Джулианна

Улыбнись. Все в порядке. Ты в порядке.

Эти нежные слова я шепчу себе с самого утра. После тяжелого разговора с мамой и Сиенной я пообещала себе не унывать, но единственное, что тревожит разум, — это результат теста.

В пятницу, прежде чем покинуть класс, профессор Эллис с загадочной улыбкой пообещала, что к понедельнику мы уже узнаем оценки. Я надеялась, что она успеет выставить их, но повторная проверка лишь поспешно подтвердила тревогу.

Проснувшись, я чувствую, как вихрь тревоги пытается вырваться на волю. Я стараюсь успокоить этот ураган, но тревога все еще притаилась где-то в тенях сознания.

Вот и трачу время, заходя в кафе внутри Студенческого кампуса, в надежде найти утешение в большом карамельном латте и овсянке. Хотела заказать горячий шоколад — именитый напиток счастья, но, к несчастью, он доступен только в сезон. Разве не абсурд?

Бариста с невозмутимым лицом называет общую сумму и спрашивает о способе оплаты, но кто-то опережает меня.

В поле зрения мелькает татуированная рука, и не нужно оглядываться, чтобы понять, кому она принадлежит.

— Наличными, — произносит он. — И без сдачи.

— Не стоит. Я сама заплачу, — я поднимаю дебетовую карту, но бариста, словно загипнотизированная, принимает двадцатидолларовую купюру.

Не успев произнести ни слова, я смотрю, как Лэндон, не оборачиваясь, направляется к той части зала, где забирают заказы.

Я растерянно за ним наблюдаю, пока чей-то кашель не возвращает меня к действительности.

Не понимаю, что им движет, и искренне сомневаюсь, что это проявление доброты. Скорее, у него нет в душе ничего, кроме холодной пустоты.

Собравшись с мыслями, я делаю шаг вперед, глубоко вдохнув, и поднимаю голову, чтобы взглянуть на Лэндона. Но тот даже не поднимает взгляд, хотя я стою напротив.

— Не знаю, зачем ты это сделал, но мне не нужна твоя помощь.

После паузы он наконец смотрит на меня, выражение лица по-прежнему без эмоций. Поднимается только черная бровь, показывая, что он воспринимает меня с явным безразличием.

— Что?

— Ты серьезно? Мне не нужна благотворительность, — произношу, когда мое имя наконец раздается из динамиков, и заказ появляется на стойке.

Раздражение почти рукой снимает, но ключевое слово — почти. В тот миг, когда собираюсь забрать свой завтрак, мудак хватает его и уходит.

Я в ступоре остаюсь на месте. Смотрю, как он удаляется с моей порцией счастья в руках. Несколько раз моргаю, пытаясь осознать, что произошло.

Я никогда не испытывала такого желания совершить что-то ужасное, как сейчас.

Вырвавшись из Студенческого кампуса, я пытаюсь справиться с тяжестью вздохов, но пламя злости разгорается с каждым шагом.

Когда приближаюсь к нему, я кричу:

— Эй, — но он лишь продолжает путь, не обращая на меня внимания.

Я сжимаю ладони, зубы скрипят от напряжения, и ускоряюсь, пока не оказываюсь перед Лэндоном.

Он чуть не налетает на меня, но успевает остановиться.

— Не знаю, какой демон овладел тобой, но сейчас слишком рано, чтобы вести себя как полный придурок, — выпаливаю я, дыхание учащается от волнения. — Верни мой заказ.

— Нет, — произносит он, делая маленький глоток моего латте. — Ммм, вкусно.

— Клянусь, если не вернешь его, я... — я поднимаю руки, но тут же опускаю их, потому что обычно не являюсь агрессивным человеком.

Такое случается крайне редко, но, когда ярость поглощает меня, в голове возникают извращенные мысли.

Например, мне хочется схватиться за эту серебряную цепочку на его шее и задушить ею, а для верности — пнуть в самое больное место.

