Коронация Александра III состоялась более чем через два года после вступления его на престол. Тридцать тысяч войск стояло между Санкт-Петербургом и Москвой вдоль шестисотверстной Николаевской железной дороги, и, таким образом, расстояние между солдатами было не более двадцати метров.

Согласно манифесту, изданному в честь коронации Александра III, император прощал ряд недоимок, пеней, штрафов, давал облегчения участникам польского восстания 1863 года, полностью прощал недоимки, накопившиеся к январю 1883 года по подушной подати во всей Российской империи, а также давал полное прощение горцам, высланным с Кавказа за мятеж.

Александр Соколов. Портрет императора Александра III. 1883

Широкой раздачи титулов и денег, как это бывало прежде, а тем более земли и поместий, не последовало. И тогда же произошло самое массовое в России угощение простых людей – и москвичей, и пришедших в Первопрестольную на коронацию из других мест. Устроена была также раздача царских подарков с лакомствами, колбасой и хлебом. На Ходынском поле, на краю Москвы, неподалеку от загородного Петровского дворца, было роздано 500 тысяч подарков. Дни коронации ознаменовались еще одним важным и великолепным празднеством – 26 мая произошло освящение и открытие храма Христа Спасителя, строившегося сорок шесть лет.

Венчание на царство Александра III происходило в Успенском соборе Московского Кремля. Газеты того времени писали: «По приближении к царским вратам государь император стал на постланной золотой парче, а государыня императрица остановилась пред амвоном; все же остальные особы, сошедшие с тронного места вместе с их величествами, стали на определенные им места, полукружием, от обоих клиросов до места, где остановилась государыня императрица. Митрополит новгородский, взяв драгоценный сосуд со святым миром, приступил затем к его императорскому величеству и, омоча приуготовленный для сего драгоценный сучец, совершил св. миропомазание на чело его величества, на очах, ноздрях, устах, ушах, персях и руках, глаголя: „Печать дара Духа Святаго“, а митрополит киевский отер места помазания.

Константин Победоносцев.

1890-е

Об этом торжественном мгновении народ был извещен колокольным звоном и 101 выстрелом из пушек и ответил громогласными кликами „ура“.

С самого начала своего правления Александр III принялся укреплять самодержавную власть, чтобы создать спокойную и мирную обстановку в стране. В либеральных кругах это создало ему репутацию реакционера.

Прошел открытый процесс над убийцами Александра II. Пятерых из них – Желябова, Перовскую, Михайлова, Кибальчича и Рысакова – повесили на Семеновском плацу в присутствии десятков тысяч людей. Перовская была первой женщиной в России, казненной по политическим мотивам.

Эта экзекуция была последней публичной казнью в России.

«По моему мнению, – написал Александр III по поводу этой казни. – лучше было бы узнавши от них все, что только возможно, не предавая их суду, а просто без всякого шуму отправить в Шлиссельбургскую крепость. Это самое сильное и неприятное наказание». Отныне предписывалось совершать казни скрытно.

Современный человек вполне может понять мотивы такого предписания. Мера вполне разумная. Ибо всякая публичность – это своего рода реклама и пусть черный, но мощный пиар. Царь хотел лишить подпольщиков возможности героизации их преступной деятельности.

29 апреля 1881 года Александр III повелел обнародовать Манифест «О незыблемости Самодержавия». Этот Манифест стал основой для изменения либерального реформаторского курса предшествующего царствования.

14 августа 1881 года были опубликованы «Положения о мерах к охранению государственной безопасности и общественного спокойствия», в соответствии с которыми в любой губернии разрешалось вводить чрезвычайное положение «для водворения спокойствия и искоренения крамолы».

Вообще Александр III не церемонился в выражениях, дабы выразить ненависть и презрение к революционным деятелям. Он с подозрением относился к евреям, которых считал главными застрельщиками русского революционного движения. И если говорить о негативных качествах нового императора, то это был прежде всего воинствующий национализм, вскоре переросший в шовинизм, что в условиях многонациональной Российской империи было совершенно недопустимо. Насильственная русификация, запрет обучения многих «инородцев» на их родных языках, откровенный антисемитизм – тоже были неотъемлемыми чертами Александра III. Уже 3 мая 1882 года были изданы «Временные правила об евреях», запрещавшие им приобретать недвижимость вне черты оседлости. А в самой черте оседлости на юге России время от времени происходили еврейские погромы, но войска и полиция их усмиряли неохотно, явно сочувствуя погромщикам. И когда на это пожаловался царю генерал Гурко, Александр Александрович откровенно сказал: «А я, знаете, и сам рад, когда евреев бьют».

Все эти его действия не оставались безответными со стороны революционеров.

В 1886 году в Санкт-Петербурге возникла глубоко законспирированная организация – «Террористическая фракция Народной воли», организатором которой стал студент четвертого курса Петербургского университета Александр Ильич Ульянов – старший брат В. И. Ульянова, будущего Ленина, тогда еще гимназиста-выпускника. Александр Ульянов начал готовить покушение на императора. Предполагалось закидать Александра III и его семейство бомбами, причем среди бела дня, на Невском проспекте. Как известно, заговор был раскрыт. Когда началось следствие, Александру III среди прочих документов дали прочесть и программу, написанную А. И. Ульяновым. Царь внимательно прочел и написал на полях: «Это записка даже не сумасшедшего, а чистого идиота».

Старший брат Ленина был повешен. Но перед этим Ульянов сказал матери на одном из свиданий: «Я хотел убить человека – значит, и меня могут убить».

Русская церковь была не в силах противостоять этому повсеместному разложению. Отмена патриаршества Петром I, гонения на церковь в XVIII веке, увлечение западными материалистическими идеями – все это привело к тому, что к концу XIX столетия принцип «отделения церкви от государства» глубоко укоренился в умах людей. Другими словами, что церковные (православные) наставления и правила не имеют никакого отношения к повседневной жизни, что здесь действуют какие-то другие, «человеческие» законы. Как это ни поразительно, но даже многие священники смирились с тем, что роль церкви должна ограничиваться совершением богослужений и треб, а заниматься «политикой» церковь не должна! Также, что церковь должна стоять в стороне от «мирских» дел. Патриарх Гермоген, призывавший русских людей стать на защиту Родины, стал чужд русскому интеллигенту.

Такое понятие, кстати, привилось, главным образом, у христиан. И у мусульман, и особенно у евреев муллы и раввины играют решающую роль в государственных делах.

Русская интеллигенция, уподобляясь французской незадолго до революции 1789 года, усиленно вела пропаганду против церкви, монархии и против всего национального русского. Повсюду возникают «религиозно-философские» кружки. Все сильней и сильней становится пропаганда среди рабочих и крестьян.