ВОРОН

Невыносимая боль захлестнула всё моё тело, не давая пошевелиться, даже просто мыслить ясно. Я не понимала, где нахожусь и как мне удалось уйти из переулка после того, как я оборвала жизнь Бака. Сознание полностью поглотили воспоминания о той ночи, когда они изнасиловали меня.

Боль, что они причинили.

Как разрывалось сердце, когда кровь Эрика хлынула из его горла.

Беспомощность, что я ощущала.

Отчаянные мольбы о том, чтобы всё это прекратилось.

Образы не отпускали. Прикосновения Бака высвободили каждый из них, вытащив на поверхность, и я заново переживала каждую секунду травмы, что они нанесли.

Моё тело яростно тряслось, силы таяли, а терзающие воспоминания просачивались в каждую клетку моего сознания. Словно на американских горках, сорвавшись с высоты, я внезапно снова оказалась в своей квартире в ту роковую ночь, отчаянно пытаясь вдохнуть воздух, несмотря на полиэтиленовый пакет на голове, а злобное лицо Грима насмехался надо мной.

Я закрыла глаза, позволив тьме поглотить себя, и начала поддаваться покою, что сулила чёрная бездна, — больше не хотела чувствовать всё, что пылающим жаром прожигало меня изнутри. Но прежде, чем я полностью сдалась, меня окутал древесный аромат, оттеснив тень на йоту.

Я узнала бы этот запах из тысячи.

— Помоги, — прохрипела я, с трудом разлепляя веки и пытаясь дотянуться до расплывчатого силуэта. — Мэйсон, прошу. Помоги мне.

— Рэйвен, блядь! Что случилось? Где ты ранена? — он очутился рядом мгновенно, его брови сдвинуты от беспокойства.

В его голосе слышалась паника, пока руки скользили по моему телу, пытаясь найти источник боли.

— Везде, — всхлипнула я, слёзы ручьями текли по щекам, а в груди пылала жестокая боль, будто в самое сердце вонзили нож.

— Ладно, всё хорошо. Я помогу, — ответил Мэйсон, стаскивая с меня кожаную куртку и освобождая рукава, тепло его ладоней скользнуло по коже.

Его голос был полон отчаяния — точь-в-точь как тогда, когда он делал мне массаж сердца и умолял вернуться в своё тело.

Когда он снял куртку, испуганный взгляд Мэйсона скользнул по мне, продолжая искать раны, но едва он убрал руки, тени снова рванулись вперёд.

— Нет, — выдохнула я сквозь огонь. — Не убирай руки.

Мэйсон удивлённо посмотрел на меня, но вернул ладони на мои предплечья и начал мягко проводить ими вверх-вниз.

Я закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением его пальцев к моей пылающей коже и тем, как светлели тёмные тени, грозившие поглотить меня. Но этого было мало. Боль не отступала.

— Мне нужно больше.

Мэйсону не потребовалось объяснений. Он быстро усадил меня к себе на колени, обнял и прижал к груди. Я уткнулась лицом в его шею, желая максимального контакта.

Нуждаясь стереть образ Бака, разрывающего меня изнутри.

— Так лучше? — спросил Мэйсон, подержав меня так минуту.

— Нет… Мне нужно ещё, — голос мой сорвался.

Почему же эти мучения не отпускают?

— Пиздец, — прошептал Мэйсон. — Ладно, давай попробуем так.

Он сменил позу, убрав руки, и моё тело мгновенно ощутило пустоту от потери его прикосновения. Он поспешно расстегнул и снял рубашку, обнажив мускулистую грудь и рельефный пресс.

Тепло, исходившее от его тела, окутало меня, словно уютные объятия, оттеснив тень на несколько сантиметров. Тиски, сжимавшие моё тело, болезненно ослабли, когда он снова обнял меня и прижал к себе.

Кожа к коже, его тепло просачивалось в меня. И всё же этого было недостаточно, чтобы изгнать агонию. Я подняла руку и прижала ладонь к его груди, ощущая под пальцами бешеный ритм сердца.

Наши взгляды встретились — мои, полные муки, впились в его, полные тревоги. С каждым его выдохом дыхание ласкало моё лицо. Не в силах совладать с собой, я опустила глаза к его губам, и инстинктивно поняла: стоит им прикоснуться к моим — это поможет боли покинуть моё тело.

