Скайлар ненавидела, что Аксель стоял так близко. От его присутствия словно становилось теснее, а в жёстком угловатом лице не было ни доброты, ни участия. Не то чтобы ей нужна была их доброта, но она сразу поняла: сочувствия от него ждать не стоит.

Хранитель оказался человеком: худым, низкорослым, с жёсткими усами. Он принёс пожелтевший свиток и, нервно озираясь, направился к высокому столу на возвышении. Скайлар сразу поняла, что это такое, хотя Аксель не подпускал её ближе.

Завет.

Связующий договор между Артуреей и Ватрой. Тот самый, который, как рассказывали на уроках истории, положил конец войне за Сердце. Войне, унёсшей сотни тысяч жизней по обе стороны границы.

— Ну, Хранитель? — потребовал король. — Можете объяснить нам эту нелепицу?

С тех пор как ведьмы ушли, он ни разу не посмотрел на Скайлар. Возможно, после демонстрации силы дракона он думал только о том, как уберечь принцессу. Останки Томмена до сих пор лежали на полу, но никто, казалось, даже не смотрел в ту сторону. Может, они привыкли. Может, драконы время от времени разрывали стражников на части.

— Да, э-э… — Хранитель вытер со лба каплю пота, развернул свиток на столе и положил рядом перо с чернильницей.

Все трое членов королевской семьи склонились над свитком. И только теперь Скайлар заметила, что вокруг королевы постоянно держатся несколько человек. Это были не дреки. На них не было выжженных клейм, они носили плащи вместо доспехов, но держались так, как держатся люди, привыкшие повелевать. Возможно, это была личная охрана королевы. Логично, если учесть её дар. Насколько Скайлар знала, королева была Душечтецом, но слабым, всего первого или второго ранга, и в бою от такого дара было мало пользы.

— Так вот, — начал Хранитель. — Это, э-э…

Но слов у него не нашлось. Королева побледнела, вглядываясь во что-то на свитке, чего Скайлар не могла рассмотреть. Король сжал кулаки. Лишь Зриан остался бесстрастен.

— Его имя было там, — в голосе королевы уже звучала паника. — Оно стояло там с самого дня его имянаречения.

Скайлар осторожно шагнула вперёд, но пальцы Акселя сжались на её руке железной хваткой.

— Сломаю руку, — пробормотал он, — если сделаешь ещё шаг.

Она попыталась вырваться, но безуспешно. Ей хотелось сказать ему то же, что и Олдрику: «Интересно посмотреть, как у тебя это получится». Но почему-то ей совсем не хотелось проверять, на что способен этот человек с холодными глазами и резкими чертами лица.

Вместо этого она отвела взгляд и почувствовала осколок лезвия между запястьями. Теперь, когда все немного сместились, она увидела то, чего раньше не замечала. Внизу Завета шли две строки рядом друг с другом, с местом для подписей. Справа тянулись почти неразборчивые каракули. Но по нескольким буквам Скайлар догадалась, чьё имя там написано.

Астрид Нахштерн. Ведьма-принцесса.

Значит, вторая строка предназначалась для имени Зриана.

Только она пустовала.

— Это нелепо, — выплюнул король. — Если бы эта девчонка была моей наследницей, она давно была бы мертва. Обратный отсчёт до поединка должен был начаться, когда ведьме исполнилось двадцать три, но его запустил день рождения Зриана. Эта девчонка, — он указал на Скайлар, — старше, верно? Если ведьмы пытаются убедить нас, что она мой первенец, тогда срок поединка уже наступил бы. И, уверен, мне не нужно напоминать присутствующим, что, если поединок между наследниками не состоится, оба умрут. Уже одно то, что ведьма-принцесса жива, доказывает, что ведьмы ошибаются.

Король произнёс это как непреложную истину, словно бросал вызов самому Завету.

Хранитель облизал губы.

— Завет предписывает, что, когда младшему наследнику исполняется двадцать три года, начинается отсчёт до поединка. Да, но…

— Но что? — Король угрожающе шагнул к Хранителю. — Если вы не умеете пользоваться языком, Хранитель, может, нам его вырезать?

Хранитель сглотнул.

— Наследником становятся лишь после признания. До сих пор все, включая сам Завет, считал наследником Зриана. Поэтому, как вы верно заметили, отсчёт начался в день его двадцатитрёхлетия. Мы не до конца понимаем природу магии, скрепляющей Завет, но я посвятил её изучению всю жизнь…

— Нам неинтересно слушать о ваших заслугах, — резко оборвал его король. — Нам нужно понять, что всё это значит.

