Лэндон

Мне просто нужно перестать тянуть время и сделать это.

Я ненавижу загоняться, но все вышло из-под контроля. Когда Джулианна написала, чтобы я заехал после игры, не мог отвязаться от мысли, что она хочет порвать со мной.

Вчера я понял: какие бы ни были у меня намерения, слова подобрал отвратительные. И что Джулианна, чтоб ы ее родители ни делали и ни говорили, уважает их слишком сильно, чтобы идти им наперекор.

Из-за этого и из-за их очевидной неприязни ко мне — она, возможно, больше не захочет быть со мной.

Провожу ладонью по лицу, сжимаю переносицу, чувствуя, как она пощипывает. В голове бушует слишком много эмоций, а еще это бесконечное чувство падения, от которого не могу избавиться с прошлого вечера.

Я быстро отбрасываю все мысли, когда дверь распахивается и на пороге появляется Габби.

— О, привет, Лэндон. Разве ты не должен готовиться к балу? — на ее губах играет дружелюбная улыбка, но до глаз она не доходит.

Я чувствовал себя последним засранцем, отменив встречу с Джаггером в последнюю минуту, но просто не мог пойти. А потом Джулианна попросила заехать, и я не мог отказать. Он не стал возражать, особенно после того, как вчера заставил меня выговориться. Я не собирался рассказывать ему о случившемся, но Джаг настоял.

Сказал, что возьмет все на себя и пойдет с обеими девчонками.

— Планы поменялись, — чувство падения возвращается с новой силой.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, ее черные брови сходятся, улыбка растет, но она кажется фальшивой, не такой, как обычно.

— Да, просто устала от учебы, да и снова наступило то самое время.

Габби имеет в виду продление DACA⁶² и все, что с этим связано.

— Тебе помочь с чем-нибудь? — предлагаю я, хотя заранее знаю ответ.

— Нет, все в порядке. Я справлюсь. Вообще-то я собиралась фотографировать на балу и... — ее телефон вибрирует, и, взглянув на экран, она широко раскрывает глаза. — Черт. Мне пора бежать, увидимся позже, — и она убегает, не дав мне и слова вымолвить.

Мне некогда раздумывать над ее выражением лица, потому что слышу знакомый мотив гитары. Заходя внутрь и закрывая за собой дверь, заглушая шум, понимаю — она слушает меня на «Ютуб».

Я двигаюсь как робот и направляюсь к ее комнате. Сердце колотится. Мысли носятся, навязчивые и беспокойные, но все резко обрывается, когда вижу картонные коробки и разбросанные вещи.

— Ты уезжаешь? — не знаю почему, но переносица горит, а глаза наливаются странной влагой.

Джулианна вздрагивает на месте, роняя вешалки, которые держала.

— Ты уезжаешь? — спрашиваю я снова, голос звучит глубже, сердце стучит так громко, что почти оглушает.

— Да, но не в том смысле, как ты думаешь.

— Не в том смысле? Я с трудом мог с тобой поговорить весь день, а теперь застаю за сборами? Что я, по-твоему, должен думать? — я сглатываю ком в горле, готовясь к худшему. — Ты хочешь порвать? Поэтому и позвала меня приехать?

Ее брови взлетают высоко, потом сходятся, она смотрит на меня в растерянности.

— Нет, я не хочу расставаться.

— О. Я-я... — я облизываю губы, зубы стучат, и что-то мокрое катится по моей щеке. — Я просто подумал... — грудь сжимается сильнее, становится трудно дышать. — Ты сказала... я думал, ты больше не хочешь быть со мной, — мои дрожащие пальцы вытирают слезу под глазом, но они не прекращаются.

Почему я плачу? Со мной такого никогда не случалось, и уж точно не на ее глазах.

— Эй, — тихо говорит Джулианна, подходит ко мне и обвивает руками, обнимая так крепко, словно от этого зависит ее жизнь. Держит меня, будто видит, что я тону.

Может так и есть, потому что я разваливаюсь на части прямо перед ней. Клянусь, я пытаюсь держаться, но мысли и слезы не прекращают свой бесконечный вихрь.

