Астрид нервно постукивала носком сапога по полу.

Наверное, со стороны это выглядело нелепо, но это движение хоть немного помогало унять тревогу. С самого приезда она не находила себе места из-за предстоящего приветственного пира, а день, проведённый взаперти, только усугубил её состояние. Чем ближе было начало празднества, тем сильнее нарастало беспокойство.

Обряд Кровной Связи должен был состояться лишь завтра утром. Мать настояла, чтобы до тех пор Астрид не покидала свои покои без защиты, которую давал ритуал. В этом была своя логика. Только вот сейчас Гвен рядом не оказалось, а пир уже начался.

Комнаты, выделенные Астрид, были просторными и светлыми. К спальне примыкала собственная ванная, а высокие стеклянные двери вели на широкий балкон. Сквозь них внутрь лился вечерний свет, золотя бело-золотой балдахин над кроватью и диван из бархата цвета старого коньяка, стоявший рядом с письменным столом. Именно за этим столом Астрид провела почти весь день, заполняя страницы своего гримуара.

Она опустила взгляд на руки. Кончики пальцев были испачканы чернилами, совсем как у Грэм.

Это Грэм подарила ей гримуар. Это Грэм научила её зельеварению и радовалась каждому успеху внучки так, будто сама заново открывала для себя любимое ремесло. Наконец-то рядом появился человек, способный разделить её увлечение. Гвен никогда не отличалась подобным терпением. Зелья быстро ей наскучивали, как и всё, что требовало тонкой работы и внимания к деталям. В этом она пошла в свою мать — бабушку Танию: практичную, решительную, всегда знавшую, чего хочет, и удивительно добрую с теми немногими, кого впускала в своё сердце.

Порой Астрид отчаянно хотелось, чтобы Грэм и бабушка были сейчас рядом. А порой она радовалась, что им не придётся увидеть её смерть.

В отличие от матери.

— Да где её носит, во имя Скаойи?

— А ты думаешь, я могу потребовать объяснений у королевы? — отозвалась Джесса. — Понятия не имею, где она. Знаю только, что Серидвен предупредила Арборию о своём опоздании.

Астрид резко поднялась на ноги.

— Всё. Больше ждать не могу. Пойдём.

— Именно это я и пытаюсь втолковать тебе последние десять минут.

Подхватив кнут, Джесса привычным движением обернула его вокруг талии.

— И перестань смотреть на меня так.

— Я не смотрю.

Это было неправдой. Она действительно смотрела на Джессу исподлобья, но злилась вовсе не на неё, а на мать.

Как она могла оставить её одну? Как могла заставить пройти через всё это без неё?

Что-то внезапно ударилось Астрид в грудь. Вздрогнув, она успела поймать предмет прежде, чем тот упал на пол. Это был пояс зельевара.

— Надень его. И если кто-нибудь позволит себе лишнее, не раздумывай ни секунды. Используй зелья. Поняла?

Астрид кивнула и застегнула пояс на бёдрах. Он прекрасно сочетался с её тёмно-синим комбинезоном с открытыми плечами. Наряд почти не отличался от того, что носила Джесса, хотя на подруге смотрелся заметно лучше. Наверное, всё дело было в её бесконечно длинных ногах.

— Я должен пойти с тобой.

Бастет спрыгнул со стола.

— Я буду держаться в тени. Никто меня не увидит.

— Можешь настаивать сколько угодно, но со мной ты не пойдёшь. Я люблю тебя. Именно поэтому ты останешься здесь, а не отправишься с нами.

— И не будешь путаться под ногами, — добавила Джесса.

— Путаться под ногами? Я тебе покажу, что такое путаться под ногами, укротительница дворняг.

— Квинс не собака, — быстро вставила Астрид, прежде чем Джесса успела ответить. — И Джесса права. Ты слишком лёгкая мишень. Прости. Обещаю, мы не задержимся надолго.

Она поцеловала его в макушку, пропустив недовольное ворчание мимо ушей, и вслед за Джессой вышла из комнаты. В коридоре их уже ждали Квинс, Фионн и бобр. Ради безопасности все решили поддерживать легенду о том, что лис является фамильяром Астрид. Это должно было охладить пыл особо рьяных ватранцев, которым могло прийти в голову избавиться от неё.

