Она всё ещё чувствовала на себе кровь стражника. Всё ещё ощущала её привкус во рту.

Перед глазами снова вспыхнуло воспоминание. Стражник исчез в облаке красного тумана, разорванный силой Мьёльнира. Желудок Астрид вновь скрутило, и она склонилась над уборной.

Джесса растирала ей спину между лопаток и убирала волосы с лица, пока приступ не прошёл. Астрид вытерла рот, поднялась с кремового кафельного пола на дрожащих ногах и тяжело выдохнула.

— Ты как?

Джесса сидела на краю чугунной ванны. Выглядела она немногим лучше.

— Мне нужна вода, — хрипло сказала Астрид и вышла из купальни.

Она направилась в спальню. Бастет выскользнул из теней у двери с виноватым видом, и она вздохнула. Должно быть, он последовал за ней на пир и видел всё своими глазами. Кот потёрся о её ноги, потом уселся у ступней и прищурился.

Королева стояла у письменного стола, скрестив руки на груди, и смотрела на Астрид так, словно перед ней был загнанный зверёк. Джесса хлопотала рядом, разливая воду по стаканам. Её рука заметно дрожала. В голове у Астрид всё смешалось: выпитое вино, танец со Зрианом и события этого вечера. Она взяла стакан из рук Джессы и жадно осушила его.

Зриан не был наследником. Ей не нужно было с ним сражаться. Не нужно было встречаться с его драконом на арене. Астрид не умрёт.

Вместо этого ей предстояло сойтись с дочерью короля, которую мать отыскала на улицах Каменного Города. С жилистой дикаркой, которая, по слухам, выступала в бродячей труппе. С женщиной без дракона, без магии и, как сказала мать по дороге в покои, без подготовки.

Астрид готовилась встретить на арене волка. Вместо него ей подсунули ягнёнка.

И теперь ей предстояло её убить.

Мать открыла рот, но не успела ничего сказать. Астрид швырнула стакан через всю комнату, и стекло разлетелось вдребезги вместе с остатками её терпения.

— Какого хрена это было?

Мать отшатнулась. Астрид никогда прежде не разговаривала с ней таким тоном. Никогда не перечила ей. Никогда не бросала вызов. Но мать скрыла это от неё. И это было предательством.

— Что ты наделала?

Она почти кричала. Гнев приносил облегчение и освобождение.

Астрид резко повернулась к Джессе.

— Ты знала?

— Нет. Понятия не имела, — быстро ответила Джесса.

— Астрид, я сделала это ради тебя, — сказала мать. — Другого выхода не было. Ты никогда не смогла бы победить принца.

Астрид коротко и горько рассмеялась. Неважно, что она и сама это знала. Шансы действительно были не в её пользу. Но услышать такое от матери оказалось больнее всего. Её признание, что она не верила в собственную дочь.

Она подошла к балкону и распахнула створки, впуская в комнату ночной воздух. Но даже воздух в этом проклятом Звёздами королевстве казался тяжёлым. Она скучала по чистому прохладному ветру гор. Скучала по созвездиям севера и по своей светлой богине Скаойя, которая сияла над ней. А здесь были только чужой город и выжженная земля драконов и крови.

Ей хотелось кричать.

— Ты сделала это ради меня, — тихо повторила Астрид. — Я знала, что мои шансы победить Зриана почти равны нулю. Но была готова встретиться с ним. Была готова сделать то, что должна была сделать. А теперь…

Она замолчала.

Теперь мать сделала из неё убийцу. Потому что та женщина, кем бы она ни была, была невинна. Она не была готова к этому бою. И всё это было чудовищно несправедливо.

— Ты предала меня.

Мать покачала головой, но это ничего не меняло. Она предала Астрид. Не доверилась ей. Решила её судьбу, даже не посоветовавшись с ней и не спросив, чего хочет она сама.

