КОП
Я глубоко затянулся, вбирая последний дым сигареты, и щелчком отправил окурок в окно. Дурная привычка, но я баловал ею себя лишь в особых случаях.
Как сейчас.
Впереди мигающие синие и красные огни патрульных машин и скорой освещали улицу, пока жители толпились вокруг, пытаясь разузнать, в чём суета. Для «скорой» помощь, впрочем, оказалась напрасной: в здании, которое теперь охраняли офицеры в ожидании экспертизы, уже некого было спасать.
Будь здесь шанс кого-то спасти, меня бы не вызвали посреди чёртовой ночи.
Я выпустил дым, задержанный в лёгких, наслаждаясь приливом никотина в кровь, и притормозил перед полицейской лентой, где дежурил офицер.
— Вечер, детектив, — он наклонился к приоткрытому окну. — Похоже, хэллоуинские ужастики начались на неделю раньше. Будем надеяться, что всё обойдётся без прошлогодних последствий.
Я сжал губы. Мне не нужны были напоминания о том, что случилось год назад, кошмаров было вполне достаточно.
— И несомненно, станет хуже прежде, чем станет лучше. Особенно если Грим с его ребятами настигнут виновного раньше нас, — мрачно ответил я.
— Ага, ну, вам бы поторопиться. «Гадюки» уже здесь.
Конечно, уже здесь. Ничто не происходило в Хэдли-Пик без того, чтобы «Гадюки» не узнали об этом за минуты. Банда считала, что им принадлежит каждый житель этого города. Печальная правда была в том, что так оно и было. Никто не бросал им вызов, и, несмотря на все мои усилия посадить их всех за решётку, они всегда были на шаг впереди.
Но, похоже, сегодня ночью нашёлся смельчак, или настолько же дурак, чтобы убить одного из членов банды. Я был уверен, что это повлечёт далеко идущие последствия, если мы не найдём убийцу первыми.
Офицер, чьё имя я не мог вспомнить, похлопал меня по плечу и вернулся к шлагбауму, чтобы позволить мне проехать на место преступления. Внутри закрутилось нервное предчувствие, а тяжесть ответственности за раскрытие этого дела уже легла на плечи.
Я не хотел нести ответственность за хаос, а именно это и случится, если Грим будет действовать по-своему.
Несмотря на ливень, местные жители продолжали глазеть из-за оградительной ленты, которую охраняли офицеры в форме. Я направился по улице туда, где меня ждал коллега, детектив Ник Хамфрис, как вдруг моё внимание привлекла группа мужчин, столпившихся поодаль от полиции.
Все пятеро повернулись, чтобы уставиться на меня, с усмешками оглядывая мою машину. Мы с «Гадюками» были хорошо знакомы, и будь у меня поддержка лейтенанта в расследовании, все они уже давно сидели бы за решёткой.
И всё же один из них мёртв, и, судя по кратким деталям, переданным мне перед выездом, Буги получил по заслугам.
— Босс, — обратился ко мне Ник, когда я припарковался и вышел из машины под пристальными взглядами «Гадюк», следящих за каждым моим движением. Ник кивнул в их сторону. — Похоже, они жаждут крови.
Я повернул голову через плечо, встретившись с прищуренным взглядом Грима. Мы смерили друг друга долгим взглядом, пока он наконец не отвёл глаза и не начал оживлённо шептаться с Бутчером, своей правой рукой.
— Что у нас? — спросил я, возвращая внимание к Нику.
Он направился к дому, где жил Буги. Входная дверь также была перекрыта лентой, а укрывавшийся от дождя офицер в форме стоял на страже.
— Поступил анонимный звонок. Сообщили, что жилец верхнего этажа кричит о помощи, — пояснил Ник. — Первый офицер на месте говорит, что дверь в квартиру была не заперта. Он вошёл и нашёл Буги. Шансов на спасение не было. Вы поймёте почему, когда поднимемся. Но приготовьтесь, зрелище не для слабонервных.
Я сомневался, что может быть хуже того, что видел год назад, но не стал делиться этим с Ником. Он всё ещё был новичком в команде, незачем слушать вещи, от которых сводит желудок.
Офицер у главного входа посторонился, пропуская нас, и с безразличным видом отметил время для записи в журнале. Понятно, охранять объект чертовски скучно.