Они миновали с десяток коридоров, затем спустились по лестнице в главный зал и направились к входу в бальный зал. Изнутри доносились музыка и смех, звон бокалов и гул голосов.

— Готова? — спросила Джесса.

Впереди ждали драконий двор и новая встреча со Зрианом. Днём он появился ненадолго и столь же неожиданно исчез, даже не дав ей возможности ответить на своё так называемое приветствие.

— Да, готова, — солгала Астрид.

— Врушка, — фыркнула Джесса.

— Мы рядом, принцесса Астрид, — сказала Фионн.

— Вот это уже гораздо обнадёживает. Спасибо, Фионн.

Астрид многозначительно покосилась на Джессу. Та лишь закатила глаза.

— Ну что, покончим с этим?

Расправив плечи и вскинув подбородок, Астрид шагнула через распахнутые двери и вошла в зал, где проходил приветственный пир.

Ульвены стояли вдоль стен, и даже среди толпы их высокие фигуры невозможно было не заметить.

Бальный зал представлял собой длинное прямоугольное помещение, озарённое мягким светом сотен свечей. Стены от пола до потолка скрывались под коврами и картинами. Над головой вздымался великолепный сводчатый потолок, но лишь наполовину. Восточная часть зала была полностью открыта небу. Там, где должна была находиться крыша, располагалась огромная смотровая площадка.

На мгновение она потеряла дар речи. Площадка была столь огромной, что на ней без труда разместились бы несколько драконов, наблюдая за праздником сверху. Хвала Звёздам, сегодня вечером здесь не было ни одного дракона.

Несмотря на название, приветственный пир больше напоминал бал, чем ужин, хотя еды и напитков здесь хватало с избытком. Длинные пиршественные столы ломились от бутылок игристого вина и медовухи. Среди угощений красовались запечённые инжиры, начинённые сыром и покрытые блестящей корочкой карамелизированного сахара, паста из печёного красного перца и грецких орехов, украшенная зёрнами граната, сверкавшими словно драгоценные камни, а также ароматные лепёшки с пряностями, щедро посыпанные крупными хлопьями соли. Главным украшением стола служил целиком зажаренный в медовой глазури поросёнок, от которого у Квинс сразу задёргался нос.

Зал был переполнен людьми. Кто-то сплетничал, кто-то ел, кто-то слушал струнный квартет, игравший на галерее менестрелей над помостом. Внизу, на возвышении, восседал король. Рядом с ним сидела женщина, которая, несомненно, была королевой Оттилией. Король небрежно положил руку ей на колено.

На ней был безупречно скроенный вечерний костюм бело-золотых тонов в южном стиле. Тонкая полупрозрачная ткань помогала легче переносить жару. Волосы у неё были угольно-чёрными, даже темнее, чем у сына, и были собраны назад двумя вишнёво-красными гребнями. Метка пары на её лбу сияла заметно ярче, чем у короля: ледяно-голубая корона с шипами. Теперь, после знакомства с королём, Астрид находила этот символ удивительно уместным.

Когда придёт время королевской речи, ей придётся подняться к ним на помост. Лучше бы ей отрезали палец на ноге.

Зриана в зале не было.

— Сядем поближе к выходу, — сказала Джесса.

— А мы займём места по обе стороны дверей, — предложила Фионн.

Джесса одобрительно кивнула.

Стоило им устроиться за одним из столов, расставленных по залу, как к Астрид тут же потянулись взгляды. На одних лицах читалась откровенная неприязнь, на других — жгучее любопытство. Впрочем, интерес быстро угас, когда Квинс направился в их сторону своей ленивой хищной походкой.

Сейчас ей как никогда хотелось вина. Когда мимо проходил слуга с подносом, она взяла два бокала игристого и сразу осушила один. Вино приятно защекотало язык, а подкатившая к горлу тошнота наконец немного отступила.

Джесса красноречиво посмотрела на её пустой бокал.

— Я принесу тебе что-нибудь поесть. И пока не поешь, больше ни капли. Квинс, оставайся здесь.