Не дав себе ни секунды на раздумья, я наклонилась вперёд, и мои губы нежно коснулись его, пока лёгкое покалывание разливалось по телу, гася огонь, пылавший в жилах.

Всё тело Мэйсона замерло, но, когда я уже собиралась отстраниться, его рука переместилась к моему затылку, удерживая на месте, а его губы стали твёрже. Наши рты раскрылись одновременно, он застонал, когда его язык провёл по моей нижней губе, а затем встретился с моим в нежном танце.

По мере того, как поцелуй углублялся, вибрации, бегущие по мне, усиливались, постепенно оттесняя тьму. Жаждая большего, я переменила позу, оседлав его, чтобы мои ноги оказались по обе стороны от его бёдер.

Когда я почувствовала его твёрдость у самого моего центра, вместо страха, что я испытывала, когда Бак тёрся о меня своим возбуждённым членом, случилось нечто иное. Меня охватило интенсивное чувство желания, вытесняющее боль из самых глубин моих костей.

— Рэйвен, — простонал Мэйсон, сжимая мои бёдра.

— Ещё, — прошептала я в его губы, прижимаясь к нему.

Он нашёл край моей майки и снял её через голову, его взгляд упал на мою грудь в бюстгальтере.

— Как, блядь, это вообще возможно? — пробормотал он почти себе под нос.

Не в силах ответить, я вплела пальцы в его волосы и откинула его голову назад, требуя снова прикоснуться к его губам. На этот раз, когда наши языки встретились, в этом чувствовалась срочность. Словно мы оба боялись, что мощная связь, растущая между нами с каждым поцелуем, каждым прикосновением, вот-ворот оборвётся.

— Мэйс, — уменьшительное имя сорвалось с моих губ, ощущаясь до боли правильным.

— Ты назвала меня Мэйс? — он отстранился, его голос прозвучал хрипло, а брови сдвинулись от недоумения.

— Ты… не хочешь, чтобы я так делала?

Лёгкая улыбка тронула его губы, когда он прижал свой лоб к моему.

— Я не думал, что снова услышу это от тебя.

Не успела я спросить, что он имеет в виду, как его губы снова нашли мои, овладевая ими и оттесняя остатки тени. Я обхватила его голову ладонями, пока поцелуй длился. И в этот раз, когда его язык коснулся моего, в самых потаённых глубинах сознания вспыхнуло воспоминание.

Двое подростков, девушка с длинными тёмными волосами и парень с каштановыми волосами, лежат рядом на поле, держась за руки, окружённые яркими фиолетовыми цветами.

— Обещаешь, что вернёшься за мной, Мэйс? — говорит девушка, её глаза наполняются слезами.

Парень переворачивается на бок и отстраняет прядь волос с её лица.

— Обещаю, Чернокрылая.

Это воспоминание отозвалось во мне — прозвище «Чернокрылая» звучало до боли знакомо. Запертые глубоко внутри эмоции вырвались на поверхность, а образы из давнего прошлого замерли в шаге от доступности. Пока наши языки продолжали исследовать друг друга, до меня дошло: Мэйсон был не просто полицейским, пытавшимся меня спасти.

Он был для меня кем-то бо́льшим.

Намного бо́льшим.

В голову хлынули вопросы, но сейчас было не время их задавать. Я не хотела разрывать связь, возникшую между нами. Чем больше мы целовались, чем жаднее руки скользили по телам, тем сильнее мне хотелось, нет, требовалось, сохранить эту связь. Хотя боль и притупилась от прикосновений Мэйсона, она всё ещё тлела под кожей, вспыхивая каждый раз, когда в голове возникало лицо одного из «Гадюк».

Мне нужно было изгнать их из своего тела — только так я могла избавиться от оставшейся боли. Каждый из них отнял у меня что-то — не только жизнь, но и моё согласие.

Мою свободную волю.

В каком-то смысле это было хуже, чем отнятая жизнь.

Молнией пронзила меня неукротимая решимость. Я жаждала вернуть то, что они у меня украли.

Прервав поцелуй, я поймала взгляд Мэйсона.

— Ещё, Мэйс, — прошептала я, впиваясь пальцами в его плечи и прижимаясь промежностью к его напряжённому члену, давая понять, чего хочу.