Его взгляд скользит к моим сжатым кулакам.

— Клянешься, что сделаешь что? — он наклоняет голову, словно это какая-то игра.

— Ничего. Верни, — я протягиваю руку ладонью вверх.

Он делает еще один глоток, наслаждаясь моментом.

— Договаривай, и, возможно, я подумаю.

Надеюсь, он подавится.

— Я знаю, что дьявол нанял тебя, чтобы сделать всех вокруг несчастными, но сегодня не тот день. У меня нет времени на подобную чепуху. Так что найди какую-нибудь другую жертву, и верни мой заказ.

— Мне скучно, и ты тратишь мое время.

Я рычу.

— Трачу твое время? Это ты заплатил за мой заказ и забрал кофе. Если уж на то пошло, ты — тот, кто тратит мое время. Я могла бы быть на занятиях, но вместо этого стою здесь, споря с тобой.

Он хмыкает.

— Сделай это, — насмешливо заявляет он. — Рискни.

Я заставляю себя перевести взгляд с его шеи к глазам.

— Рискнуть?

Он делает два шага вперед, глядя на меня сверху вниз. В глазах сверкает что-то садистское, и впервые я замечаю в них игривый блеск.

Это сбивает с толку, потому что я не привыкла к подобному. Не от него.

— Задуши меня.

— Ч...что... почему ты так говоришь? — лицо горит от смущения из-за запинки.

— Твои глаза, — просто отвечает он.

— Какое отношение они имеют к удушению?

— Они не лгут.

Я хмыкаю от смеха.

— О чем ты...

— Ты либо увлечена моей шеей, либо цепочкой, или тем и другим? — он наклоняет голову, изучая меня.

Я почти смеюсь.

— Единственное, что меня действительно интересует в тебе — или, по крайней мере, на тебе — это латте и овсянка. Так что, хватит зазнаваться и верни их.

— Нет, — он делает еще один медленный глоток, обходит меня и удаляется.

Я стону, следуя за Лэндоном, но приходится ускоряться из-за его больших шагов. Никогда бы не подумала, что придется идти быстрее, чтобы догнать кого-то. Обычно все наоборот.

— Я не уйду, пока ты не вернешь мне заказ.

Я только врежу себе, потому что занятия начинаются через десять минут, а он, похоже, направляется в противоположную сторону от кампуса. Но я отказываюсь сдаваться.

— Советую найти что-то другое, чем можно было бы одержимо заниматься, — он бросает на меня взгляд, морщась от отвращения. — Преследование не принесет тебе ничего, кроме запрета на приближение.

Теперь я не могу сдержать смех.

— Одержимо? Я бы сказала, все наоборот.

Он останавливается и поворачивается ко мне.

— Ты не та, кем можно быть одержимым.

Я с досадой вздыхаю и кладу руку на грудь.

— Ого, ты ранил меня. Я так страдаю, что не знаю, как вообще восстановлюсь, — я надуваю губы, притворяясь грустной.

— Ты меня достала, — его слова полны презрения.

— Взаимно, — сжато улыбаюсь я. — Верни мне заказ.

Он выдыхает и смотрит в сторону. Когда Лэндон снова переводит взгляд на меня, он закатывает глаза и кладет овсянку мне в руку.

— Пожалуйста, — говорит он и уходит, оставляя меня в полном недоумении.

Черт возьми.

Я подхожу к нему и вырываю чашку из его рук.

— Черт тебя дери. Надеюсь, у тебя будет ужасный день.

* * *

— Он невероятно красив, — произносит Брианна, или просто Бри, сестра по сестринству, сидя рядом.

Мы ожидаем прихода профессора Эллис, уютно устроившись в классе.

Это своего рода благословение — изучать математику вместе. А «своего рода», потому что она не особенно сильна в цифрах, так что совместные занятия вряд ли нас ожидают, но приятно осознавать, что я не одна.

Я украдкой заглядываю в ее телефон и улыбаюсь, замечая Инстаграм-аккаунт Святого Арло.