— Конечно. Но захвати мне кусок того сочного поросёнка.

Стараясь не встречаться взглядом с придворными, которые вновь начали на неё коситься, Астрид оглядела зал.

Последний раз на таком празднике она была семь лет назад, на собственном семнадцатилетии во дворце Лунный Шпиль. Казалось, с тех пор прошла целая жизнь. Тогда Астрид ещё не подозревала, что беззаботная юность подходит к концу. Не знала, что спустя всего несколько месяцев отец погибнет, а сама она окажется запертой в горной крепости среди прекрасно обученных ульвенов, которые, по её глубокому убеждению, мылись слишком редко.

Праздник тогда выдался грандиозным. Казалось, на торжества съехались все ведьмы и потомки ведьм королевства.

В тот вечер Астрид познакомилась с первым мужчиной, с которым провела ночь. Он был родом из Эслоэ, края бесчисленных озёр. На танец он пригласил её с такой робостью, будто заранее был готов услышать отказ. Волнистые медные волосы падали ему на лицо, закрывая один глаз. Он был красив, обаятелен и прекрасно танцевал.

Она согласилась.

А потом почти всю ночь не отходила от него.

Больше они никогда не виделись.

Один из скрипачей взял фальшивую ноту, и Астрид вынырнула из воспоминаний. Разговоры в зале не стихали, но что-то изменилось. Перемену почувствовал весь зал, и все дружно сделали вид, будто ничего не заметили.

Астрид даже гадать не пришлось.

Принц Зриан прибыл.

Она заметила его рядом с родителями на помосте. Король и королева были облачены в цвета своего дома, а вот на Зриане оказался тёмно-синий парчовый камзол безупречного кроя, чёрные брюки и чёрные сапоги. Наряд дополняли серебряные пуговицы и тонкая вышивка серебряной нитью вдоль лацканов.

Синий и серебро — цвета Артуреи.

Астрид не знала, видит ли намёк там, где его нет, или же этот наряд действительно был выбран не случайно.

Даже через весь зал она чувствовала на себе его взгляд. Их глаза встретились лишь на мгновение, после чего Зриан медленно отвернулся. Затем его внимание переключилось на высокого светловолосого мужчину в мшисто-зелёном камзоле. Лицо его было суровым и замкнутым.

Астрид продолжала наблюдать за принцем. Даже если бы захотела, она не смогла бы отвести взгляд. Судя по всему, не только она. Казалось, его не родили на свет. Его выковали. В нём невозможно было увидеть ничего, кроме оружия. Стоило представить, что однажды ей придётся выйти против него на арену и оказаться запертой вместе с ним, как сердце болезненно сжималось.

Во имя Богини, почему рядом с ним она неизменно чувствовала себя такой жалкой?

— Ты пялишься.

От голоса Джессы Астрид вздрогнула.

— Не пялюсь. Наблюдаю.

Джесса поставила перед ней тарелку, доверху наполненную едой. Астрид отломила кусочек лепёшки с розмарином и заставила себя проглотить его, хотя желудок всё ещё угрожал в любой момент избавиться от содержимого.

— Не переживай так. На него тут все смотрят. Он до неприличия хорош собой.

— Правда? Не заметила, — сухо ответила Астрид.

Разумеется, заметила. Но вовсе не поэтому она не могла отвести от него глаз. Именно с ним ей предстояло сойтись в поединке. Против такого противника у неё не было ни единого шанса.

Джесса фыркнула.

— Конечно. А я тогда проклятый ледяной кракен.

— Ты хуже ледяного кракена.

— Вот как?

— Намного страшнее.

— Спасибо. Для меня это многое значит.

— Где мой поросёнок, ведьма?

Джесса швырнула под стол свиную ножку, и несколько сидевших поблизости людей поспешно отодвинулись, увидев, с какой яростью Квинс в неё вгрызся.

— Считай это подарком на годовщину, мой драгоценный фамильяр.

— У вас и правда годовщина? — спросила Астрид.

— Ага. Сегодня ровно восемь лет с тех пор, как эта облезлая тварь ворвалась в мою жизнь.