Тёплый бок Бастета прижался к её ноге, и Астрид опустила взгляд. Ему не придётся выходить на арену против того дракона. Он останется жив. Эта мысль принесла ей постыдное облегчение. Оно медленно разлилось внутри, приглушая обиду и ярость. Да, ей придётся убить ту женщину. Но Бастет останется жив.

Астрид тут же подавила эту мысль.

Ей было стыдно.

— Прости, но я не могу потерять тебя. — Мать глубоко вдохнула, и её голос дрогнул. — Не после твоего отца. Да и королевство не может тебя потерять. Нам угрожает не только Скверна.

Астрид насторожилась.

— Объясни.

Она скрестила руки на груди.

Мать машинально потянулась туда, где обычно сидел её фамильяр. Но Бьорн остался в коридоре с ульвенами, и она сразу опустила руку.

— Мы считаем, что ватранцы готовятся к вторжению в Артурею, — сказала она.

Астрид застыла.

— Принудительный призыв Кровных дал им огромную армию.

— Но разве его не ввели из-за мятежников? — спросила Астрид.

— Нет. Или не только из-за них. Лагерей слишком много, и мы до сих пор не знаем, где они все расположены. Нам известны южные, но лагеря есть и возле северо-восточных портов. Кроме того, мы подозреваем, что часть войск стоит у самой границы.

Астрид молча смотрела на мать. Если солдаты нужны для подавления беспорядков внутри Ватры, зачем размещать лагеря у границы и возле портов? Чем больше она об этом думала, тем меньше находила в этом смысла.

Ватранцы готовятся к войне.

Особенно теперь, когда у них появился сильнейший наследник и дракон со времён Аэлории и Куатры. Зриан был их главным козырем. Он не должен был проиграть этот поединок.

И тут её осенило.

— Они знали о ней. Поэтому всё это время пытались меня убить. А если бы не смогли, у них был запасной план. Если её найдут и она проиграет, они вторгнутся и заберут Сердце силой.

Астрид нахмурилась.

— Но это полностью противоречит Завету.

— Именно. — Гвен потёрла переносицу. — Поэтому я и заподозрила, что существует ещё один ребёнок. Старший. Тот, о ком никто не знал. Я думала, что призыв и наращивание армии нужны на случай, если Ватра проиграет поединок. А проиграть она могла только в одном случае. Если Зриан не наследник, а настоящий наследник гораздо слабее. Но после сегодняшней ночи, увидев реакцию короля на эту девчонку… Думаю, он считал её мёртвой.

Мать подошла ближе и осторожно коснулась её руки.

— Но тогда возникает другой вопрос. Зачем им призыв? Меня не отпускает мысль, что вторжение готовилось с самого начала. Независимо от исхода поединка.

Астрид молчала. Она понимала, почему ватранцы могли начать войну, если бы потеряли Сердце. В отличие от Артуреи с её ветряной, солнечной и водной энергией, у них не было другого источника силы. Но если они собирались вторгнуться даже после победы…

Тогда её смерть ничего бы не изменила.

Гнев вспыхнул в груди, горячий и жгучий.

— Но зачем? — вырвалось у неё. — Зачем начинать войну, если они победят? Они ведь нарушат Завет. Разве тогда им не придётся отказаться от Сердца?

— В том-то и вопрос, — сказала мать и отошла к окну. — А ответа у меня нет. Я могу предположить только одно. Они знают что-то, чего не знаем мы. Что-то ещё. В конце концов, о самом Сердце нам почти ничего не известно. Ты последняя наследница Нахштернов. Если ты умрёшь, мы не знаем, что станет с Заветом. Но, возможно, семья де Верас знает.

У Астрид разболелась голова. Она и раньше об этом думала. Что произойдёт, если она умрёт? Если Завет связан только с кровью Нахштернов, что будет дальше? Перестанет действовать? Перейдёт к другой ведьминской линии? Или найдётся какая-нибудь дальняя родственница, которой придётся принять это бремя?

Слава богине, у Артуреи есть ульвены, способные защитить народ. Но если в ход пойдут Кровные и драконы, последствия будут страшными.

— И что, вы пытались попросить показать Завет?