В его глазах вспыхнула ненасытная жажда, и, не дожидаясь новых слов, он обхватил мои бёдра и поднялся, унося меня с собой. Я обвила ногами его талию, а губы вновь нашли его рот. Пока он нёс меня в спальню, в сознании проступило ещё одно воспоминание.

Цветочный магазин, воздух наполнен дивным ароматом множества бутонов. Я, уже взрослая, стою за стойкой в фартуке, составляю букет и закидываю голову со смехом. Мэйсон по другую сторону стойки ухмыляется, его взгляд сияет обожанием, пока он наблюдает за мной.

Образ растаял, когда Мэйсон опустил меня на свою незаправленную кровать и замер надо мной, в его глазах мелькнула неуверенность.

— Ты уверена?

Ощущение, что он значил для меня нечто большее, когда я была жива, пронзило меня с новой, ещё более яркой силой. Я протянула руку и провела пальцем по его щеке, а в животе запорхали бабочки.

— Я знала тебя. До той ночи, я имею в виду, — тихо сказала я. — Ты не был просто тем, кто нашёл меня, ведь так?

Он помедлил несколько секунд, прежде чем ответить.

— Нет.

— Кем же я была для тебя?

Он опустился ниже, так что наши лбы снова соприкоснулись, его взгляд заглядывал прямо в душу.

— Всем.

Я могла бы сказать в ответ множество вещей. Вместо этого я обвила рукой его шею и притянула его губы к своим. Между нами вспыхнула грубая страсть, а между бёдер нарастала тянущая боль. Боль, которую я никогда не думала, что снова захочу ощутить после того, что со мной сделали «Гадюки».

Я отказалась позволить их злу отнять ещё один миг, отбросила прочь образы этих тварей и потянулась к застёжке своих кожаных штанов. Мэйсон проводил взглядом за движением моей руки, затем приподнялся, убрал мою руку и сам расстегнул их.

Когда пуговица и молния были расстёгнуты, я с его помощью высвободилась из штанов, после чего он стянул свои брюки и боксеры, и его эрекция высвободилась. Вместо страха перед тем, что вот-вот произойдёт, меня охватило возбуждение.

Расположившись между моих раздвинутых ног, Мэйсон пристроился у входа, замер и посмотрел на меня.

— Рэйвен… нам не обязательно это делать. Если будет слишком…

— Я хочу этого, Мэйсон… Ты мне нужен, — я приложила палец к его губам, заставив замолчать.

Его черты смягчились. Каким-то образом он понял, что я прошу его заменить воспоминания о тех, кто отнимал у меня всё, воспоминаниями о том, как я беру то, что хочу.

Он двинул бёдрами вперёд, медленно растягивая меня и давая время привыкнуть. Вместо агонии, что я чувствовала в последний раз, когда кто-то был внутри, я ощущала лишь такое яркое тепло, что казалось, вот-вот лопну.

— Святое дерьмо, — прошипел Мэйсон, его губы коснулись моих в такт словам. — Я всегда думал, что мне не доведётся испытать это, — он вышел, а затем нежно вошёл снова, не отрывая от меня взгляда. — Всё это время я считал тебя призраком, но теперь не так уверен. Ты ощущаешься чертовски реальной.

— Неважно, призрак я или нет. Сейчас я твоя, — я обвила руками его шею.

Словно мои слова сорвали в нём какой-то затвор, ритм его толчков участился. Его рот завладел моим, наши языки закружились в медленном, чувственном танце. Внутри меня нарастало напряжение, и с каждым движением Мэйсон подводил меня к самому краю.

Он опустил руку, обхватил моё бедро и поднял его, обвив вокруг своей талии, погружаясь глубже, его дыхание стало коротким и прерывистым. Мои бёдра встречали его толчки, и когда Мэйсон оторвался от моих губ, осыпая нежными поцелуями линию челюсти и впадину у горла, я взорвалась в оргазме.

Каждая мышца моего тела напряглась, когда наслаждение смыло последние остатки боли. И в тот миг, когда Мэйсон совершил последний толчок, наполняя меня, в сознании вспыхнуло ещё одно воспоминание.

Он. Я. Слёзы, катящиеся по моим щекам, пока он держал меня в объятиях, утешая лёгким прикосновением к волосам.

— Всё хорошо, Рэйвен, — проговорил он, и в голосе его звучала боль. — Это я виноват, что потерял тебя. Я слишком долго ждал.