КОП

С рассвета до заката мы колесили по Хэдли-Пик в поисках хоть какого-нибудь следа Грима. Время от времени взгляд Рэйвен заволакивался дымкой, пока она сосредотачивалась на птице с повреждённым крылом, пытавшейся выследить Грима.

Ничего.

Я использовал служебные связи, опрашивал осведомителей, угрожал преступникам, кто ранее имел дело с Гримом. Никто не видел и не слышал о том подонке. Словно он сквозь землю провалился.

Когда до полуночи оставалось меньше шести часов, мы вернулись в мою квартиру. Каждая минута приближала момент окончания нашего времени вместе — то, о чём мы оба невыносимо остро помнили.

Я не знал, что случится, когда часы пробьют двенадцать, и, честно говоря, старался об этом не думать. Но этот срок витал в воздухе, служа постоянным напоминанием о том, что я вот-вот потеряю.

Сознание лихорадочно перебирало хаотичные мысли. Я так и не попрощался с Рэйвен, когда нашёл её год назад — не верил, что она действительно ушла. Я цеплялся за надежду, сорвав пакет с её лица и начав сердечно-лёгочную реанимацию.

Я надеялся, когда парамедикам удалось вновь запустить её сердце, пусть даже пульс был слабым, а его остановки повторялись несколько раз ещё до прибытия в больницу.

Я держался за надежду, когда врачи подключили её к аппаратам и сказали, что шансов на пробуждение практически нет.

Я никогда не переставал надеяться, никогда не прощался.

До этого момента.

Она мерила шагами мою квартиру туда-сюда, туда-сюда, а я мог лишь беспомощно наблюдать. Когда она в очередной раз прошла мимо дивана, на котором я сидел, погружённый в мрачные мысли, я поднялся и притянул её к себе.

— Мы найдём его, Чернокрылая. Он где-то там, — я убрал прядь волос за её ухо, отгоняя мысль, что, возможно, делаю это в последний раз.

— Время на исходе. Если я не… — она замолчала, а её взгляд снова затуманился, как это бывало на протяжении всего дня.

— Рэйвен?

Она не ответила, но её рот приоткрылся от изумления. Спустя долгую минуту, когда сознание вернулось к ней, она выскользнула из моих объятий.

— Я… я знаю, где он.

Она развернулась, пытаясь уйти, но я снова схватил её, не позволяя сделать и шага.

— Где?

— Он в логове. Вот где он прятался. Надо было проверить там раньше!

— В логове? То есть…

— Да, в том самом, — голос Рэйвен дрожал.

Я мысленно выругался, что не догадался проверить это место раньше. Но старый дом, где провела детство Рэйвен был последним местом, где я ожидал бы найти Грима: его признали аварийным несколько лет назад и заколотили, окружив высоким металлическим забором.

— Я еду с тобой, — заявил я, не оставляя пространства для споров, и начал искать ключи.

Логово всегда было кошмаром Рэйвен. Когда Грим с отцом переехали к ней и её матери, он объявил подвал своей территорией, превратив его в «логово». Пока отец не отрёкся от него, Грим и остальные «Гадюки» проводили там время, придумывая, как сеять хаос и рушить жизни.

Особенно жизнь Рэйвен. Грим пугал её, угрожая утащить в подвал. Он в красках описывал мерзости, которые совершит с ней — от вскрытия, чтобы посмотреть на её внутренности, до того, чтобы позволить друзьям её изнасиловать.

Рэйвен никогда не рассказывала матери или отчиму, слишком боясь. Вместо этого она рыдала у меня на руках, а я пытался утешить её и клялся, что Грим никогда не причинит ей вреда.

Я не сдержал это обещание, но сейчас не подведу снова.

— Нет, Мэйс, ты не поедешь. Это слишком опасно, — в её голосе звучала паника, пока она преграждала путь к ключам на кухонной столешнице.

— Я не позволю тебе идти одной, Рэйвен, — я шагнул в сторону, но она снова оказалась передо мной. — Рэйвен…

— Нет. Ты правда думаешь, что я позволю тебе лезть под пули? Грим убьёт тебя, но я уже мертва, Мэйсон. А ты — нет. Вся твоя жизнь ещё впереди.

Её щёки покраснели, а в прекрасных глазах закружился гнев. За всё время, что я знал Рэйвен, не припомню, чтобы она когда-либо злилась на меня. Этого хватило, чтобы во мне самом вскипело раздражение.

Я открыл рот, чтобы ответить… Сказать, что мне плевать, убьёт ли меня Грим, потому что я не хочу жизни без неё? Сказать, что не готов отпустить её? Я не был уверен, но мне не дали шанса.

Напряжение разрядили тяжёлые удары тук-тук-тук в мою входную дверь. Мы с Рэйвен уставились на неё, словно ожидая, что её вот-вот выбьют.

— Робертс! — раздался знакомый голос. — Открывай!

Я резко перевёл взгляд на неё.

— Это Бреннер.

— Зачем он здесь?

— Робертс! — крикнул он снова. — У меня есть ордер на твой арест, Мэйсон. Мы знаем, что ты участвовал в заговоре с целью убийства «Гадюк», так что советую немедленно открыть дверь! Не усугубляй своё положение.

