***

— Вина у меня мало, надо идти, если будешь.

У Светки в комнате стало уютно. В разных углах тепло светились аквасы с напущенными туда «молинеллами» и «цинцерронами». Кто из них кто — я так и не узнал. Рыбки были маленькие, одни просвечивали насквозь, другие же напоминали мальков плотвы. На столе, рядом с одним из аквариумов, стояли две бутылки вина и горой были навалены квитанции.

— За квартиру надо платить, у меня там долг — четыре месяца, — перехватила она мой взгляд.

— Может, тебе занять? Расплатишься, а мне потом отдашь. — Я посчитал в уме и прикинул, что сыновние деньги понадобятся мне не раньше, чем через два месяца.

— Ну если ты дашь, — потупила глаза Светка.

— Налей кофе.

Светка бегала с кастрюлькой на кухню и обратно, разогревая воду. А ведь не так давно и я делал то же самое, и вода не раз выплескивалась на пол, когда я открывал дверь в комнату той же рукой, которой держал горячую кастрюлю.

В бутылке на холодильнике я увидел несколько вялых гвоздик, стоящих там уже не меньше недели.

— Миша подарил? — усмехнулся я.

— Нет. Сама себе купила!

Я не мог уличить ее во лжи, у меня не было доказательств, хотя доказательства можно было заметить на каждом шагу. Она сменила письменный стол, отправив тот, что покупал я, в кладовку.

— Хочешь — забирай, — легкомысленно предложила она.

В углах нового стола обосновались большие колонки, которые Светка тоже вряд ли купила себе сама.

Светка налила вина в бокал и принялась разворачивать скрученную в трубочку картину, прислоненную к стенке.

— Смотри!

На картине была изображена обнаженная девушка, летящая на качелях. За ней виднелся кусочек моря и северные хмурые сопки. Обещанная «Капибара…». Стоило дожить до седых висков, чтобы увидеть иллюстрацию к своей книге.

— Нравится?

— Еще как!

Светкиному вкусу в живописи я доверял полностью — она доказала это и своими работами, и теоретическими знаниями. Она — моему в книгах — далеко не всегда. Хотя не ставить под сомнение квалификацию подруги было даже удобно.

Она поднесла картину поближе.

То, что Светка никогда не была на Севере, было заметно. Сопки и море были ярких, солнечных цветов. А может быть, я ничего не понимаю и Светка хотела посредством веселого моря и скал передать настроение книги?

Она скрутила картину обратно и взялась за вино.

— Как думаешь, почему я не могу забыть мужа? — вдруг спросила она, задорно качая ногой.

— Потому что вы похожи, — ответил я, скрывая ярость за равнодушием.

А главное — я говорил правду. И в уме очередной раз назвал их семейкой. Грязной и ядовитой семейкой.

Та красивая девчонка в легком платьице на берегу заповедного озера Чебаркуль еще стояла передо мной, но нынешняя Светка не была похожа на нее ни капельки.

— Он стал дарить мне дорогие подарки. Говорил: «Светочка, прости. Я, наверное, был плохим мужем». Я не могу с ним расстаться, он мой лучший друг. Серёжа! Он мой лучший друг!

«Поменьше патетики», — хотелось добавить мне.

Ей и нужен был именно такой лучший друг — подкладывающий ее под приятелей, бьющий ее по лицу и убивающий ее рыбок. Сложный мужчина. Я не такой — я прост, как полено. И, кстати, со мной можно не бояться, что я выложу в сеть ее голые фотографии и видео нашего секса, которых за это время у меня скопилось порядочно. Я же говорю — как полено.

— Как ты собираешься отмечать Новый год?

— Я мужу обещала.

Изменять любовнику с мужем — это и вправду смешно.

Через полчаса откровений нам это надоело, и мы принялись целоваться.

Между нами и вправду была химия, иначе как можно объяснить безоглядную тягу к дурно пахнущей перегаром пьяной девке? И опять я рычал, зажав ее в угол постели, а «хозяэка», учительница географии, наверное, нервно ворочалась и, краснея, закрывала уши.

Светка лежала расслабленная и довольная, закинув на меня белую ногу и перебирая пальцами волосы на моей груди.

— Я жалею о дне икс.

— О чем? — не понял я.

— О той первой ночи здесь, в коммуналке.

— А я — нет. Потому что я тебя люблю.

Секс размягчает меня не меньше, чем спиртное. Да и здесь я лгал — я любил не ее, не Светку, а ту чудесную девочку с заповедного озера Чебаркуль!

— Серёженька, я тебя тоже люблю! Что нам делать? Тебе хорошо, у тебя есть сын. А я променяла детей на алкоголь.

Слушать это было дико и жалко, и я молчал. Ей казалось, что она — сложная женщина, но сложным и непонятым считает себя каждый второй алкоголик, увы.

Мне захотелось в уборную. Я поднялся, стал надевать брюки. Запутавшись, потянул ремень, и тот выскользнул из шлевок.

Заправить ремень обратно однорукому человеку — не такое уж быстрое дело.

— Помоги-ка, — попросил я.

Светка лежала на спине, раскинув худые бедрышки.

— Вон возьми Мишкины шорты в шкафу.

— Может, и мне свои шорты принести? — ответил я, ничему уже не удивляясь.

— Принеси, — равнодушно отреагировала Светка.

Я с отвращением надел голубые Мишины шорты. Если уж окунаться в дерьмо, то по самые уши.

Когда я вернулся, Светка лежала на боку и грустно глядела в окно.

Крыша соседнего дома была белой от снега.