Эту историю Астрид знала хорошо. Всё случилось вскоре после гибели семьи Джессы. В то время она служила в одном из лагерей ульвенов в Калдрисе, далеко на северо-западе Артуреи. Узнав о случившемся, Джесса просто ушла из лагеря. Одна. Прямо в снежную бурю. От горя она почти не понимала, что делает.

Она была уже на грани смерти от холода, когда сугроб неподалёку внезапно зашевелился. Из снега выскочил Квинс, велел ей забраться на спину и помчался обратно к лагерю прежде, чем мороз успел забрать её жизнь. Именно тогда, когда ведьма нуждалась в них больше всего, рядом появлялись фамильяры. Как когда-то Бастет нашёл саму Астрид.

— Тогда выпьем за это. За мою любимую ведьму и второго по значимости фамильяра.

Она коснулась своим бокалом бокала Джессы.

— Значит, теперь я важнее твоей матери? — усмехнулась Джесса.

— Её понизили в звании. Хотя бы из вежливости могла появиться сегодня вечером.

В этот момент король поднялся со своего места, и Астрид тихо застонала.

— А теперь ещё и речь начинается, а её всё нет.

Джесса нахмурилась.

— Да, тут явно что-то происходит. Квинс, твой нос ничего не чует?

— Не здесь. Слишком много народу. И слишком сильно пахнет похотью.

— Тогда проверь окрестности замка. А нам, Астрид, лучше подняться наверх, пока король не прожёг в тебе дыру своим ледяным взглядом.

Джесса дождалась, пока Астрид пойдёт первой. Фионн присоединилась к ним, и втроём они направились через весь зал к возвышению, где их ожидала королевская семья Ватры.

Перед Астрид толпа нехотя расступалась. Кто-то хихикал ей вслед, кто-то шипел что-то себе под нос. Как дети. Со всех сторон её окружали враги. Без матери и без Квинс она чувствовала себя особенно уязвимой.

Оглянувшись через плечо, Астрид увидела Джессу. Та медленно пропускала между пальцами кнут и мрачно смотрела на придворных. Этого оказалось достаточно, чтобы все разом вспомнили о хороших манерах.

Король широко раскинул руки, приветствуя её на помосте. На губах застыла натянутая улыбка.

Зриана рядом не оказалось.

Окинув зал взглядом, Астрид заметила его на другом конце зала. Он стоял рядом с тем самым высоким блондином и двумя дрэки: худощавым бритоголовым мужчиной и мускулистой женщиной с сияющими жёлтыми глазами.

Что он делает там?

Усилием воли отогнав эту мысль, Астрид вновь посмотрела на короля и заметила раздражённый взгляд, который тот бросил в сторону сына.

— Принцесса Астрид, добро пожаловать в Ватру.

Должно быть, среди его даров был дар Песнопевца, потому что голос короля прокатился по залу раскатом грома.

— И добро пожаловать всем собравшимся. Сегодня начинается путь к поединку, состязанию между наследниками, которые согласились принести себя в жертву ради своих государств и защитить своих людей от ужасов войны.

Добровольно?

Астрид едва не фыркнула.

— В течение следующих шести недель мы будем чествовать моего сына, принца Зриана, и наследницу Артуреи, принцессу Астрид, празднествами, достойными их мужества и преданности своим народам. Да благословит их обоих Арах. Но довольно речей.

Когда король сцепил руки перед собой, Астрид с облегчением выдохнула. Для человека, столь влюблённого в собственный голос, он удивительно быстро закончил.

— Настало время есть, пить и танцевать. И раз уж речь зашла о танцах, в знак уважения к традициям я решил возродить старинный обычай. И честь открыть сегодняшний бал я предоставляю самим наследникам. Итак, принц Зриан, принцесса Астрид…

На губах у него появилась довольная усмешка.

— Танцуйте.

Она, должно быть, ослышалась.

Астрид застыла на месте, словно всё ещё ждала, что сейчас кто-нибудь рассмеётся и объявит всё это нелепой шуткой. Внизу толпа уже расступалась, освобождая место на паркете, а она не могла заставить себя сделать ни шагу. Казалось, какой-то Костевод подчинил её тело своей воле и согнал всю кровь к сердцу. Оно колотилось о рёбра с такой силой, будто и вправду собиралось вырваться наружу.

