Это в твоих интересах.

— Конечно. Ты выглядишь исключительно надёжным человеком.

— Ты либо не понимаешь, либо нарочно упрямишься. — В его голосе появилось раздражение. — Ты либо сражаешься, либо умираешь.

— Да, это я уже слышала. Если я откажусь, король прикажет кому-нибудь из вас меня убить? Тебе или…

Большая кошка медленно моргнула жёлтыми глазами. И Скайлар вдруг поняла, что что-то упустила.

— Я не стану тебя убивать.

Невысказанное «как бы мне этого ни хотелось» повисло между ними.

— Такова магия Завета. Откажешься сражаться — умрёшь сама.

По его взгляду она поняла, что должна была догадаться об этом раньше. Смысл его слов доходил медленно. Потом внутри вспыхнула паника. Если жить осталось всего несколько недель, может, лучше провести их где-нибудь ещё? Она всё ещё могла попытаться сбежать. Безрассудная часть её натуры, которую приходилось постоянно держать под контролем, снова зашевелилась под кожей. Аксель смотрел так, будто чувствовал это.

Скайлар заставила себя медленно вдохнуть и выдохнуть.

Ей некуда идти. Даже если она выберется отсюда, возвращаться к Олдрику она не станет. Единственный человек, рядом с которым она хотела бы провести последние дни, — Кэм. А Кэма здесь не было. Его увезли в один из армейских лагерей. Звёзды знают куда.

Хотя не только Звёзды.

— Если я соглашусь, — медленно произнесла она, — то хочу кое-что взамен.

— Ты хочешь что?

Судя по его тону, сама мысль о сделке пришлась ему не по душе. На этот раз замерла даже Ликомена. Раненая лапа по-прежнему не касалась пола.

— Да. Ты хочешь, чтобы я дралась насмерть за королевство, до которого мне нет никакого дела. Думаю, за это мне полагается хотя бы одна услуга.

Он промолчал.

— Я хочу знать, куда увозят призывников.

— Увозят?

— Да, увозят. Твои люди. Для армии.

Снова молчание.

— Так что… — Она облизнула губы и неожиданно почувствовала неуверенность. — Если ты выяснишь это для меня, я останусь. И даже попробую победить.

Он смерил её долгим взглядом.

— Ты попробуешь победить, если дорожишь собственной жизнью.

— А кто сказал, что дорожу?

Голос прозвучал тихо.

«Ты не хочешь умирать, Лар.»

Он этого не знал.

Несколько секунд Аксель смотрел на неё, потом покачал головой.

— Хватит. Я не имею отношения к призыву и ничем не могу помочь.

Она невольно задумалась, за что он тогда вообще отвечает.

— Но даже если бы мог, всё равно не стал бы? — с горечью спросила она.

— Что-то вроде того. А теперь сама пойдёшь или тебя тащить на церемонию?

Высоко подняв голову, она прошла мимо него. Ничего говорить не стоило. Она и без того наговорила лишнего. А если он расскажет королю, что она кого-то ищет? Король вытащит Кэма из лагерей и убьёт у неё на глазах, просто чтобы показать, что был прав.

Она прошла через дверь в конце коридора, а Ликомена захромала следом. Скайлар гадала, что они сделают, если она снова попытается сопротивляться. Есть ли у Ликомены приказ искалечить её, но не убивать? Впрочем, это уже не имело значения, потому что она всё решила. Если времени осталось всего шесть недель, значение имеет только одно. А значит, замок — именно то место, где ей нужно быть. Даже если Аксель говорил правду и ничего не знает о призыве, здесь наверняка найдётся тот, кто знает.

«Я найду тебя, пока ещё не поздно, обещаю», — безмолвно сказала она Кэму. «Только не сдавайся, ладно?»

И услышала отголосок его голоса. На этот раз сильнее, почти как настоящее Навевание, будто он и вправду её услышал.

«Я никогда не сдамся, Лар.»

Аксель повёл её вниз, к дворцовым угодьям. По толпе она сразу поняла, что они на месте. Люди стояли на краю скалы, а внизу простирался океан. За спиной возвышался замок, под ногами хрустела сухая трава. На губах оседала соль, в ушах грохотал прибой. Скайлар ожидала, что церемония пройдёт в том же зале, куда её притащили прошлой ночью, но быстро поняла, почему это невозможно.

