***

Когда я проснулся, Светки рядом не было. С кухни, из телефонного динамика, доносилась тяжелая музыка.

Светка сидела в кресле, по-турецки сложив ноги. Из одежды на Светке были только темные очки. На столе стояло открытое пиво.

Я взял сигарету, сел напротив.

— Пиво еще осталось? — хмуро спросил я.

— Мы вчера запаслись! — хрипло ответила Светка.

В окно било солнце.

На верхушке березы, что дотягивалась до наших окон, орали воробьи.

— Смотри, какая красивая ветка! Ее надо написать. — Светка вдруг показала за окно.

Она изящно вытянула ногу и провела пальчиками по моему бедру, следя за моей реакцией.

Соседей мы уже не стеснялись, хотя разврат затянулся настолько, что мы выходили покурить, пили пиво, а потом смеялись и возвращались в кровать.

— Между нами химия, — предположила Светка, прикуривая очередную сигарету.

Мы еще немного поспали, а потом я ушел кормить Феню. «Купи вина», — донеслось мне вслед.

Я открыл ключами знакомую, да что там — родную дверь и сквозь собственное пивное дыхание почувствовал вдруг знакомый запах своей квартиры. Квартиры, где никто и никогда не курил на кухне, где Лена готовила полноценные обеды и ужины, где я знал, что будет происходить завтра. И даже через неделю или месяц. А если все будет нормально, даже через год.

В холодильнике оказалось много разной еды для Фени. Вареная курица, несколько банок с лечебными собачьими паштетами. От лечебных паштетов Феня вдруг резко отказалась и последнее время ела только курицу, и ту кое-как. Банки стояли открытыми и практически нетронутыми. И тут у меня затряслись губы! Мне стало жаль — не только Феню. Мне стало до слез жаль Лену. Ведь это она, уже осознавая близость финала, так старательно заботилась о нашем домовенке. Даже я покупал только то, что велела мне Лена.

Я согрел чайник, взял блюдечко и, накрошив немного куриных волокон с лапшой, разбавил получившуюся кашицу водой. Здоровой Феня слизала бы такое угощение, даже не заметив.

Теперь же я направился с блюдечком в комнату и поставил его у дивана.

— Феня, Фенечка, иди кушать, — позвал я собаку.

Сначала все было тихо, и только спустя какое-то время из темноты показалась Фенина мордочка.

— Феня, ну иди. Иди, — подбадривал ее я, подвигая блюдечко ближе.

Феня застыла над едой, понурив морду. Потом стала нехотя и осторожно лакать из блюдца, выбирая курицу и выплевывая лапшу.

Надрызгав так, съев полпорции, она вдруг остановилась и, попятившись, скрылась под диваном.

Помыв блюдце и убрав с пола объедки, я сел посреди кухни.

Стояла душная тишина. Громко стучала секундная стрелка на настенных часах.

Что я за человек?