Он на два года младше, но красота неоспорима. Нет сомнений, что он — Сын Бога, и тот потратил на него массу времени. Как можно обладать такой симметрией лица? Черты, кажется, вычерчены из мрамора. Волосы у него иссиня черные, а глаза ярко-голубые. Если это не самое божественное сочетание, то я не знаю, что еще можно назвать таковым.

— Да, на него приятно смотреть, — говорю я, отворачиваясь и переключаясь со своего публичного Инстаграм-аккаунта на личный.

Сестринство очень строго относится к тому, что мы публикуем, и именно поэтому у меня есть закрытый аккаунт, где могу выкладывать все, что хочу. Это как личная записная книжка, мое счастливое место. А подписана я всего на несколько человек, так что знаю — что бы ни публиковала, меня не осудят и не приплетут к неприятностям.

Я понимаю, на что подписалась, решив стать частью сестринства, но иногда это так утомительно. Притворяться, что я влюблена во всех сестер, участвовать в мероприятиях, которые ненавижу, и радостно улыбаться, когда на самом деле считаю минуты до того, как смогу вернуться домой.

Сама идея сестринства неплоха. Я создала замечательные воспоминания и встретила классных девушек, таких как Бри, но есть и такие, как Сиенна, которые делают пребывание там невыносимым.

Первой, кто появляется в ленте, является Дейзи Диас, лучшая подруга Лолы. Я встретила ее в прошлом году и несколько раз проводила время с ними. Она невероятна, и я, возможно, слегка на нее запала.

Дейзи полна уверенности и естественности.

У нее есть как публичный, так и закрытый аккаунт. Я подписана на оба, как и она на мои.

— Она горячая. Кто это? — спрашивает Бри, заглядывая в экран.

— Дейзи Диас.

— Хмм... — она снова смотрит на экран. — Я сегодня это сделаю.

Я ставлю «нравится» на пост Дейзи и продолжаю пролистывать ленту.

— Сделаешь что?

— Приглашу его на вечеринку.

Я останавливаюсь, вспоминая, что на собрании она говорила, что собирается его пригласить.

— Не вижу причин, по которым он мог бы отказать.

Я не очень хорошо знаю парня, но из того, что слышала, у него нет девушки, он любит повеселиться и невероятно мил. Я тоже пару раз общалась с ним и могу сказать, что Сейнт дружелюбен, часто улыбается и идеально подходит под определение милашки.

— Ты только посмотри на меня, разумеется, не откажет, — уверенно заявляет она.

Я улыбаюсь, но улыбка сходит на нет, когда в класс входит профессор Робертс и ставит сумку на стол.

Он был моим преподавателем, когда впервые брала курс «Начала анализа», из-за чего ужасно провалилась.

Все одновременно обмениваются взглядами, вероятно, недоумевая, как и я, почему пришел он, а не Эллис.

— Профессор Эллис будет отсутствовать до конца семестра по семейным обстоятельствам. Я буду вести курс, — говорит он.

— Что он только что сказал? — нервно переспрашиваю я Бри.

— Мы в жопе, — шепчет она.

Оптимизм, за который я так отчаянно цеплялась, полностью ускользнул из рук.

Без сомнений, я облажаюсь.

Профессор Робертс совершенно неорганизован в записях, и уже через десять минут лекции я теряюсь в потоке его слов.

Когда он наконец раздает тесты, вся надежда, которую лелеяла, рассыпается в прах. В красном, неразборчивом почерке на верхней части листа обведено число 56.

Не знаю, что делать, но отчаянно хочу сдать, и только чудо может это изменить.

Расхаживая по комнате взад и вперед, я обдумываю варианты, но их не так много.

* * *

Я могла бы поговорить с профессором Робертсом, но, зная, какой он самодовольный придурок, это вряд ли поможет. У него есть часы приема, но в неудобное время, а даже если бы это было не так, он — последняя надежда.

