Самолет стукнулся о землю и задрожал, подпрыгивая на посадочной полосе. Долго бежал, унимая дух. Потом наконец остановился под жидкие хлопки. За четыре часа мы перепрыгнули Уральские горы.
Мы вышли на летное поле. Светка, проспавшая весь путь, потягивалась. Я ежился от рассветного холодка.
Мы покурили на остановке автобуса, возле аэропорта. После, решив не спешить, купили воды. И только когда основная масса народа уже укатила, сели в почти пустой автобус.
Деревья по обе стороны дороги сменились полями. На остановках, где водитель всякий раз прилежно тормозил, было пусто, только на одной внутрь вошел мужик в резиновых сапогах, держа в руке заляпанную глиной лопату. Откуда можно ехать в шесть утра с лопатой? Вопрос! Мне стало не по себе. Может быть, для Челябинска такое явление — норма?
Уже когда мы въехали в город и вокруг замелькали первые пятиэтажки, мы угодили в смог. Когда вышли — желтоватый туман полностью затянул пустые пыльные улицы. Мы со Светкой двигались какими-то перебежками. Пересекли проспект, потом еще один, встали на трамвайной остановке рядом с переполненной сытой урной.
— Серёжа, не все так плохо! — успокаивала меня Светка. — Это мы просто приехали с изнанки.
— Да-а. Изнанка так себе, — растерянно улыбался я.
По нашему плану мы сначала должны были посетить Светкину маму и только потом отправиться в гостиницу.
Мама у Светки, по Светкиным же рассказам, была женщиной властной и правильной. Вставала в пять утра, делала зарядку и шла на работу на танковый завод, где исполняла какие-то важные функции. По совету Светки перед вылетом я тщательно побрился — ее мама не любит усатых мужчин! Довольно странное деление мужского населения на усатых и безусых.
Мы вышли на пустынном перекрестке, прошли дворами и очутились перед самой обычной пятиэтажкой. По обе стороны от подъезда росли красивые розовые ромашки выше меня ростом.
— Это я, — проговорила Светка в хрипящий домофон и дернула железную дверь.