Принц молчал на удивление долго, особенно для человека, чья судьба сейчас решалась. Стоя со скрещёнными на груди руками, он лишь наблюдал за происходящим.

— Как я уже сказал, наследника должны признать, — повторил Хранитель.

Холодные, как чешуя его ледяного дракона, глаза короля остановились на Скайлар. У неё сжался живот, а в висках застучала кровь.

Он знал. Знал о ней.

Король выследил её мать, и Скайлар всегда считала, что причина была в самой матери. Но что, если она ошибалась? Что, если он охотился не за матерью, а за дочерью?

Если верить всей этой чепухе про истинную любовь, после встречи со своей избранницей он вполне мог захотеть избавиться от прежних любовниц. Но что, если дело было не в любовницах? Что, если всё было из-за Скайлар? Из-за наследницы, которой не должно было быть?

Дреки в тёмном переулке.

«Тебе некуда бежать, девчонка».

Той ночью они пытались убить её. И раз больше не возвращались, значит, решили, что им это удалось. А значит…

Скайлар неглубоко вдохнула.

Мать погибла из-за неё. Дочь короля. Наследница.

Нет. Этого не может быть.

Но кровь всё сильнее стучала в висках, а по телу разливался жар. Собственное тело словно знало правду раньше неё. Аксель по-прежнему держал её за руку и вдруг бросил на неё быстрый, внимательный взгляд.

Скайлар медленно вдохнула. Воздух оцарапал пересохшее горло, но ей стало чуть легче.

Король по-прежнему смотрел на неё с ненавистью. И ничто в его взгляде не говорило, что перед ней её отец.

— Что теперь будет? — спросила королева, нарушая затянувшееся молчание.

— Ну… — Голос Хранителя дрогнул. — Теперь всё зависит от того, признает ли её наследницей сам Завет. То, что Мьёльнир её защитил, указывает на королевскую кровь. А исчезновение имени принца Зриана может означать…

Он осёкся. Договаривать ему явно не хотелось.

— В таком случае, — сказал Зриан и шагнул вперёд, заставив всех обратить на себя внимание, — остаётся только один способ выяснить правду, верно?

Он протянул руку Хранителю.

— Перо.

Хранитель замешкался и покосился на короля. Зриан лишь вопросительно приподнял бровь, словно предлагая ему возразить. В конце концов Хранитель протянул перо.

— Зриан, — начал король, — что ты…

Но Зриан поднял руку, заставляя его замолчать.

— Если я не наследник и через шесть недель выйду на поединок с ведьмой, а потом убью её, мы потеряем Сердце. Этого нельзя допустить, верно? Значит, сначала нужно понять, с чем мы имеем дело.

Скайлар не могла отвести взгляд, как и все остальные. Принц обмакнул перо в чернила и вписал своё имя в пустую строку рядом с именем ведьмы. Хватка Акселя стала крепче, и Скайлар стиснула зубы, чтобы не поморщиться. Все смотрели, как Зриан выводит последние буквы. Как исчезают чернила на пергаменте.

Зриан небрежно бросил перо рядом с Заветом.

— Что ж. Похоже, я больше не наследник.

Голос его звучал спокойно, словно происходящее касалось кого угодно, только не его.

— Значит, наследник кто-то другой, — добавил он и посмотрел на Скайлар.

Все взгляды тут же обратились на неё.

Этого не может быть.

Мысли метались, пытаясь поспеть за происходящим. Но странное оцепенение никуда не исчезло. Всё вокруг казалось далёким и ненастоящим, словно происходило с кем-то другим.

— Как тебя зовут, девчонка? — рявкнул король.

Она фыркнула, не успев себя остановить.

— Ага. Так я тебе и сказала.

От Хранителя донёсся изумлённый вздох, почти комичный в наступившей тишине.

— Я твой король, — сказал он. Голос звучал тихо, но был пропитан ядом.

— А я не твоя «девчонка».

Скайлар почувствовала на себе взгляды стражников. Казалось, все ждали, что сейчас что-то произойдёт. Она прекрасно понимала, что силы неравны. Мьёльнир исчез, а вокруг были одни враги. Даже со шпилькой у неё не было ни единого шанса выбраться отсюда.