— Они ушли, и я подумал, что ты тоже уходишь. Думал, что я тебе не нужен, потому что мне нечего предложить. Мне нечего было предложить им. Я не был достаточно хорош, чтобы Джон захотел оставить меня. Я проигрывал алкоголю, потому что мама любила его больше, чем меня. Я видел, как это стало всей ее жизнью и забрало ее тоже. Я был рядом, когда она умирала... Я умолял ее остаться. Я даже торговался со смертью и просил ее забрать меня вместо мамы. Но это, очевидно, не сработало, раз я здесь, с тобой. Может, и тебя я тоже не заслуживаю. Может, заслуживаю того, чтобы быть одиноким. Так что, если ты не хочешь быть со мной — просто скажи, не оставайся из жалости. Не оставайся, если не хочешь, потому что я — сплошное разочарование. Я чертовски сломан, и я...

— Я никуда не ухожу. Я здесь. Я никуда не уйду, Лэндон, — Джулианна всхлипывает и гладит меня ладонью по спине, успокаивая напряжение, что поселилось во мне. — Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Жаль, что тебе довелось это пережить. Мне так жаль, Лэндон, и, пожалуйста, не думай, что я с тобой или говорю это из жалости. Я просто хочу, чтобы ты знал: будь у меня возможность, я бы забрала всю эту боль. Будь моя воля, я бы сделала так, чтобы тебе никогда не пришлось через это проходить. Знаю, что никогда не смогу, но я хочу, чтобы ты знал — я посвящу всю свою жизнь тому, чтобы ты чувствовал, насколько ты достаточен, насколько нужен и желанен, и насколько ты любим, потому что я люблю тебя.

Я отстраняюсь, но Джулианна не отпускает. Ее стеклянные глаза расширяются, и сапфир радужек кажется электрическим, гипнотизируя меня. Ее губы расплываются в улыбку, от которой захватывает дух, а все лицо светится.

Я повторяю слова в голове, но они звучат отдаленно.

— Что? — почти бездыханно выдыхаю я, пока она рукой вытирает мои щеки.

— Я люблю тебя и все твои части. Хаотичные, сломанные — я люблю их все. Ничто в тебе не заставит это сильное и огромное чувство исчезнуть. И мне правда не хочется тебя огорчать, но ты с мной на всю жизнь. Делай с этой информацией что хочешь, но я никуда не денусь, потому что люблю тебя. Так что мы с тобой будем вместе все чинить.

Слова наконец доходят до моего мозга и чуть не сбивают с ног. Я перегружен всем этим, но в хорошем смысле. И все же мозг хочет саботировать этот момент, потому что он чувствуется как один из тех «слишком хорошо, чтобы быть правдой».

Поэтому я даю ей шанс, лазейку.

— У меня куча проблем. Я работаю с ними на терапии, но их действительно много. Ты правда хочешь с этим возиться, Джулианна?

— Ты видел меня в худшие моменты и остался. Я хочу быть рядом с тобой. Ты прошел через многое, но это не значит, что не заслуживаешь любви или отношений. Я хочу пройти через это вместе с тобой. Пожалуйста, позволь мне.

В голове буйствует столько эмоций, которых у меня не было годами.

— Ты уверена?

— Я никогда не была так уверена.

Я притягиваю ее к себе, обвиваю руками, и кажется, будто дышу впервые.

— Ты любишь меня?

— Люблю, — говорит она у меня в грудь. — Может, это слишком быстро, но я абсолютно уверена.

— Я люблю тебя.

Эти слова звучат так непривычно, слетая с моих губ, но они ощущаются такими правильными. Прямо как все, что связано с Джулианной.

Целую ее в лоб, беру за шею и слегка запрокидываю ее голову.

— Я не думаю, что время должно или может определять, когда человек понимает. Есть люди, которых я знаю всю жизнь, и никто из них не заставлял меня чувствовать то, что чувствую с тобой, за такое короткое время, — я делаю паузу, собираясь с мыслями. — Я так поглощен тобой, занят самой мыслью, что ты существуешь, что стоишь передо мной, что попросту забываю дышать. Иногда я зависаю, думая о тебе, потому что знать тебя кажется нереальным. Знаешь, сначала я думал, что что-то подстроило нашу встречу, но теперь уверен — мы всегда были связаны.

Джулианна моргает глазами, полными слез.

— Как ты можешь говорить, что не умеешь подбирать слова? Лэн, это самая милая вещь, которую мне кто-либо говорил.

Я не стремился быть милым, хотел быть честным, но рад, что вышло именно так.

— Так я чувствую. То, что я чувствую с тобой. Поглощенность и постоянство — будто я в доме, полном всего, что только можно пожелать. И все это — ты, — стираю большим пальцем заблудившуюся слезу, скатившуюся по ее щеке. — Потому что мой дом — там, где ты, а там, где ты, — это то место, где я чувствую больше всего, где чувствую все.

