В 1697 году царь снарядил «Великое посольство» в Европу и сам присоединился к нему под именем Петра Михайлова. Петр побывал в Голландии, Англии, Саксонии, Австрии и Венеции, учился корабельному делу, работая на верфях, знакомился с техническими достижениями тогдашней Европы, ее образом жизни, политическим устройством. За границей в основном сложилась политическая программа Петра. Ее конечной целью стало создание регулярного полицейского государства, основанного на всеобщем ему служении, государство понималось как «общее благо». Сам царь считал себя первым слугой Отечества, который собственным примером должен был учить подданных.

В 1698 году царь спешно вернулся в Россию, так как было получено известие о новом заговоре Софьи и восстании стрельцов.

Поведение молодого царя, его дружба с иностранцами, его пренебрежение к русскому быту давно уже вызывало ропот приверженцев старины. Более всего недовольство было заметно среди стрельцов, которых и Петр не любил со времени господства Софьи.

Александр фон Коцебу. Битва при Нарве. XIX век

В конце 1690 годов четыре полка московских стрельцов оказались в крайне тяжелом положении. Пережив все тяготы азовских походов и последующей гарнизонной службы в Азове, они надеялись возвратиться в столицу к своим семьям и промыслам. Вместо этого их направили на другую окраину страны – в Великие Луки для продолжения службы.

Это стало более чем достаточным основанием для возмущения. «Учинившись непослушны», изгнав командиров и выбрав лидеров из собственных рядов, они вместо «указных мест» маршем двинулись к Москве, где собирались «побить» ненавистных бояр,

Срочно собрав Боярскую думу, правительство (в отсутствие Петра I, который в это время был в Европе) решило не допустить мятежников в столицу. Под командованием А. С. Шеина и П. Гордона навстречу стрельцам были отправлены шесть тысяч конницы и две тысячи пехоты.

17 июня 1698 года царское войско с востока и восставшие стрельцы с запада подошли к Ново-Иерусалимскому Воскресенскому монастырю. После долгих и безуспешных переговоров правительственные войска заняли боевые позиции. Сражение началось на следующий день залпом по мятежным полкам из 25 орудий. Бой длился не более часа. Точечный огонь внес смятение в ряды восставших и обратил их в бегство.

Стрельцы были разбиты, множество из них убито и пленено.

Вернувшись в Россию, Петр не заезжает к жене, не останавливается во дворце, а едет прямо в дорогой своему сердцу Кокуй. На следующий день, во время торжественного приема в Преображенском, он уже сам начал резать боярские бороды и укорачивать боярские кафтаны. И после этого насаждения «европейской культуры» Петр возобновил следствие о бунте стрельцов, хотя стрельцы были жестоко наказаны уже и перед его отправкой за границу.

Петр заставил Софью постричься в монахини, казнил до 2000 стрельцов и уничтожил стрелецкое войско.

В Преображенском приказе начались ужасающие пытки стрельцов. Перед окнами кельи насильно постриженной Софьи по приказу Петра было повешено несколько стрельцов. К ужасу москвичей они впервые увидели русского царя в роли жестокого палача. Петр сам рубил головы стрельцам и заставлял то же делать своих приближенных и придворных.

По свидетельству современников, в Преображенском селе ежедневно курилось до 30 костров с угольями для поджаривания стрельцов. Сам царь с видимым удовольствием присутствовал при этих истязаниях.

«17 сентября, в день именин царевны Софьи, в селе Преображенском, в 14 застенках начались пытки. Пытки отличались неслыханной жестокостью», пишет С. Мельгунов в своей работе «Прошлое старообрядцев». 30 сентября совершилась первая казнь в селе Преображенском. Петр Великий собственноручно отрубил головы пятерым стрельцам. 30 сентября было повешено у Покровских ворот 196 человек. 11 октября было казнено 144 человека, 12 октября – 205, 13 октября – 141.

Сто девяносто пять стрельцов было повешено у ворот Новодевичьего монастыря и перед кельей царевны Софьи; трое из них повешены подле самых окон, так что Софья могла легко достать до них рукой; они держали в руках челобитные. Целых пять месяцев трупы не убирались с мест казни».