Пульсация в висках нарастала и растекалась по телу, подталкивая её хоть что-нибудь предпринять. Потому что она не хотела, чтобы её имя оказалось в Завете. Если её имя нужно, чтобы вписать её в Завет, она его не назовёт.

Скайлар медленно вдохнула.

«Сохраняй спокойствие, Лар.»

— Так или иначе, — мрачно произнёс король, — ты нам всё расскажешь.

Тело вдруг одеревенело. Не по её воле. Второй раз за несколько часов её сковала магия. Но на этот раз дело было не в заклинании. Она чувствовала, как напрягаются кости внутри собственного тела, подчиняясь чужой воле. Магия Костевода. И пусть король не был Первородным, все знали, насколько он силён.

Король вытянул руку и медленно повернул кисть. Каждая кость в её теле болезненно напряглась. Она невольно застонала.

— Я могу переломать каждую кость в твоём теле прямо сейчас, — мягко сказал король. — А могу делать это по одной, пока ты не заговоришь.

Скайлар оскалилась в ответ. Она привыкла к боли. Привыкла к страху. И сказала себе, что выдержит всё, что он с ней сделает.

— Тогда от неё будет мало толку на арене, не так ли? — сухо заметил Зриан.

Король бросил взгляд на сына. Сердце Скайлар колотилось так сильно, что отдавалось в ушах. Ладони, всё ещё прижатые друг к другу, взмокли от пота.

Королева подошла к мужу и положила руку ему на предплечье.

— Думаю, можно обойтись без пыток, любовь моя. — Она подозвала одного из людей своей охраны. — Херрон. Будьте добры.

Мужчина с волосами цвета ржавчины шагнул вперёд, когда король отпустил свою хватку. Скайлар не позволила себе обмякнуть от облегчения, хотя сразу пошевелила пальцами, проверяя, слушаются ли они её. К горлу подступила тошнота. Никогда прежде на ней не применяли такую силу. Олдрик постоянно пользовался мороками, но те лишь влияли на восприятие.

Херрон приблизился. Скайлар невольно задумалась, не Мыслечтец ли он. Настоящие Мыслечтецы встречались редко, но существовали. И могли вытащить её имя прямо из головы.

«Не думай о своём имени, Скайлар.» — подумала она.

Чёрт.

Но Херрон лишь улыбнулся ей, показывая слишком белые зубы.

— Ты ведь хочешь сказать мне, как тебя зовут?

Голос у него был певучий. И Скайлар почти сразу поняла, с кем имеет дело.

Магия обволокла её разум, мягко и неумолимо подчиняя себе волю. Она попыталась удержать рот закрытым, но это было бесполезно. Против Влиятеля такого уровня у неё не было шансов.

— Скайлар.

Имя сорвалось с её губ. Она успела остановиться прежде, чем произнесла фамилию матери. Даже этого она не собиралась им отдавать. Скайлар даже задумалась, заставят ли её продолжить, но, похоже, одного имени оказалось достаточно.

— Что ж, тогда, — сказал король. — Давайте покончим с этим.

Он махнул Хранителю. Тот поднял брошенное Зрианом перо и начал писать. Скайлар увидела имя, проступившее на пергаменте чёрными чернилами.

Скайлар де Верас.

Фамилия королевской семьи.

Её фамилия.

К горлу вновь подступила тошнота, и на мгновение зал поплыл перед глазами. Она моргнула, но имя никуда не исчезло.

Тишина продлилась ещё несколько секунд.

— Боюсь, это всё, — прочистив горло, сказал Хранитель. — Как только Завет признал её, пути назад нет. Она обязана сражаться.

Казалось, никто не знал, что делать с этой новостью. Король и королева молча смотрели друг на друга. Зриан провёл рукой по тёмным волосам и качнул головой. Впервые за весь вечер он выглядел растерянным. Дреки и люди королевы не сводили глаз со Скайлар. Одни смотрели с тупым изумлением, другие — с любопытством.

— Аксель, — сказала королева. — Отведи эту…

Она запнулась, затем расправила плечи.

— Отведи принцессу в северное крыло. И развяжи её заодно.

Принцессу.

Как ни странно, ей захотелось рассмеяться.

Что с ней вообще происходит?

Аксель взглянул на верёвку, стягивавшую её запястья. Скайлар невольно задумалась, стал бы он это делать без приказа королевы. Она отдёрнула руки. Верёвка упала на пол. В ладони всё ещё был зажат осколок клинка дреки, которым она её перерезала.

Одна бровь Акселя слегка приподнялась, но он ничего не сказал.