Неужели так чувствуется приближение смерти?

Наследники не открывали приветственный пир уже одиннадцать поединков подряд. Знал ли об этом Зриан?

Судя по тому, как напряглась его челюсть и каким неподвижным он стоял, нет.

О Богиня, что теперь делать? Что хуже: танцевать с ним или услышать отказ на глазах у всего двора? Нужно идти. Спуститься на паркет. Не показывать страха. Если её пугает обычный танец, как она собирается встретиться лицом к лицу с драконом?

Она снова посмотрела на Зриана.

Проклятье.

А вдруг он действительно попытается её убить?

Астрид перевела взгляд на Джессу. Та заметно побледнела и не сводила глаз с принца. Похоже, ей в голову пришла та же мысль. Кровная Связь ещё не была заключена. Астрид оставалась беззащитной. И все это знали.

Не ради этого ли король вдруг решил вернуть старую традицию? Не поэтому ли именно сегодня наследникам предстояло открыть бал?

Перспектива отравить саму себя уже не казалась Астрид такой уж безумной, когда принц исчез. Не метафорически, а буквально. Только что он стоял на другом конце зала, а в следующий миг его не стало.

По залу прокатились изумлённые возгласы. Гости возбуждённо зашептались и дружно повернули головы к помосту.

Зриан возник рядом с ней.

У Астрид едва не подогнулись колени от этого.

Он — Странник Путей. Проклятый Хелью Странник Путей.

Вот как он сумел обойти её вчера. Она знала, что Зриан — Первородный, но даже представить не могла, что именно таким окажется его дар. За всю историю континента упоминался лишь один Странник Путей.

Что ж, последнее преимущество только что исчезло. Даже она не сможет обогнать человека, способного шагать сквозь пространство.

Зриан поднял руку, и Астрид невольно отшатнулась, прежде чем поняла, что он вовсе не собирается её убивать.

Он приглашал её на танец.

Она вложила ладонь в его руку. Его загрубевшая ладонь казалась огромной рядом с её собственной. Подняв глаза, Астрид заметила, что смотрит он не на неё, а на чернильные пятна, размазанные по её пальцам. Потом его штормово-серые глаза встретились с её взглядом.

И тогда она увидела ресницы: длинные, тёмные. Возмутительно длинные!

Это попросту нечестно. У мужчин не бывает таких ресниц. Да и вообще нечестно быть настолько красивым, особенно когда зол.

А сейчас он был зол настолько, что это ощущалось почти физически.

Король хлопнул в ладони, и Астрид моргнула.

— Поприветствуем принца и принцессу!

Зал разразился аплодисментами. Публика получила именно то представление, которого ждала. По тому, как раздражённо дрогнули ноздри Зриана, было ясно: его это совсем не радовало.

— Идём, принцесса?

Она даже удивилась, что он сумел произнести эти слова спокойно.

Он повёл её к центру зала. Двигался неторопливо и уверенно. Держал бережно. Астрид же шла словно в тумане, отчаянно пытаясь вспомнить, умеет ли вообще танцевать.

Посреди паркета он остановился и повернулся к ней. Их взгляды встретились, а потом он притянул её к себе.

С губ Астрид невольно сорвался вдох. Сердце заколотилось ещё быстрее, так громко, что ей казалось: он наверняка слышит каждый удар. Его рука легла ей на талию и замерла на обнажённой коже поясницы.

Ему неприятно к ней прикасаться?

Следующая мысль оказалась ещё хуже.

А что, если он всё-таки собирается её убить? Здесь. Сейчас. На глазах у всех.

Страх тяжело осел внутри. Пояс с зельями вдруг стал ощутимо тяжелее, словно напоминая о своём существовании.

Несколько бесконечно долгих мгновений Зриан не двигался. Потом его пальцы скользнули вдоль её позвоночника.

От этого прикосновения по телу одновременно разлились облегчение и жар.