17 октября Петр устроил в Преображенском новое издевательство над несчастными стрельцами.

«17 октября, – пишет историк Соловьев, – приближенные царя рубили головы стрельцам: князь Ромодановский отсек четыре головы; Голицын, по неумению рубить, увеличил муки доставшегося ему несчастного; любимец Петра, Алексаша (Меншиков), хвалился, что обезглавил 20 человек… Каждый боярин должен был отсечь голову одного стрельца: 27 октября для этой цели привезли сразу 330 стрельцов, которые и были казнены неумелыми руками бояр. Петр смотрел на зрелище, сидя в кресле, и сердился, что некоторые бояре принимались за дело трепетными руками. Петр самолично присутствовал при допросах и пытках стрельцов, когда скрипела дыба и свистели батоги, когда хрустели кости, рвали жилы и шипело мясо, прижигаемое каленым железом. 30 сентября, когда был казнен 341 стрелец, Петр был вечером на пиру, устроенном Лефортом, и, по свидетельству очевидцев, “оказывал себя вполне удовлетворенно и ко всем присутствующим весьма милостивым”».

Многие из стрельцов были казнены по-новому, по-заморскому – их колесовали. Это была первая из «прогрессивных» реформ, примененная Петром по возвращении на родину.

Мучили, между прочим, и стрелецких жен. Последние казни над стрельцами были совершены в феврале 1699 года. Тела казненных лежали неприбранными до весны. И только тогда велено было зарыть их в ямы по обочинам дорог в окрестностях столицы, а над их могилами поставить каменные столбы с чугунными досками, на которых указать их вину, а на столбах поставить спицы с наколотыми головами.

Указ Петра I от 16 января 1705 г.

«О бритии бород и усов всякого чина людям, кроме попов и дьяконов, о взятии пошлины с тех, которые сего исполнить не захотят, и о выдаче заплатившим пошлину знаков».

На Москве и во всех городах, царедворцам и дворовым и городовым и приказным всяких чинов служивым людям, и гостям и гостиной сотни и черных слобод посадским людям всем сказать; чтоб впредь с сего его великого государя указа, бороды и усы брили. А буде кто бород и усов брить не похотят, а похотят ходить с бородами и с усами, и с тех имать, с царедворцев и с дворовых и с городовых и всяких чинов служилых и приказных людей, по 60 рублей с человека; с гостей и с гостиной сотни первой статьи по 100 рублей с человека; средней и меньшей статьи, которые платят десятые деньги меньше 100 рублей, с торговых и посадских людей по 60 рублей, третья статья, с посадских же и с боярских людей и с ямщиков и с извозчиков и с церковных причетников, кроме попов и дьяконов, и всяких чинов с московских жителей по 30 рублей с человека на год. И давать им из приказа Земских дел знаки; а для тех знаков и для записки приходить им в приказ Земских дел без молчания, а в городах в приказные избы, а те знаки носить им на себе; [С. 282] и в приказе Земских дел и в городах в приказных избах учинить тому записные и приходные книги; а с крестьян имать везде по воротам пошлину, по 2 деньги с бороды, по вся дни, как ни пойдут в город и за город, а без пошлин крестьян в воротах, в город и за город, отнюдь не пропускать. И о том для ведома по воротам с сего великого государя указу прибить письма, а в города к воеводам послать его великого государя грамоты, а к бурмистрам памяти, а в Разряд о посылке послушных грамот, а в ратушу к бурмистрам о посылке ж послушных указов послать памяти, с подкреплением: буде они воеводы и бурмистры, станут в том чинить кому поноровку и им воеводам за то быть в опале, а бурмистрам в наказаниях и в разорении без всякой пощады. А буде кто из царедворцев и из градских жителей и из приказных и из посадских людей похочет ходить с бородою, и ему б для взятья знака ехать к Москве и явиться в приказ Земских дел; а в сибирские и в поморские города знаки послать с Москвы.