ВОРОН

Я не могла выбросить из головы детектива Мэйсона Робертса. Стоило подумать о нём, как по телу разливалось странное тянущее ощущение, а следом — неконтролируемое желание оказаться рядом.

Всё началось с той минуты, как он заметил меня у дома Буги, и усиливалось, пока я наблюдала глазами верного ворона за тем, как он изучал оставленную мной картину преступления.

Я была совершенно заворожена той тщательностью, с которой работал Мэйсон. Ни единая деталь в оставленном мной хаосе не ускользнула от его внимания. Шли часы, и я ловила себя на мысли: не детектив ли Робертс занимался этим год назад — осмотром места преступления, устроенного «Гадюками» в моей квартире?

Если бы полиция была столь же дотошна, как Мэйсон в квартире Буги, почему же те, кто виновен в изнасиловании и убийстве, не за решёткой, не гниют в тюремной камере до конца своих жалких дней?

Или всё это — лишь видимость? Полицейские Хэдли-Пик делали вид, что проводят тщательное расследование, но стоило им вернуться в участок, как дело помечалось грифом «НЕ РАСКРЫТО» и отправлялось в дальний шкаф, как навсегда забытое?

Это объяснило бы, почему Грим и его прихвостни до сих пор разгуливают на свободе, словно хозяева города.

Когда начало всходить солнце и Мэйсон отправился к себе, с тёмными мешками под глазами, я не захотела, чтобы это была наша последняя встреча. Мне нужно было задать ему вопросы.

Откуда я знала, где он живёт, понятия не имею. Просто… знала. Вернее, ворон привёл меня к его дому, словно чувствовал, что именно он — то, что мне нужно в этот момент.

Как ни старалась я задать ему вопросы о расследовании того, что случилось со мной и Эриком, слова не шли с языка, потому что произошло нечто странное.

Чем ближе я была к нему, тем больше утихала постоянная боль, выжигавшая моё тело. Я провела в его квартире всего несколько минут, но с каждым вдохом Мэйсона на меня нисходили то спокойствие и умиротворение, которых я жаждала с самого пробуждения в чистилище. Всё сильнее нарастала потребность придвинуться к нему вплотную, пальцы дёргались, жаждая дотронуться, отчаянно стремясь ощутить что-то иное кроме кошмара, в котором я застряла.

Но едва разговор зашёл о той самой ночи, мой ворон напомнил мне о тикающих часах, что пора было заканчивать начатое. Пришло время разобраться со следующей целью, и потому я ждала в тёмном переулке, натянув капюшон как можно ниже, скрываясь в тенях в ожидании Зигги.

Несмотря на кончину одного из его пацанов, Грим не позволил безвременной смерти Буги встать на пути бизнеса. Наркотики нужно было продавать.

Деньги — зарабатывать.

Я закрыла глаза, прислонившись к стене, и настроилась на своего ворона, летящего над машиной Зигги. Я следила за его перемещениями, пока он направлялся к точке встречи, полагая, что идёт на встречу с одним из своих постоянных клиентов.

Зная, что у меня ещё есть несколько минут, я отбросила все мысли о детективе Мэйсоне Робертсе и позволила воспоминаниям поглотить себя, готовясь обрушить свою боль на Зигги.

* * *

Оцепенение охватывает меня, и мозг отключается, пытаясь защитить от окружающего кошмара. Сзади свою очередь получает Пайро, его пальцы дико впиваются в мои бёдра, пока он грубо входит в меня.

Мой заплаканный взгляд прикован к безжизненному телу Эрика, а из груди вырываются надрывные всхлипы. Как мы дошли от романтического вечера с вином и планированием свадьбы до этого?

Грим. Вот как.

Движение за спиной Эрика привлекает моё внимание: Зигги плюхается на мой диван и начинает возиться с маленьким пакетиком. Секундой позже он высыпает содержимое: небольшую кучку белого порошка.

Он хватает мою кредитную карту, оставленную на столе, когда ворвалась банда, и использует её, чтобы сформировать дорожку. Этой картой я только что оплачивала свадебные цветы. Цветы, которые мне не суждено увидеть… для свадьбы, которой не суждено состояться.

Я перестаю слышать «атаку» Пайро и смех остальных, уничтожающих мою квартиру. Всё внимание приковано к Зигги, к моей безмолвной мольбе, «посмотри на меня, помоги», хотя я знаю, что не дождусь помощи ни от кого из них.