Ник продолжал говорить, проходя мимо офицера, но, когда я уже собирался последовать за ним, волосы на затылке зашевелились, и меня охватило ощущение, что за мной наблюдают. Я замер, затем резко обернулся, внимательно осматривая улицу.
«Гадюки» оставались на том же месте, но все пятеро были поглощены жарким спором и больше не обращали на меня внимания. Местные жители смотрели на происходящее, наверняка обмениваясь теориями, но никто конкретно не следил за мной.
Решив, что нервничаю из-за личности убитого, я в последний раз осмотрел улицу, пытаясь отмахнуться от зловещего предчувствия, как вдруг взгляд упал на фигуру в капюшоне, притаившуюся в тени на противоположной стороне.
Меня охватило чувство чего-то знакомого.
По тому, как облегающие кожаные штаны обрисовывали её стройные бёдра, а узкая куртка подчёркивала тонкую талию и изгибы груди, можно было понять, что это женщина. Что раздражало больше всего, так это то, что её лицо скрывали и тень, и намеренно натянутый капюшон.
Что-то в этой женщине заставило мои ноги двигаться в её сторону без малейшей мысли. Возможно, причина была в том, как она старалась оставаться незаметной, или же чувство узнавания стало столь острым, что любопытство взяло верх, хоть я и понимал, что это не может быть та, о ком твердил мозг.
Я не сводил с неё взгляд, отсекая всё происходящее вокруг, сосредоточившись лишь на том, чтобы узнать, кто она. Она не двигалась, не пыталась бежать, и, хотя я не видел её лица, я чувствовал, как её взгляд прожигает меня насквозь.
Наблюдает за мной.
Бр-р-р-р-р!
Пронзительный гудок клаксона вырвал меня из оцепенения, и я отпрыгнул на тротуар как раз вовремя, чтобы скорая проехала мимо, не сделав меня своей жертвой. Парамедик за рулём прорычал что-то, похожее на ругательство, в мою сторону, и я поднял руку, извиняясь за то, что едва не бросился под колёса.
Машина скорой проехала за пару секунд, но этого хватило, чтобы таинственная фигура исчезла.
Я пробежался взглядом по улице, пытаясь разглядеть удаляющуюся женщину, но её нигде не было видно. Словно она растворилась в воздухе.
Бля. Мне померещилось?
— Босс, вы в порядке? — окликнул Ник.
В последний раз окинув взглядом улицу и убедившись, что женщины и след простыл, я повернулся к нему.
— Да, веди.
Специалисты уже усердно работали на месте преступления: фотографировали и изымали улики. Облачившись с Ником в защитные костюмы, чтобы не загрязнить место, я последовал за ним в квартиру Буги на верхнем этаже, чувствуя, как адреналин заполняет тело.
Я проработал в отделе по расследованию убийств больше пяти лет, и за это время повидал достаточно жестоких смертей и кровавых сцен. Я думал, меня ничем не удивить, но ничто не могло подготовить меня к тому, что я увидел в прошлый Хэллоуин.
Отбросив мысли о той ночи и тревожное ощущение, оставшееся после встречи с той женщиной, я переступил порог квартиры Буги. Меня мгновенно окружил смрад смерти — запах, к которому невозможно привыкнуть.
— Он в спальне, — мрачно сказал Ник позади меня.
Не обращая на него внимания, я осмотрел гостиную. Комната была в ужасном состоянии: повсюду валялись смятые пивные банки, на журнальном столе — коробки от еды навынос, а в пепельнице набралось с дюжину окурков.
Но никаких следов борьбы.
Я отвлёкся от осмотра и направился по узкому коридору в сторону спальни Буги. Я уже бывал в его квартире после ареста в прошлом году, и, хотя мы тогда перевернули всё вверх дном, не нашлось ни малейшей улики, связывающей его с преступлениями, в которых он, я знал, участвовал.
Дверь была приоткрыта. Я в перчатке толкнул её, и меня, словно волной, накрыл резкий, металлический запах крови. Глаза чуть не вылезли из орбит от того, что открылось взгляду. Будь на его месте кто-то другой, зверски убитый, я бы, возможно, почувствовал сострадание.
Но не к Буги.
Он заслужил всё, что получил.
Его раскинутые руки были прикованы к изголовью кровати, не давая ему возможности сопротивляться нападавшему, ноги же были зафиксированы у основания. Его лицо застыло в маске ужаса — маске, которую он будет носить всю вечность.