— Во время прошлого поединка, когда твой дядя…

Она осеклась. Когда её дядя вышел на арену и погиб. Когда её отец стал последним наследником Нахштернов. Так было до рождения Астрид.

— Тогда нам удалось увидеть Завет. Правда, лишь мельком. Но этого хватило, чтобы понять, о конце рода Нахштернов там ничего не сказано. Если честно, для магии такого масштаба формулировки оказались на удивление простыми.

«Идиотизм», — подумала Астрид. И уже не в первый раз задалась вопросом, как её предок, король Никс, не предусмотрел этого, когда у его противников были драконы.

— Сердце теперь наш главный приоритет, — твёрдо сказала мать. — Я обращалась к учёным и магистрам, но они артурейцы и знают немногим больше нас. Ватранцы либо слишком боятся семьи де Верас, либо преданы им до фанатизма, так что и здесь нам не повезло. Я отправила шпионов в королевство, чтобы выяснить хоть что-нибудь о самом Сердце, хотя бы где оно находится. Но его так тщательно охраняют, а чары и магия Кровных так надёжно скрывают, что нам почти ничего не удалось узнать. По крайней мере, от тех шпионов, кто выжил. — В голосе матери прозвучало сожаление. — Но в итоге король сам нам помог. Если бы не призыв, я бы никогда не заподозрила, что существует другой ребёнок, не говоря уже о том, чтобы найти её. И когда ты выиграешь поединок, Сердце будет нашим. А ты, Астрид, будешь жить.

На последних словах голос матери дрогнул. В нём звучала болезненная надежда, но Астрид не разделяла её уверенности. Особенно если всё сказанное было правдой.

— Но ты считаешь, что они всё равно вторгнутся, — сказала она. — Что война всё равно будет.

— Мы уже воюем со Скверной. Получив Сердце, мы сможем остановить её и лишим ватранцев единственного источника энергии. Мы будем лучше защищены. К тому же у нас есть преимущество. Мы знаем об их планах. Тебе нужно только победить ту девушку.

— Убить её, ты хочешь сказать, — ответила Астрид, понимая, что звучит по-детски.

Но следом возникла другая мысль. Она убьёт наследницу и спасёт миллионы людей, которые от неё зависят. Одну жизнь в обмен на бесчисленное множество других. Разве это не цена, которую стоит заплатить?

Астрид зажмурилась, пытаясь заставить разум замолчать.

— Откуда нам знать, что эти язычники вообще отдадут Сердце? — спросил Бастет.

— Магия Завета, — ответила мать. — Король будет вынужден открыть победительнице его местонахождение.

— Мне просто нужно сначала убить другую наследницу, — тихо сказала Астрид, а затем процитировала слова Завета, те самые, что означали смерть одной из них. — Двое должны стать одним.

— Убийство сломает тебя поначалу, но твоя душа исцелится. Речь идёт не только о тебе, Астрид, — торжественно произнёс Бастет.

Ей ненавистно было признавать, что он прав. Ненавистно, что она уже начинает смиряться с необходимостью убить новую ватранскую наследницу, женщину, которая не готова к этому и которой никто не оставил выбора. Но и у Астрид выбора не было. Разве она не такая же жертва? Она провела руками по волосам, встревоженная собственными мыслями и собственной жалостью к себе. По крайней мере, у неё было двадцать четыре года, чтобы подготовиться.

— Как ты её нашла? — спросила Астрид. — И зачем весь этот проклятый богами спектакль? Почему ты просто не сказала мне?

Джесса прочистила горло.

— Моя королева. — Она перевела взгляд на Астрид. — Астрид. В её голосе слышалось сочувствие. — Я вас покину.

Гвен кивнула, и Астрид тихо пробормотала:

— Спасибо.

Джесса закрыла за собой дверь. Эта короткая заминка словно лишила мать последних сил, и она тяжело опустилась в кресло у стола. Астрид села на край кровати, а Бастет запрыгнул к ней на колени. Его мурлыканье волнами расходилось по телу и смягчало боль в груди.