Из-за драконов. Всех троих.

Они стояли прямо перед ней.

Увидев их, Скайлар споткнулась. Их тени нависали над толпой. Аксель схватил её за руку, похоже, это было его любимое занятие, и подтолкнул вперёд. Она метнула в него сердитый взгляд. Он его проигнорировал.

Брума, дракон короля с чешуёй ледяного оттенка, тихо зарычала, когда Скайлар приблизилась, и воздух заметно похолодел. Шею закололо от тревоги при воспоминании о человеке, которого она видела убитым.

«Он не убьёт тебя, Лар.»

Что ж, будем надеяться, что Кэм прав.

Рядом с Брумой солнечный свет переливался на ослепительно-белой чешуе дракона поменьше. Зива, предположила Скайлар. Солнечная Небесная, дракон королевы. По всей стране ходили слухи о том, что королева, единственный человек не королевской крови, которому когда-либо позволили попытаться покорить остров, вернулась оттуда с Небесным драконом. Вероятно, благодаря узам истинной пары.

А дальше стоял Мьёльнир, превосходивший размерами их обоих. Он смотрел на неё, моргая огромными фиолетовыми глазами. Дыхание перехватило. Заговорит ли он с ней снова? Намекнёт ли, почему вмешался вчера? Каким-то образом он знал, что она наследница ещё до всех остальных. Если так, то почему только он, а не остальные двое?

Но дракон молчал, и Скайлар перевела взгляд на каменное возвышение. Там уже стояли обе королевские семьи. Ведьма-принцесса уже была на месте, а за её спиной стояла мать. При виде королевы ведьм, женщины, по чьей вине всё это началось, внутри у Скайлар всё похолодело.

По другую сторону возвышения стояли ватранские королевские особы. Король смотрел на неё с нескрываемой неприязнью, принц держал руки за спиной. За королевой стояли те же закутанные в плащи фигуры, что и вчера. Значит, Скайлар не ошиблась: это действительно её личная охрана. Видимо, дреки были недостаточно хороши. Интересно, заставляют ли их носить эти плащи или они сами так одеваются? Для такой жары одежда была не самой удобной.

Все королевские особы были одеты в лучшие наряды. Теперь стало понятно, зачем ей дали это платье. Надела она его лишь потому, что от вчерашней одежды остались одни лохмотья. Артурейцы носили разные оттенки синего, а ватранцы — королевский красный, цвет крови. Её платье было светлее, словно признавая, что она всё же не совсем одна из них.

— Ты опоздала, — холодно сказал король.

«Пошёл ты», — подумала она, встретив его взгляд своим.

— Принцессу пришлось немного убедить, — гладко произнёс Аксель.

Она едва сдержала рычание при этом слове. «Принцесса». Для неё это слово означало роскошь и расточительство, пока простые люди выживали как могли.

Зриан взглянул на Акселя, и тот склонил голову. Они обменялись взглядами, словно о чём-то договорившись. Но Скайлар уже смотрела не на них.

Посреди возвышения, на каменном круге, похожем на солнечные часы, лежало нечто. Она замерла. Никогда прежде не видела такого вживую, но сразу поняла, что перед ней: драконье яйцо.

Его золотисто-бронзовая чешуя сияла на солнце, а рубиново-красный кончик будто мерцал. Яйцо было почти вполовину её роста и казалось живым, словно в любой миг могло вспыхнуть. Глаз от него было не оторвать. Ей хотелось прикоснуться к нему. Хотелось узнать, жжётся ли оно.

Все взгляды были устремлены на неё: толпа наблюдателей, вельможи, которых наверняка пригласили ради зрелища, и все королевские особы. Рука Акселя легла ей на спину, направляя вперёд. Скайлар поднялась на возвышение, остановилась перед аккуратно сложенными дровами и впервые взглянула в лицо темноволосой ведьме — Астрид.

Женщина, которую ей предстояло попытаться убить.

Бледное веснушчатое лицо оставалось серьёзным, хотя плечи были расправлены. Глаза были цвета платья, глубокого, бесконечного синего. Она была поразительно красива. Как ни хотелось Скайлар обратного, пришлось это признать. В ней всё выдавало принцессу: осанка, взгляд, манера держаться.