— За мной, — произнёс он вместо этого.

Голос прозвучал холодно и отрывисто, как у человека, привыкшего отдавать приказы. Её бесило, что он вовсе не видел в ней угрозы. Он так спокойно повернулся к ней спиной, будто заранее знал, что она ничего не сделает. Но оставаться здесь рядом с королевской семьёй ей хотелось ещё меньше.

Поэтому она пошла за ним.

Он повёл её через приёмный зал мимо придворных, сбившихся в небольшие кучки. Те перешёптывались и без всякого стеснения разглядывали их. Скайлар не обращала на них внимания и запоминала планировку. Вон та дверь, должно быть, вела наружу, к воротам, через которые её привела ведьма. Но чтобы добраться до неё, пришлось бы пройти мимо дюжины придворных и двух дреки, стоявших по обе стороны входа.

«Наследница». «Поединок».

Мысли снова и снова возвращались к этим словам. Неужели они и правда ждут, что она будет сражаться с ведьмой? Но потом Скайлар вспомнила, что эти люди творили с Кровными. Забирали их из домов и отправляли в армию. Казнили так называемых мятежников и вывешивали их тела на улицах.

Так что да. Конечно ждут.

Аксель повёл её вверх по винтовой лестнице, и Скайлар старалась не слушать внутренний голос, настойчиво твердивший не идти за ним, не позволять загнать себя в ловушку.

«Тебе некуда бежать, девчонка.»

По спине пробежала дрожь. Скайлар надеялась, что сумела это скрыть, но Аксель бросил на неё быстрый холодный взгляд. Будто заметил. Будто его это раздражало.

Наверху он свернул в сторону, толкнул тяжёлую дверь и остановился, пропуская её вперёд. За дверью тянулся длинный коридор. Почти пустой. Лишь двое стражников: один у ближнего конца, другой у дальнего. Свет факелов подрагивал на стенах.

Скайлар сглотнула, но не двинулась с места.

— У тебя нет выбора.

Она посмотрела на него так, словно он сообщил ей что-то очевидное. Но всё же шагнула в коридор, потому что сейчас он был прав. Она заставила себя спокойно вдохнуть и ещё раз огляделась. Выход здесь был только один — тот, через который они вошли.

— Эти ребята всегда торчат в пустых коридорах? — спросила она самым непринуждённым тоном, кивнув на стражников. — Или это всё в честь моего приезда?

Аксель поочерёдно посмотрел на обоих стражников, потом перевёл взгляд на неё. Его глаза были зелёными. Такого цвета бывает трава в местах куда менее суровых, чем эти края.

— Они здесь, чтобы… помогать тебе, — сказал он с такой интонацией, что Скайлар сразу поняла истинный смысл этих слов. — Если понадобится.

— Как любезно с их стороны. Просто тронута такой заботой.

Его челюсть напряглась, и на лице мелькнуло что-то знакомое. То же выражение она заметила после того, как Мьёльнир разорвал стражника. Во рту тут же появился металлический привкус. Скайлар решительно отогнала воспоминание. Не сейчас. Она пока не могла об этом думать.

— Они Кровные? — спросила она.

Аксель двинулся дальше по коридору, позволяя ей идти рядом. Она ожидала, что он промолчит, но вместо этого указал вправо.

— Симона — принадлежит к ордену Ликоменов.

Симона слегка склонила голову набок и посмотрела на Скайлар с любопытством. Её глаза отливали золотом. Скайлар в ответ лишь криво усмехнулась.

— Джейсон — Навеватель.

Он был прям как Кэм.

Значит, не всех Кровных забирали силой. Конечно, те, кто служил в замке, наверняка пользовались особыми привилегиями. Горечь привычно стиснула сердце.

Кэм. Его последнее Навевание, это была вспышка страха.

Как она найдёт его теперь, когда сама оказалась в ловушке?

Нетрудно было догадаться, зачем Аксель рассказал ей о стражниках. Не чтобы удовлетворить её любопытство. Он хотел её предупредить. Навеватель мог следить за ней. Ликомен, судя по всему, был достаточно силён, чтобы остановить её, если она попытается сбежать.

— А ты? — Возможно, она испытывала судьбу, но ей уже было всё равно. — Кто ты такой?

Аксель остановился у двери и улыбнулся. Улыбка так и не коснулась его глаз.

— Полезный.