— В конце концов всё оказалось довольно просто, — тихо сказала мать, — хотя нам потребовалось много времени, чтобы до этого додуматься. Мы ничего не знали о наследнике. Мы не знали даже, существует ли он, как его распознать и сколько ему лет. Мы думали о поисковом заклинании, но…

— …но нужна вещь, принадлежащая человеку, чтобы его найти. Я знаю, — перебила Астрид.

— Именно, — ответила мать. — Мы понятия не имели, с чего начать поиски ребёнка, но Каменный Город казался лучшим вариантом. И вскоре Вероника напала на след. До нас дошли слухи о старой наложнице короля, которая исчезла из замка, когда выяснилось, что она беременна. Мы решили, что если найдём эту женщину, то найдём и наследницу. Но нам не повезло. В городе не оказалось никаких следов ни одной из них, а поиски по всему королевству ни к чему не привели. — Она убрала с лица выбившуюся прядь. — Тогда я думала, что мы потерпели неудачу, но у Вероники оставалась ещё одна идея. Она сказала, что если мы не можем найти наследницу, пусть наследница сама придёт к нам. Заклинание отклика, очень сильное, — пояснила мать, заметив замешательство Астрид, — наложили по всему периметру Каменного Города. На каждый поединок сюда съезжаются сотни тысяч людей со всей Ватры, и Вероника решила, что наследница может оказаться среди них. И, хвала Звёздам, так и вышло.

Астрид посмотрела на мать. Значит, всё это время они искали наследницу почти вслепую.

— Когда? Когда ты поняла, что она здесь?

Гвен крепче сжала край стула.

— Заклинание отклика сработало шесть недель назад.

— Шесть недель! — Шесть недель, за которые Астрид успела смириться с неминуемой смертью. — Ты должна была рассказать мне об этом.

— Мы убедились в этом всего несколько дней назад, — сказала мать. — Когда проверили её кровь.

— Как? Как, во имя Никса, вы добыли её кровь? И как вообще поняли, что это она?

— Снова Вероника. — Мать слабо улыбнулась. — Заклинание отклика вывело нас на её след, но, поскольку она приехала в город вместе с труппой, мы не знали, кто именно из них наследница. — Она покрутила браслет-кольцо на запястье. — Но за деньги люди готовы на многое, Астрид. Глава труппы что-то подозревал о прошлом этой девчонки и без особых колебаний рассказал нам всё, что знал. — В голосе матери звучало пренебрежение. — А то, что она жонглирует ножами, только облегчило нам задачу. Мы подослали в толпу ульвена. Он подбросил нож, а она любезно метнула его обратно. После этого понадобилось лишь простое заклинание и щедрое вознаграждение, чтобы убедить главу труппы помочь доставить её сюда.

Астрид покачала головой, ошеломлённая каждым новым откровением.

— Всё это не отменяет того, что ты должна была мне сказать.

— Я не хотела говорить раньше. Вдруг ничего бы не вышло?

Астрид обмякла. Что бы она сделала, если бы знала? Попыталась бы остановить мать? Какая-то часть её была рада, что ничего не знала. Рада, что ей не пришлось отговаривать мать и выбирать между собственной совестью и надеждой выжить.

Мать села рядом, взяла её за руку и положила себе на колени. По телу Астрид пробежала дрожь. От неё мутило, но вместе с тем она пьянила. Она выиграет этот поединок. Победит ватранцев и получит Сердце. Будет сражаться и выживет.

— Я стану королевой, — прошептала она.

Мать погладила её по щеке, и на её губах появилась мягкая улыбка. Астрид сможет помочь своему народу. Она остановит Скверну. Никому больше не придётся пережить то, что пережила Джесса. Никому больше не придётся оплакивать свою семью.

«Высшее благо», — подумала она.

Ради него всё это и делается.

Она повернулась к матери и улыбнулась в ответ, несмотря ни на что. Возможно, эта радость делала её ужасным человеком. Но один из наследников всё равно должен умереть.

И это будет не она.