Но он не смотрит в мою сторону, полностью поглощённый кокаином, который готовится вдохнуть. Он скручивает долларовую купюру, и его глаза загораются лихорадочным блеском при виде порошка.

— Чувак, знаешь, наркотики однажды тебя убьют? — с усмешкой в голосе говорит Грим, на мгновение прекращая крушить рамку с фотографией, где мы с Эриком на вечеринке по случаю помолвки, где нас обнимают мама с отчимом.

Зигги игнорирует его, подносит скрученную купюру к носу и с шумом втягивает порошок, запрокидывая голову в блаженстве.

— Да, но это же офигенный способ сдохнуть, — хрипло выкрикивает он.

Грим закатывает глаза и возвращается к уничтожению фотографии в руках, пока остальные глухо хохочут.

Болезненный шлепок по ягодице возвращает меня к толчкам Пайро, но вот его тело замирает, и он изливается внутрь меня, его сперма смешивается со спермой Грима и Бутча, уже получивших своё.

Зигги втягивает вторую дорожку и поднимается. Когда наши взгляды наконец встречаются, я вижу его красные, с расширенными зрачками глаза и зловещую ухмылку на лице.

— Теперь моя очередь, — он расстёгивает штаны и подмигивает мне.

Не стесняясь, он достаёт свой возбуждённый член, не обращая внимания на насмешки остальных над его скромными размерами. Пайро отступает, и Зигги занимает его место.

Я закрываю глаза, когда он входит в меня, и, видимо, мой мозг решает, что с него достаточно, потому что следующее, что я осознаю, — это едкий запах марихуаны, заполнивший воздух вокруг: Зигги сидит на диване, курит косяк, и на его лице застыла умиротворённая ухмылка.

* * *

Боль прожигала тело от картин, кружащихся в сознании водоворотом и заставляющих подкашиваться колени. Но когда в конце переулка, где я пряталась, остановилась машина, я приняла эту агонию, готовясь обрушить её на цель.

Когда Бак вышел из-за руля, меня на миг пронзила паника. Я не была готова к нему. Я уже начала отступать глубже в тень, готовая отказаться от плана, пока из пассажирской двери не появился тот, кого я ждала.

Я нахмурилась. Обычно Зигги развозил товар один. Возможно, Грим отнёсся к угрозе для своих парней серьёзнее, чем я думала.

Так ему и надо.

Я быстро оценила ситуацию, пока Бак присоединился к Зигги на тротуаре. Снаряжения при мне хватило на обоих, но я соврала бы, сказав, что не разочарована перспективой убить Бака прямо сейчас. Для его кончины у меня был приготовлен особый сюрприз.

Но решать не пришлось. На противоположной стороне улицы из стрип-клуба вышла женщина, громко окликая Бака, чтобы привлечь внимание.

Бак развернулся к блондинке, на которой не было ничего кроме розового лифа с блёстками и подходящих по цвету шортиков. Её накрашенные алые губы шевелились, но я была слишком далеко, чтобы разобрать слова, а затем расплылись в сладострастной улыбке.

Бак повернулся к Зигги, и его усмешка стала зеркальным отражением её улыбки. Он хлопнул Зигги по спине и направился через дорогу, заключая женщину в объятия. Он оставил напарника самого заключать сделку, пока та уводила его внутрь заведения.

Я закатила глаза.

Слишком занят тем, чтобы мочить свой хуй, чтобы беспокоиться о безопасности приятеля. Но мне это на руку — смогу придержать для них обоих свои первоначальные планы.

Усмехаясь и качая головой, Зигги направился туда, где я поджидала его, всё ещё скрытая во тьме. Опустив голову, я краем глаза наблюдала, как он приближается, наверняка гадая, почему его постоянный контакт не вышел на встречу.

Ответ прост. Его контакт без сознания, а тщедушное тело спрятано в мусорном контейнере. Я ввела в его вены дозу героина, которой хватит, чтобы заткнуть его на несколько часов.

— А где Барри? — спросил Зигги, подходя ближе.

— Не смог. Послал меня, — ответила я, изменяя голос и не поднимая головы.

— Не годится. Я имею дело только с Барри, — Зигги остановился прямо передо мной.

— Какая жалость. А я так надеялась возобновить наше знакомство.

Без предупреждения я рванулась к нему. Он не успел среагировать, как я схватила его голову, прижав ладони к вискам. Резкое движение сбросило капюшон, открыв моё лицо.