Какого. Хуя?

— Что? Они думают, что ты причастен? — Рэйвен уставилась на меня в недоумении.

— Я знаю, что ты там, Робертс! У тебя десять секунд, чтобы открыть дверь, иначе мы вышибаем её и вытащим тебя в наручниках! — выкрикнул Бреннер, и в его голосе слышалось всё больше нетерпения.

Мой мозг заработал на полную. Протиснуться мимо Бреннера не было никакой возможности. Я не мог спуститься с балкона по стене, да и, полагаю, он привёл с собой целый батальон, оцепивший вход.

Как раз на такую мерзость этот ублюдок был способен.

— Тебе нужно уходить, — я схватил Рэйвен за руку и поволок её на балкон.

— Что? Нет! Они арестуют тебя за то, чего ты не совершал, — протестовала она, вырывая руку.

— Не беспокойся обо мне. Время на исходе. Тебе нужно идти разбираться с Гримом.

— Нет…

Я прижался губами к её губам, не давая спорить и зная, что целую её в последний раз. Наши губы разомкнул грохот вышибаемой двери, а гневные крики Бреннера становились всё громче.

— Рэйвен, ты должна идти. Поверь, я знаю, что делаю.

Всё её тело обмякло.

— Я не готова, — прошептала она, и глаза наполнились слезами.

Я провёл пальцем по её щеке и опустил руку. Продолжи я прикасаться к ней — и я не смог бы остановиться.

— До скорой встречи, Чернокрылая.

Грохот выбитой двери прокатился по квартире. Я обернулся через плечо и увидел, как Бреннер входит в сопровождении моего, якобы, напарника Ника Хамфриса, а за ними толпятся офицеры в форме.

Когда я снова повернулся к Рэйвен, место, где она стояла секунду назад, было пусто.

Моё сердце разорвалось пополам.

— Робертс! Ты что, не слышал, как мы стучим? — прорычал Бреннер позади меня.

Я сглотнул комок боли, сжимающий горло, и повернулся к нему, отчаянно надеясь, что он не разглядит на моём лице отчаяния.

— Боюсь, нет. Я вышел подышать свежим воздухом, — ответил я как можно спокойнее. — Чему обязан визитом?

— Мэйсон Робертс, вы имеете право хранить молчание… — Бреннер поднял листок бумаги.

Я перестал его слушать, пока он зачитывал мои права, — все мои мысли были поглощены Рэйвен. Мне было плевать, что со мной станет, я лишь отчаянно хотел, нет, нуждался в том, чтобы узнать, успела ли она добраться до Грима. Я не вынес бы мысли, что она не обретёт покой, которого заслуживала.

— Заговор с целью убийства, да? — спросил я, когда Бреннер закончил. — И какие у вас доказательства, гений?

— Мы обсудим это в участке, но уверен, найдём ещё не одну улику, когда перевернём здесь всё вверх дном, — язвительно ответил Бреннер, по его губам поползла торжествующая ухмылка, а ноздри раздулись.

У меня дёрнулась мышца в скуле, а кулаки сжались от непреодолимого желания врезать ублюдку по лицу. Но к чему бы это привело? Нужно было сохранять хладнокровие.

— Можете хотя бы позволить мне выйти отсюда без наручников? Будет неловко, если соседи увидят меня закованным, — сказал я, надеясь выгадать шанс для побега.

— Никаких шансов.

Блядь.

— Босс, позвольте мне отвезти Мэйсона в участок. Я его знаю — он ничего не предпримет со мной, а вы сможете остаться и проконтролировать обыск, — впервые заговорил Ник, его тон был абсолютно нейтральным.

Бреннер сжал губы, оглядывая то Ника, то меня. Краем глаза я взглянул на Ника, пытаясь понять его. На чьей он стороне? Но понять было невозможно — его покерфейс был чертовски хорош.

— Босс, вам стоит взглянуть на это, — окликнул офицер из моей гостевой комнаты, где они, без сомнения, только что обнаружили мою стену с уликами.

Если у Бреннера и не было против меня доказательств ранее, то теперь они у него точно были.

Любопытство пересилило Бреннера.

— Ладно. Но чтобы он был в наручниках всю дорогу. И не проводить с ним допроса, пока я не вернусь.

С этими словами он ринулся прочь, направляясь прямиком в гостевую.

Ник не проронил ни слова, пока разворачивал меня, щёлкнул наручниками и зафиксировал мои руки за спиной. Шансы выпутаться из этой переделки и успеть к Рэйвен таяли на глазах. Он повёл меня через квартиру, где офицеры перерывали мои вещи, останавливались, чтобы бросить на меня осуждающие взгляды, — на каждом лице читалось отвращение.

Они считали меня грязным копом.

Пока Ник вёл меня мимо комнаты, где вспыхивали огни фотоаппаратов, в дверях появился Бреннер, а за его спиной — моя стена с уликами.

— Ты просто не мог отпустить это, да, Робертс? Ты сам во всём виноват, знаешь ли. Ты сам напросился.

Возможно.

Но я бы не изменил ни единой детали.

Рэйвен заслуживала справедливости, и, если я не смог добиться этого для неё, я надеялся, что она сама её получит.