На мгновение их взгляды встретились. О чём она сейчас думает? Каково будет смотреть, как эти глаза навсегда потухнут? И сможет ли Скайлар подобраться достаточно близко? Или ведьма убьёт её раньше, чем она успеет хотя бы попытаться?

Между ними пульсировало драконье яйцо, и взгляд сам собой снова скользнул к нему. Кажется, она знала эту историю. Это было одно из яиц Куатры, последнего огненного дракона, подаренное королевской семье или отнятое ею, в зависимости от того, кому верить. Существовала какая-то нелепая легенда, будто оно вылупится для «Избранного Наследника». И если в этой истории была хоть крупица правды, то прямо перед ней находился последний существующий огненный дракон.

Взгляд Астрид тоже был прикован к яйцу. Неужели она тоже чувствует эту пульсирующую силу?

— Теперь, когда все стороны в сборе, — произнёс король, — назначенный Узотворец проведёт церемонию.

Скайлар гадала, что, во имя Ваара, означает это слово, когда вперёд шагнул Зриан. Лишь секунду спустя она поняла, что Узотворец — это он.

Взоры сами собой обращались к нему.

Рядом с Астрид её мать, темноволосая женщина, лис, медведь и около десятка стражников заметно напряглись. Если Зриан и заметил это, виду он не подал.

На краткий миг Скайлар представила, что он должен чувствовать, стоя по другую сторону. Связывать, а не быть связанным.

Затем он заговорил:

— Мы собрались сегодня, чтобы стать свидетелями Кровной Связи между наследницей Ватры и наследницей Артуреи в пятьсот втором году от Завета. — Он говорил по-ватрански, хотя артурейцы, вероятно, понимали его. — Через шесть недель наследницы сразятся насмерть за право владеть Сердцем. До тех пор их жизни будут связаны. Всё, что случится с одной, случится и с другой.

Скайлар постаралась ничем не выдать своих чувств. Звучало это не слишком обнадёживающе.

— После того как связь будет скреплена кровью, — продолжил Зриан, — любое покушение на жизнь одной из наследниц станет покушением на жизнь обеих. Если кто-либо из королевской семьи или двора убьёт одну из наследниц, это будет считаться нарушением Завета, и виновные лишатся Сердца.

На несколько мгновений воцарилась тишина, после чего он продолжил:

— Кто приходит подтвердить своё право быть наследницей де Верас и чемпионкой Ватры?

По толпе прокатилась волна молчания. Все ждали.

Она знала, что должна ответить. Аксель объяснил это по дороге. Это было единственное, что требовалось от неё на всей церемонии.

«Кэм, — сказала она себе. — Это ради Кэма».

Подняв подбородок, она произнесла:

— Я.

— Кто приходит подтвердить своё право быть наследницей Нахштернов и чемпионкой Артуреи?

— Я.

Голос ведьмы прозвучал звонко, ясно и уверенно. И почему бы ей не быть уверенной? Для неё исход этой истории был почти предрешён.

— Встаньте на колени.

Зриан указал на камень.

Астрид плавно опустилась на колени. Теперь её голова оказалась на одном уровне с лисьей мордой фамильяра.

Зриан посмотрел на неё сверху вниз, и на его лице мелькнуло что-то нечитаемое, словно ему было неприятно видеть её в таком положении. Потом он посмотрел на Скайлар в ожидании.

Но она ни за что не собиралась становиться перед ними на колени. Они могли заставить её сражаться. Могли втянуть в эту игру. Но на колени она не встанет.

Брума предупреждающе зарычала, и по воздуху пробежал морозный ветерок. Астрид, казалось, ничего не замечала.

— Встань на колени, — повторил Зриан.

Теперь в его голосе не осталось ничего, кроме приказа.

Скайлар скрестила руки.

— Нет.

По толпе пронёсся шорох. За спиной королевы задвигались стражники.

Но едва она открыла рот, собираясь сказать, чтобы они уже поскорее покончили с этим, внутри неё раздался тошнотворный хруст. Боль прошила её насквозь. Ноги подкосились, перестав повиноваться. Руки метнулись вперёд, ладони заскребли по камню.