Сотни резаных ран покрывали его тело: одни короткие, другие длинные, а кожа была изодрана в клочья, словно ленты. Из каждого пореза сочилась кровь, покрывшая его плоть и пропитавшая простыни с матрасом.
Буги умер не от ножевого удара, он истёк кровью, и смерть его должна была быть медленной и мучительной.
И всё же я не чувствовал ни капли жалости к этому ублюдку.
— Смерть от тысячи порезов, — пробормотал я, разглядывая его изувеченное тело.
— Ага, быстрой кончину это не назовёшь, так точно, — откликнулся Ник, и в его голосе слышалось отвращение. — Что скажешь про ворону?
Я перевёл взгляд на рисунок над кроватью, и брови мои нахмурились при виде изображения, начертанного над мёртвым телом Буги.
— Это не ворона, — в животе у меня всё сжалось. — Это вóрон.
— Да какая разница? — пожал плечами Ник.
— Нет, не одно и то же, — я шагнул к изголовью кровати, чтобы рассмотреть получше, стараясь ничего не задеть.
Рисунок, выполненный углём, был завораживающим — даже несмотря на размазанные пятна крови. Тот, кто его рисовал, не спешил, тщательно прорисовывая перья разными оттенками чёрного и серого.
— Смотри сюда, — сказал я, указывая на крылья, но стараясь не прикасаться к рисунку. — У ворона крылья заострённые, а средние перья хвоста длиннее. И клюв у вороны прямой, а у ворона с небольшим изгибом.
— Не знал, что вы орнитолог, босс, — Ник усмехнулся.
— Я не орнитолог. Но кое-что о вóронах знаю.
— Ну ладно, ворона или ворон, как думаешь, зачем они нарисовали птицу?
В моём сознании вспыхнул образ Рэйвен2 Блэквуд. Не тот, когда она была в крови, а я отчаянно пытался запустить её сердце. Нет, это была она смеющаяся, отбрасывающая длинные чёрные волосы через плечо, с синими глазами, искрящимися озорством.
Если бы я мог удержать в памяти именно этот образ, а не тот, что остался со мной навсегда.
— Тот, кто это сделал, хотел, чтобы мы поняли, зачем убили Буги, — комок в горле сжался так, что стало трудно дышать.
— И зачем? — спросил Ник, в смятении хмуря брови.
— Месть.
Прошло будто несколько дней, прежде чем я добрался до дома. Обработка места преступления заняла часы, каждый порез на теле Буги нужно было измерить и сфотографировать, прежде чем судмедэксперт смог забрать тело.
Криминалистам потребуется несколько дней на полный осмотр квартиры, поэтому на рассвете я решил отправиться домой, чтобы поспать, зная, какой объём работы ждёт меня в офисе позже.
По дороге домой мозг лихорадочно перебирал версии. Рисунок явно означал, что смерть Буги связана с Рэйвен, но кто мог взять правосудие в свои руки?
Эрик был мёртв. Вся её семья, мать и отчим, сбежали из штата через несколько недель после случившегося. Да, у неё были друзья, но я не думал, что кто-то из них способен на убийство, да ещё и рискнул бы бросить вызов «Гадюкам».
Кто же тогда оставался?
Я не знал.
Я надеялся, что несколько часов сна помогут мне прояснить мысли.
Как и Буги, я жил на последнем этаже. В отличие от него, мой жилой комплекс находился в благополучном районе города, и я содержал квартиру в кристальной чистоте и порядке.
Моя квартира была моим убежищем, тихой гаванью посреди безумия Хэдли-Пик.
Едва я переступил порог и захлопнул дверь на ключ, как облегчённо вздохнул, но тут же снова напрягся, услышав тук-тук-тук, доносящийся из гостиной.
В квартире был кто-то посторонний.
Не включая свет, я выхватил пистолет из кобуры под пиджаком и, вытянув его перед собой, стал красться по коридору. Стук становился громче по мере моего приближения к гостиной, а сердцебиение учащалось с каждым шагом.
Я заглянул за угол и увидел гостиную в том же виде, в каком её оставил. И всё же тук-тук-тук не прекращался. Взгляд метнулся к балконной двери, источнику звука, но опущенные с вечера жалюзи мешали разглядеть причину.
Держа пистолет наготове, с обострившимися до предела чувствами, я прокрался через комнату. Добравшись до жалюзи, я встал сбоку и заглянул в щель, и моё тело вновь расслабилось: на столике на балконе сидел чёрный ворон и стучал клювом по стеклянной столешнице.