Заиграла музыка, мягкая, тягучая, полная тоски и нежности. Астрид закрыла глаза. Тело само подхватило ритм.

Когда она снова посмотрела на Зриана, ей показалось, что его лицо изменилось. На короткое мгновение суровые черты смягчились. Он смотрел на неё так внимательно, словно пытался что-то понять.

Но миг прошёл. Прежняя суровость вернулась. Зриан снова выглядел раздражённым.

Он наклонился ближе, и его губы едва коснулись края её уха.

— Расслабься, — прошептал он. — Я будто танцую с доской.

Астрид резко вскинула голову.

Страх исчез. Нервозность тоже. Осталось лишь возмущение. Из всего, что она ожидала услышать, этого в списке не было.

— Трудно расслабиться, когда тебя прижимает к себе великан и смотрит так, будто прикидывает, хорошо ли моя голова будет смотреться на стене его спальни, — прошипела она.

— Неправда.

Он плавно закружил её по залу.

Хвала Звёздам, этот громила хотя бы умел танцевать.

— О спальне я не думал.

— Что?

— Скорее о столовой.

Она сбилась с шага, но Зриан тут же подхватил её и легко выправил движение, так что никто из наблюдавших ничего не заметил.

— Значит, после моей смерти ты собираешься украсить мной столовую? — пробормотала она. — Что ж, пожалуй, это всё же лучше, чем стать кормом для дракона.

— Или для лиса, — невозмутимо ответил он.

Значит, Квинс всё-таки попался ему на глаза. Отлично.

— Квинс тебя есть не станет. На вид ты слишком жилистый.

О Богиня.

Она действительно сказала это принцу Ватры?

— Значит, ты уже задумывалась, какой я на вкус, принцесса?

Лицо его оставалось совершенно невозмутимым. Со стороны могло показаться, что они обсуждают удачный урожай винограда или достоинства козьего сыра, а вовсе не обмениваются подобными репликами.

— Жилистый — это не вкус. Это консистенция.

— Неважно. В любом случае ты уже представляла меня у себя во рту.

Астрид решила оставить это без ответа. Тем более что теперь сама невольно задумалась, каким он мог бы оказаться на вкус. Мысль была совершенно нелепой. Разумеется, именно ей выпало несчастье встретить собственного будущего палача в облике мужчины, которого невозможно было не заметить.

Краем глаза она уловила, как дрогнул уголок его губ. Он что, едва сдерживает улыбку? Самодовольный, невыносимый наглец.

Зриан увлёк её в полосу лунного света, падавшего через открытую часть крыши. Высоко над ними сияли обе луны, Мажа и её младшая дочь Мия.

— А драконы сегодня не появятся? — осторожно спросила Астрид.

Он слегка приподнял бровь.

— Тебе вчерашнего зрелища оказалось мало? Признаться, желудок у тебя крепче, чем я думал.

Драконов она уже насмотрелась на всю оставшуюся жизнь. Она лишь пыталась понять, ждать ли нового представления.

— Просто стало интересно. Кстати, крыша выглядит впечатляюще. Хотя решение довольно странное. Что вы делаете, когда идёт дождь?

Он неожиданно наклонил её назад и подался ближе. Тепло его тела окутало её со всех сторон, и дышать сразу стало труднее.

— Когда идёт дождь, принцесса, люди обычно промокают.

Когда он вновь выпрямил её, Астрид почувствовала, как жар поднимается к щекам. Оставалось надеяться, что это можно списать на танец. Впрочем, по едва заметной усмешке было ясно: истинную причину Зриан прекрасно понимал.

— Скажи, что всё это скоро закончится.

— Тебе настолько неприятно моё общество?

— Я уже подбираю заклинание очищения, чтобы не осталось ни малейшего следа твоего запаха.

Но договорить она не успела. Он вновь притянул её ближе. Слишком близко. Теперь она чувствовала каждую линию его тела, и убедительности её словам это совершенно не добавляло.

— По-моему, это уже чрезмерно. Разве обычной ванны недостаточно? Или у тебя какие-то особые отношения с водой? Ты подозрительно часто говоришь о том, чтобы намокнуть.