Из груди вырвался злой болезненный шипящий звук, когда она вскинула взгляд на короля. Тот даже не смотрел на неё, лишь жестом велел Зриану продолжать.

Зриан бросил быстрый взгляд на отца, после чего начал тихо напевать на языке, который Скайлар узнавала лишь отчасти. Звуки были странными и гипнотическими.

Похоже на древний ватранский.

Три дракона выгнули массивные шеи, словно узнавая что-то в песнопении. По поляне прокатился шёпот: часть толпы подхватила слова, будто молитву самому Араху.

Один из закутанных в плащи стражников королевы шагнул к возвышению и поднял руку.

Дрова между Астрид и Скайлар вспыхнули. Огнетворец. И если он способен создать такой огонь, значит, он Первородный.

Скайлар окинула взглядом остальных стражников королевы, гадая, какими дарами обладают они.

Зриан поставил на огонь чугунную миску, и пламя зашипело, коснувшись металла. Королева ведьм подошла ближе, достала пузырёк, откупорила его и вылила содержимое в миску.

Скайлар услышала бормотание. Только заклинание могло звучать так, и она автоматически напряглась.

— Плоть фамильяра и чешуя дракона, добровольно отданные, — произнёс Зриан, вновь перейдя на современный ватранский.

При этих словах Астрид резко подняла голову и тревожно огляделась.

Проследив за её взглядом, Скайлар готова была поклясться, что в тенях мелькнуло что-то маленькое и тёмное.

Интересно.

— Кровь наследниц, добровольно отданная, — продолжал Зриан.

Ещё одна фигура в плаще шагнула к ним. Ладонь обожгло резкой болью, и Скайлар тут же схватилась за неё другой рукой. Из пореза выступила кровь. Она резко вдохнула.

Ага, «добровольно отданная», как же.

Астрид спокойно протянула руку над миской, будто кровь у неё брали каждый день. Через секунду Скайлар сделала то же самое. Ей не хотелось, чтобы король снова воспользовался своей силой. Кровь зашипела, коснувшись раскалённого чугуна.

И тогда она почувствовала это.

Что-то чужое хлынуло внутрь, перехватило дыхание. Ноги подкосились. Перед глазами замелькали образы. Пожилой мужчина на берегу ручья смеётся под солнцем, пока девчонка брызгает в него водой. Яркие лазурные глаза выглядывают из теней. Белизна снега. Холод такой лютый, что пробирает до костного мозга. Холод, которого Скайлар никогда не знала.

Она судорожно вдохнула. Воздух обжёг горло. Хотелось сопротивляться этому чувству, этой навязанной связи.

Когда зрение прояснилось, Астрид всё ещё стояла на коленях. Над её верхней губой блестели капли пота. Её мать и темноволосая женщина шагнули вперёд, помогая ей подняться. Зриан протянул руку Скайлар, но она проигнорировала его и поднялась сама. Ладонь всё ещё саднило. На ней остался такой же порез, как и на другой руке, той самой, которой она поймала нож всего два дня назад.

Она смотрела, как Астрид выпрямляется. Но теперь ведьма избегала её взгляда.

— Не можешь смотреть на меня, Маленькая Ведьма? Даже после того, как втянула меня во всё это? Хотя, если подумать, ты ведь не сама пришла за мной, верно? Предпочитаешь, чтобы грязную работу делали другие?

Рука Астрид скользнула к поясу, к пузырькам на ремне. Но прежде чем кто-либо из них успел что-то сделать, между ними шагнул Зриан.

— Я не могу позволить вам причинять друг другу вред.

Король, однако, не вмешивался. Он наблюдал за ней. Ждал.

Скайлар фыркнула.

— Позволить? Через несколько недель ты сам отправишь нас убивать друг друга. Спорим, тебе это даже понравится?

Глаза Зриана потемнели.

— Думай что хочешь. Но помни, не я это выбрал. — Голос его звучал глухо. — Меня всю жизнь готовили убивать ради своего королевства.

— Да, — сказала Астрид, глядя прямо на Зриана. Голос её звучал мягко, но твёрдо. — Тебя готовили убивать ради своей страны. А меня готовили умереть ради своей. Наверное, в этом и есть разница между нами.