Он хочет, чтобы мы использовали все доступные ресурсы, прежде чем обращаться к нему, и когда наконец решаешься подойти, профессор заставляет чувствовать себя глупо за то, что чего-то не понимаешь. Одна мысль о высокомерном тоне и уничижительных замечаниях парализует.

Следующий и единственный вариант — найти репетитора. Что не составит труда, поскольку в кампусе их много. Проблема в том, чтобы найти подходящего. Я уже пробовала, и хотя репетиторы действительно умные, иногда трудно их понять.

Дело даже не в них. Дело во мне. Когда в формуле появляются буквы, разум просто отключается.

Бурчащий желудок останавливает мысли и расхаживание. Я не ела с самого утра. После того как увидела оценку, у меня пропал аппетит, и я все еще не чувствую голода, но желудок снова бурчит, протестуя.

Когда открываю дверь, я останавливаюсь на пороге, услышав голос Полли, доносящейся из коридора, ведущего к нашим с Габби комнатам.

— Давай, она ничего не скажет, — жалуется Полли.

— Это не наше дело. И перестань так громко говорить. Джулс, наверное, спит, — укоряет ее Габби.

— Разве тебе не интересно, почему они не ладят? — отвечает Полли, голос становится чуть тише. — Лэндон почти никогда не приходит, а когда появляется, Джулс не выходит из комнаты. И не заставляй меня говорить о том, что происходит, когда они вместе. Просто посмотри на наполовину полную банку.

— Ладно... — вздыхает Джаггер.

Я не должна подслушивать. Мне следует вернуться в комнату и сделать вид, что ничего не слышала.

Я никогда и никому не говорила, почему мы не ладим. Меня удивляет, что Лэндон не рассказал им, учитывая, как близок с Полли и Габби.

Отступив обратно в комнату, я оставляю дверь приоткрытой и затаив дыхание, прислушиваюсь.

— Она ударила Рокси.

Я нахмуриваю брови в недоумении.

Кто, черт возьми, такая Рокси? Я никогда никого не била. Хотя Лэндон и доводит иногда до ручки, я бы никогда не подняла руку на другую девушку, тем более ради парня.

— Когда? — спрашивают они.

— Как?

— С ней все в порядке? — продолжают они, не унимаясь.

Мне хочется выйти и защитить себя, но замираю, когда Джаггер останавливает их от дальнейших вопросов.

— О да, с ней все в порядке. Это случилось на первом курсе, в день заселения, — сообщает он.

— О, — повторяют они в унисон.

— Подождите, я запуталась. Джулианна, наша Джулианна, врезалась в машину Лэндона? — спрашивает Полли.

А, так Рокси — это имя машины. Я улыбаюсь, но тут же осознаю, что делаю, и останавливаюсь.

— Да, врезалась, а когда приехала полиция, свалила всю вину на него и сделала из этого целое шоу. Она отделалась легко, а Лэндон получил штраф и был вынужден платить за ущерб.

— О, — снова говорят они.

Я помню тот день, словно это было вчера, и мне жаль, как все вышло. Знаю, что это моя вина, но в тот момент была зла, расстроена и пуста. Я выплеснула ярость на него.

Как только чувства улеглись, я осознала, что натворила, и почувствовала себя ужасно виноватой. Я нашла его, используя информацию на копии штрафа, который получила. Я была готова извиниться и заплатить за все убытки. И вот тогда он вылил напиток на меня на вечеринке.

Я до сих пор помню, как уголок его губ едва приподнялся, как глаза сверкали злобой, когда он посмотрел мне прямо в глаза и сказал:

— Это. Это было моей ошибкой.

Он развернулся и ушел, будто ничего не произошло, а я стояла там, промокшая до нитки, и все, кто увидел это представление, смеялись.

Я должна защитить себя и объяснить, почему так поступила, но воспоминания о спорах с Сиенной останавливают.

Наверняка они не захотят меня больше видеть, и я не могу сказать, что виню их за это. Возможно, будет лучше, если я просто уйду.