— По-моему, это тебя слишком занимает, насколько я мокрая, — огрызнулась Астрид.

И сразу поняла, что совершила ошибку.

Зриан вопросительно выгнул бровь. Улыбка стала шире. Не успев подумать, она со всей силы наступила ему на ногу.

Он поморщился, но шага не сбился. Вместо этого легко подхватил её и поднял в воздух, словно она ничего не весила. Вокруг послышались смешки. Только сейчас Астрид вспомнила, что за ними наблюдает весь зал.

— Поставь меня на землю.

Особенно унизительным было то, как легко он её удерживал. Будто вовсе не прилагал усилий.

— Чтобы ты снова попыталась меня покалечить?

— Именно.

Он коротко фыркнул, едва не рассмеявшись, и почему-то это раздражало ещё сильнее. Зриан опустил её обратно.

— Как пожелаешь. Не хочу, чтобы твой… как ты выразилась?.. запах остался на мне.

— Разве тебе недостаточно вернуться к себе, сбросить драконью шкуру, свернуться клубком в каком-нибудь тёмном углу и к утру отрастить новую, прежде чем снова изображать человека?

Она широко улыбнулась.

И тут он неожиданно замер. Его взгляд остановился на её губах. Улыбка медленно угасла. Пальцы на её талии дрогнули.

Он молчал и не двигался. Лишь когда стихла музыка, словно очнулся. Медленно убрал руки и отступил на шаг. Кожу в местах его прикосновений всё ещё покалывало, словно после слабого разряда. По рукам побежали мурашки.

— Принцесса, — только и сказал он.

Голос его прозвучал непривычно хрипло. Затем он резко развернулся и ушёл.

Астрид заставила себя сдвинуться с места и шаг за шагом сошла с паркета. Почти сразу рядом появилась Джесса. Достаточно близко, чтобы поддержать её при необходимости, но не настолько, чтобы это выглядело как проявление слабости на глазах у всего двора.

Астрид совершенно не понимала, что произошло. Почему он вдруг повёл себя так странно. Словно внезапно вспомнил, с кем танцует и кого держит в своих руках, и его оттолкнула сама мысль об этом. Она не понимала ни его, ни саму себя. Не понимала, почему до сих пор чувствует его прикосновения и почему никак не может выбросить случившееся из головы.

Но одно она знала наверняка. Зриан оказался совсем не таким, каким она представляла его все эти годы. Впрочем, раньше она вообще никогда не думала о нём как о живом человеке. Для неё он всегда был легендой, тенью, неотвратимой судьбой, тем, кто однажды должен был её убить.

— Во имя Никс, что это сейчас было? — прошипела Джесса.

Астрид не знала, что ответить.

— Астрид, поговори со мной. Я…

Что бы Джесса ни собиралась сказать, её слова утонули в оглушительном грохоте.

Джесса мгновенно схватила Астрид за руку, а Фионн шагнула вперёд, срывая со спины арбалет. Двери бального зала с грохотом распахнулись и ударились о стены.

На пороге стояла её мать.

Свет из коридора за её спиной превращал фигуру ведьмы-королевы в тёмный силуэт.

Фионн опустила арбалет и бросила быстрый взгляд на Джессу. Та лишь растерянно покачала головой.

Гвен вошла в зал, крепко удерживая за шею молодую женщину. По обе стороны от ведьмы-королевы шагали Бьорн и Вероника, словно опасались, что пленница может оказаться опасной. Запястья девушки были связаны верёвкой. Она едва поспевала за быстрым шагом Гвен. Босые ноги скользили по полу, тело то и дело теряло равновесие, а растрёпанные бронзово-рыжие волосы с золотистыми кончиками резко выделялись на фоне потёртых шорт и выцветшей безрукавки.

Гвен протащила пленницу через весь зал прямо к помосту, где сидела королевская семья Ватры.

Астрид застыла.

Возле помоста ведьма-королева остановилась и швырнула девушку к ногам короля.

— Король Закари.

Голос Гвен прозвучал звонко и отчётливо.

В бальном зале воцарилась такая тишина, словно вокруг были не живые люди, а древние катакомбы.

— Позволь представить вам вашего первенца.