Она не отвела глаз. Голова была поднята высоко. И, если уж быть честной, Скайлар не могла не испытать к ней каплю уважения. Для такого нужно иметь железные нервы.

Король и королева шагнули вперёд одновременно, и только тогда Скайлар заметила, что толпа никуда не разошлась, словно всё ещё чего-то ждала.

— Если позволите, — сказал король ведьмам голосом, в котором вежливости было не больше, чем в ударе ножом. — Церемония ещё не окончена.

Он положил руку ей на плечо, и всё тело Скайлар невольно содрогнулось. Она тут же отстранилась, но неприятное ощущение осталось.

Королева едва заметно кивнула, и ведьмы развернулись. Лис держался рядом с Астрид, а стражники сомкнулись вокруг неё.

— Я думала, на этом всё? — спросила Скайлар, не совсем понимая, к кому обращается.

— Есть традиция, — ответила Оттилия. В её голосе звучала певучая манера, свойственная старинным аристократическим родам. — Каждый новый наследник должен прикоснуться к драконьему яйцу. Так проверяют, не ему ли суждено стать Избранным Наследником и вернуть драконий огонь на земли королевств.

Это звучало глупо. Скайлар хотелось фыркнуть, но она не смогла. Словно услышав слова Оттилии, яйцо засветилось ярче. Бронзовая чешуя заиграла солнечными бликами.

— Это произошло бы ещё в день твоего шестнадцатилетия, — продолжила Оттилия, — если бы всё сложилось иначе.

Впервые её голос её дрогнул.

— А если я не хочу к нему прикасаться? — спросила Скайлар.

Это была ложь. На самом деле ей хотелось этого больше всего на свете. Просто не здесь. Не перед ними.

Королева нахмурилась. Аксель бросил на неё понимающий взгляд, словно видел её насквозь. Король смотрел холодно и оценивающе, и Скайлар невольно подумала, не заставляет ли он её сейчас подчиниться своей силой.

Она подошла к каменному кругу. Все три дракона следили за ней. Брума выпустила из ноздрей облачко инея, но оно почти сразу растаяло в тёплом воздухе.

Скайлар подняла руку и замешкалась.

— Что мне делать? Просто коснуться его?

Король кивнул.

— Если яйцо предназначено тебе, — сказала королева, — оно вылупится.

От её тона Скайлар вдруг представила дракончика, который выскакивает из скорлупы с торжественным: «Та-да!»

Смех подкатил к горлу совершенно не вовремя, и ей пришлось его подавить.

Она протянула руку. Ей показалось, что воздух между пальцами и яйцом стал горячее. За спиной раздался низкий рокот. Так мог рычать только Мьёльнир. И это был не предупреждающий рык, а одобрение.

Она коснулась яйца, и даже ветер вокруг будто стих.

Скайлар заметила, что Симона, снова принявшая человеческий облик, наблюдает так напряжённо, что вот-вот лишится чувств. Сердце колотилось где-то в горле. Кровь пульсировала в кончиках пальцев.

Но ничего не произошло. Ни трещины. Ни вспышки огня. Ни прилива силы.

Она отдёрнула руку и возненавидела себя за то, что та дрожит.

— Что ж. Очень впечатляюще, — пробормотала она.

Позади кто-то кашлянул, подозрительно напоминая смешок. Скайлар обернулась и наградила принца таким взглядом, что тот должен был почувствовать себя идиотом.

— Полагаю, это всё? — спросила она.

На этот раз ответа ждать не стала.

Кажется, кто-то окликнул её по имени, но уверенности не было. Земля дрогнула под ногами, когда драконы пришли в движение. В воздухе прогремели взмахи крыльев. Небо на миг озарила вспышка света от Зивы. Через мгновение его прорезал сердитый раскат грома. Будто Мьёльнир на что-то разозлился и совершенно не собирался это скрывать.

Она шла, пока не оказалась достаточно далеко от остальных. Только тогда смогла нормально вдохнуть и попытаться разобраться в хаосе, который всё ещё царил в голове.

Осознать случившееся никак не получалось. Теперь она связана с ведьмой, и обратного пути нет.

У неё оставалось шесть недель, чтобы подготовиться к убийству ведьмы. Шесть недель, чтобы найти Кэма.