Он протянул руку мимо неё, и Скайлар напряглась. Осколок впился в ладонь, когда она крепче сжала его. Но Аксель лишь толкнул дверь и распахнул её, а затем отступил в сторону, пропуская её вперёд.

Свет вспыхнул, едва она переступила порог. Конечно, недостатка в виталасе здесь не было. Королю не приходилось беспокоиться, хватит ли магии на освещение и охлаждение дворца. Он мог черпать её прямо из Сердца.

Скайлар медленно огляделась. Кровать была такой широкой, что на ней свободно поместились бы четверо. Гардероб и комод были сделаны из материала, лишь имитировавшего дерево. Она заставила себя сохранить бесстрастное выражение лица, но, Арах, эта комната была больше любого места, где ей доводилось жить.

Она подошла к окну. Снаружи давно стемнело, но света лун хватало, чтобы разглядеть владения замка, раскинувшиеся далеко вокруг.

— Что ж, Ваше Высочество.

Она обернулась. Аксель отвесил ей насмешливый поклон.

— Не называй меня так, — резко бросила она.

Он приподнял бровь.

— Правда? Разве не об этом мечтает каждый простолюдин? Однажды узнать, что он давно потерянный принц или принцесса.

— Думаешь, я этому рада?

Конечно, он из тех, кто смотрит на простолюдинов свысока. Из тех аристократов, которых она ненавидела всю жизнь.

— Нет, — ответил он, и губы его снова искривились в жестокой усмешке. — Но злость тебе не поможет.

Если он считал, что она злится, его ждало разочарование. Она всё ещё ждала хоть какой-нибудь реакции. Гнева. Страха. Паники. Чего угодно вместо этого оцепенения.

— Нравится тебе это или нет, будущее Ватры теперь зависит от тебя.

Она едва удержалась от смешка.

— И почему меня должно волновать будущее Ватры? Что Ватра когда-либо сделала для меня? Для Кэма? Для всех тех людей, которых королевская семья заставляла служить против их воли?

И тут внутри шевельнулось что-то ещё. Слабое. Почти неощутимое. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что это.

Уголок её рта дрогнул.

Потому что какая-то часть её была этому рада.

Как и сегодня на пиру, она снова всё им испортила. Она не принц на драконе. И если они собираются выпустить её на арену против ведьмы, которая способна обезвредить её парой слов, то сами загнали себя в ловушку.

И поделом.

«Да, но ты умрёшь.»

Голос Кэма прозвучал так ясно, словно он стоял рядом. В нём слышалось знакомое раздражение, тот самый тон, которым он говорил, когда она нарочно упрямилась.

Умрёт. Если проиграет поединок. Если её заставят сражаться.

Тем временем Аксель отошёл к двери.

— Ты серьёзно собираешься держать меня здесь взаперти? И долго?

Сможет ли она вскрыть замок? Пару раз ей уже удавалось сделать это шпилькой. Правда, она сомневалась, что дверь в покои принцессы запирается обычным ключом.

— Ты задаёшь вопросы так, будто ждёшь ответа.

Скайлар решила, что ненавидит его. Пока ещё это чувство не захватило её целиком, не превратилось в тот всепоглощающий жар, который она привыкла называть ненавистью. Но рано или поздно она возненавидит его по-настоящему. За то, что он часть всего этого. За то, что запер её здесь.

— Утром я зайду за тобой на ритуал Кровной Связи, — сказал он.

Возможно, это был ответ хотя бы на один вопрос, но в его голосе не было ни капли сочувствия.

— После этого у тебя будет шесть недель, чтобы подготовиться к поединку с ведьмой. Так что советую выспаться.

Она проглотила рвавшееся наружу рычание и вместо этого одарила его улыбкой. Той самой, от которой у него снова дёрнулась челюсть.

— Замечательно. Уже жду не дождусь этого.

Она не стала спрашивать, что представляет собой ритуал Кровной Связи. К тому времени её здесь уже не будет.

Взгляд Акселя скользнул по её лицу.

— И если ты подумываешь о побеге…

Всё внутри неё напряглось.

Он что, Мыслечтец? Поэтому его приставили к ней?

— Просто знай, выхода отсюда для тебя нет. Ты либо сражаешься, либо умираешь.

С этими словами он вышел и закрыл за собой дверь.

Скайлар осталась одна и впервые задумалась, насколько серьёзно влипла.

«Очень серьёзно влипла», — отозвался голос где-то в глубине сознания. — «Очень, очень серьёзно влипла»