Я опустил пистолет и дёрнул за шнур, раздвигая жалюзи. Утреннее солнце хлынуло в комнату, заставляя щуриться. Птица прекратила стучать и подняла голову, глядя прямо на меня.
— Ты до смерти меня напугал, пернатый, — пробормотал я, и по губам скользнула улыбка от осознания, что поддался панике из-за птицы.
— Птица не причинит тебе вреда, детектив, — раздался за моей спиной тихий голос.
Годы тренировок мгновенно привели мои инстинкты в полную боевую готовность. Я развернулся, наведя пистолет на фигуру, притаившуюся в тенях кухни, куда ещё не добрались солнечные лучи.
То странное чувство узнавания вновь пронзило меня, и, пока взгляд скользил по силуэту, я в мгновение ока понял, что передо мной та самая женщина, которую я видел у дома Буги.
Как, блядь, она проникла в мою квартиру? И, что важнее, зачем она здесь?
— А ты? — спросил я, отказываясь опустить оружие.
Она не отвечала несколько напряжённых мгновений, а мой палец лежал на спусковом крючке, и я был готов выстрелить, если она кинется на меня.
— Нет. Я не причиню тебе вреда.
— Что ты делаешь в моей квартире? — я всё ещё не опускал пистолет.
Вновь последовала пауза, и когда она заговорила, в её тоне слышалось недоумение:
— Я… сама не знаю.
Я нахмурился. Не только из-за странного ответа, но и потому, что узнал её голос. По крайней мере, мне так показалось.
— Ты была на Саут-стрит сегодня, — сказал я, чувствуя, как от адреналина бешено стучит пульс.
— Это вопрос или констатация факта? — голова в капюшоне склонилась набок.
— Позволь перефразировать. Ты была на Саут-стрит сегодня? — я прищурился.
— Да.
— И что ты там делала?
— Это допрос, детектив? Мне нужен адвокат? — в её голосе послышалась лёгкая насмешка.
Профессиональное чутьё подсказывало, что она не собирается нападать. По крайней мере, пока. Я опустил пистолет.
— Это ты скажи. Тебе есть, в чём сознаться?
— Ты спрашиваешь, не я ли изрубила Буги в капусту?
Потребовалась вся моя выдержка, чтобы не выдать удивления. Мы не раскрывали личность жертвы и, уж точно, обстоятельства убийства. Такие детали мог знать только убийца.
— Это ты убила его? — спросил я, сжимая рукоятку пистолета, который всё ещё не выпускал из руки.
— А ты бы арестовали меня, если бы это была я?
Раздражение захлестнуло меня от того, что она до сих пор скрывалась во тьме, ведь чем дольше мы говорили, тем больше я убеждался, что в моей квартире находится Рэйвен Блэквуд.
Что было невозможно.
— Разумеется. Мы не можем позволить убийцам разгуливать по улицам.
— Какая ирония, особенно из твоих уст. А как насчёт тех шестерых, кто свободно ходит на свободе, совершив убийство в прошлом году? Ах, да, их уже пятеро. Буги никуда больше не ходит.
Ярость пронзила меня, заглушив любопытство относительно того, кем была эта женщина. Если бы она только знала, как чертовски сильно я пытался посадить этих «Гадюк» за решётку. Это не просто почти разрушило мою карьеру — это едва не убило меня.
— Я сделал всё возможное, чтобы посадить этих мразей за то, что они сделали с Рэйвен и Эриком, — проговорил я сквозь зубы. — Я…
Тук-тук-тук.
Стук за моей спиной возобновился. Я обернулся и увидел, что ворон на балконе снова постучал клювом по столу, не дав мне договорить и сказать этой женщине, что я не сдался.
Что я никогда не сдамся.
Что каждый ёбанный день мне приходится бороться с чувством вины, которое жаждет поглотить меня целиком за то, что я оказался недостаточно хорош, чтобы добиться справедливости для Рэйвен.
Внезапно вóрон распахнул крылья и взмыл в небо, скрывшись за крышей моего дома. Я резко обернулся назад, но пространство, где всего мгновение назад стояла женщина, было пусто.
Я ринулся через комнату, хотя уже знал, что не найду её.
Блядь.
Мне нужно было поспать.
Усталость заставляла меня видеть призраков.