— О боже, — теперь слезы ручьем текут по ее щекам, и она вырывается из моих объятий. — Мне нужно, чтобы ты вышел, потому что я сейчас буду некрасиво рыдать. Как ты можешь стоять, так смотреть на меня и говорить все это?

Я бы хотел, чтобы она видела себя моими глазами, потому что она выглядит потрясающе.

— Прости за вчера и за то, что не поговорила с тобой раньше, — она убирает непослушную прядь волос из пучка за ухо. — Они просто неожиданно появились, и я застыла. Мне всегда было проще сделать себя...

— Невидимой, — беру ее руку в свою, сажусь на ее кровать и тяну к себе, пока она не садится верхом.

Джулианна уныло кивает, теребя цепочку на шее.

— Да. И просто пойти на поводу, потому что так проще. Я меньше обуза для них, когда соглашаюсь, когда молчу.

— Я знаю. Я знаю, каково это...

— Прости, что не заступилась за тебя и разозлилась. Знаю, ты просто пытался защитить меня, — она криво улыбается, и улыбка эта печальная. — Никто никогда этого для меня не делал.

— Не благодари. Я просто...

— Делал самый необходимый минимум, — она заканчивает за меня, и на этот раз ее улыбка живее. — Но как бы я ни ненавидела то, как все произошло, это помогло мне понять, что ты был прав.

— О чем ты?

— Я виделась с родителями сегодня утром... — она глубоко вдыхает и рассказывает мне все, что случилось сегодня.

Я слушаю, и мне ненавистно, что она была там одна, но понимаю, что это было ей нужно.

— Поэтому собираю вещи — я отправлю назад все, что они мне купили. Если этого не сделаю, у них будет все это против меня. Мне придется искать другую работу, чтобы платить за аренду и счета, потому что знаю, что они скоро отключат мои счета. Возможно, даже придется разорвать договор аренды, но я постараюсь продержаться как можно дольше. Мне не хочется так поступать с Габби и Полли, но никак не смогу оплачивать все это и такси, потому что машины у меня теперь нет.

— Не беспокойся ни о чем.

Джулианна бледнеет, поджимает губы.

— Ты не намекаешь, что...

— Я не намекаю. Я помогу тебе.

Джулианна смотрит с недоверием.

— Ты не можешь этого сделать. Это пять месяцев аренды и счетов.

— Я в курсе, но не хочу это слушать. Я сделаю это, так что не спорь со мной.

Она колеблется.

— Мне просто нужно спросить: откуда у тебя эти деньги? Это же не незаконно, да?

Я улыбаюсь — вот если бы она знала, что все мои деньги с YouTube.

— Нет, это абсолютно законно. Обещаю.

Она сужает глаза, но потом смягчается.

— Не буду допытываться, но ты уверен, что хочешь взять на себя эту ответственность? Я могу найти другую работу. Это не проблема.

— Уверен. Я просто хочу заботиться о тебе. Хорошо?

— Хорошо, — она смущенно улыбается. — Прости за недопонимание. Мне надо было поговорить с тобой раньше, но после разговора с ними все поплыло, и я не думала. Эотела со всем управиться и не хотела тебя обременять. А у тебя была игра, и я не хотела, чтобы ты обо мне волновался, но теперь понимаю, что ошиблась. Прости, Лэн.

Я улыбаюсь этому прозвищу.

— Я знаю, они заставляли тебя так чувствовать, но ты для меня не обуза. Я хочу помогать тебе. Я хочу быть рядом. Мне нужно, чтобы ты позволила это, так что в следующий раз позвонишь мне, и я буду тут, хорошо?

— Хорошо, — она улыбается. — Так у нас все хорошо?

— Все хорошо.

Джулианна обвивает руками мою шею.

— Я люблю всего тебя, и я имею в виду всего. Все части, которые ты считаешь хаотичными и сломанными, я тоже люблю их, но хочу, чтобы ты знал: я вижу их иначе. Я просто вижу того, кто прошел через столько, и все эти части стали лишь прочнее. Огнеупорными, защищающими тебя от всего плохого.

Я никогда не верил в удачу или судьбу. До этого момента.

Я прислоняюсь лбом к ее лбу.

— Спасибо, что ты — мой якорь.

— Спасибо, что выслушал меня.