— Рэ… Рэйвен?! — выдохнул Зигги, его лицо исказилось от ужаса.

— Привет, Зигги. Рада снова тебя видеть.

Я закрыла глаза, вызвала все воспоминания и направила всю боль и отчаяние из своего тела в тело Зигги, пока образы кружились в его сознании.

Страх.

Боль утраты.

Борьбу за жизнь, когда на голову натянули полиэтиленовый пакет.

Жгучую нехватку воздуха в лёгких.

Зигги извивался в моих руках, пытаясь сбросить меня, пока невыносимая агония не начала поглощать его. Так же, как и с Буги, черты Зигги исказились ужасом, тело застыло, и он перестал сопротивляться.

Но я не ослабляла хватку.

Я хотела, чтобы он почувствовал всё, что он и остальные «Гадюки» сделали со мной. Чтобы ощутил, каково это — быть беспомощной. Каково — видеть, как человека, которого ты любила, убивают у тебя на глазах, и не можешь ничего сделать.

Когда мука, выжигавшая моё тело, стала отступать, я отпустила Зигги. Его ноги подкосились, и он с оглушительным стуком рухнул на асфальт, затем медленно поднялся, усевшись спиной к мусорному контейнеру, где был спрятан Барри.

— Как… — Зигги запинался, с трудом поднимая голову, чтобы взглянуть на меня, возвышавшуюся над ним.

— Моя удача и твоё невезение? — предположила я, пожимая плечами.

— Я видел, как ты умерла! — проревел Зигги, и его голос гулко разнёсся по переулку.

— Верно. А теперь я посмотрю, как умрёшь ты, — ответила я, доставая из кармана два шприца, наполненных кислотой, и найденный неподалёку собачий ошейник.

— Постой, Рэйвен. Что… что ты делаешь? — его глаза расширились от ужаса, когда я присела перед ним, а его дыхание стало сбивчивым.

Он попытался поднять руки, но тело его не слушалось — так же, как когда-то не слушалось моё.

Я проигнорировала его, обмотав ошейник вокруг его бицепса. На нём была только футболка, открывающая лёгкий доступ к рукам. От ткани несло марихуаной, видимо, конопля уже плавала в венах Зигги вместе с прочей дрянью, которую он успел принять перед встречей.

Он затрепыхался, пытаясь вырвать руку, пока я затягивала ошейник, но, как и Буги, боль лишила его сил. Когда на сгибе локтя выступила вена, я зубами сорвала колпачок с одного из шприцев, стараясь не пролить содержимое на себя.

Кислота, возможно, и не убьёт меня, но мне незачем разделять боль, которую предстоит испытать Зигги.

— Я не специалист в этом деле, Зигги. Прости, если сделаю что-то не так.

— Нет, постой… Рэйвен…

Его мольбы оборвались, когда я вонзила иглу в вену и нажала на поршень, впуская кислоту прямиком в кровоток.

Меньше, чем через десять секунд его конечности начали дёргаться. Ещё через десять всё тело затряслось в конвульсиях. Я с мрачным любопытством наблюдала, представляя, как кислота прожигает мышцы и ткани, добираясь до органов. Из его горла вырывались истошные вопли. Когда он встретился со мной взглядом, — его глаза блестели от отчаяния.

— Помоги… же… мне, — простонал он, испуская изо рта белую пену.

— Помочь, как ты помог мне? — я усмехнулась, сузив глаза.

В ответ он прохрипел нечто бессвязное. Наклонившись так, что наши лица оказались в сантиметрах друг от друга, я ухмыльнулась ещё шире.

— Надо было слушать Грима. Наркотики неизбежно убьют тебя.

Я вонзила второй шприц Зигги в живот, предварительно сняв колпачок незаметно для него и проколов ткань рубашки. Содержимое ушло в его тело, когда я снова нажала на поршень.

Его налитые кровью глаза наполнились ужасом, а дыхание замедлилось и стало хриплым — кислота добралась до лёгких. Я снова наклонилась, на этот раз ещё ближе.

— Но зато какой же офигенный способ сдохнуть, верно? — прошептала я, повторяя его же слова.

Кровь хлынула из его носа, тонкая струйка превратилась в настоящий поток из обеих ноздрей. Когда он закашлял, и рот забрызгал кровавой пеной, я встала, брезгливо морщась, мне не хотелось, чтобы его кровь попала на меня.

Волна умиротворения накрыла меня, когда жизнь покинула его глаза.

Двое готово, осталось четверо.