Джулианна

Лэндон в последний раз кружит меня под затихающие звуки песни.

— Ты была права, ты обидела маленьких жирафов, — говорит он, когда снова оказываюсь к нему лицом.

Я отдаляюсь, показываю ему средний палец и выключаю проигрыватель.

— Я стала лучше, и ты это знаешь.

Он пожимает плечами, но замечаю крошечную улыбку в уголках его губ.

Я закатываю глаза, хватаю пакеты с журнального столика. Перебирая их содержимое, чувствую, как сердце раздувается и бьется все сильнее с каждой новой вещью. Коробка мятного чая, пакетик мини-зефирок, все, что нужно для горячего шоколада, и та самая марка тампонов моего размера.

Будь моя воля, растеклась бы у его ног лужицей переполненного чувствами желе.

Не могу представить Лэндона в отделе средств женской гигиены, вдумчиво изучающего упаковки в поисках нужного размера. Стоп, но откуда бы он...

— У меня есть сестра и две лучшие подруги. Я в курсе насчет размеров и запомнил твой, когда увидел коробку в ванной, — словно читая мои мысли, он нарушает молчание.

Слова застревают на кончике языка, слова, которые я отчаянно хочу выпалить, но что, если это все разрушит? Ненавижу саму мысль, что могу сглазить наши нынешние прекрасные отношения, потому что не сумела удержать язык за зубами. Столько знаков, столько поступков с его стороны, которые словно намекают, что Лэндон вроде как, в каком-то смысле... ко мне не равнодушен.

Но когда обронила фразу, что мы не встречаемся и что всему этому придет конец через месяц, он ничего не ответил. Если это не знак, что не стоит лезть на рожон, то не знаю, что тогда знак.

Перебирая последний пакет, я отгоняю прочь эти мысли и сдерживаю смешок, доставая джерси с номером Лэндона и его фамилией.

— Мило. И для чего это? — я держу джерси кончиками большого и указательного пальцев, подальше от себя.

Игривый блеск в его глазах угасает, сменяясь чем-то темным.

— Похоже, ты сегодня надела не тот номер. Но не беспокойся, на следующую игру сможешь надеть вот это. Теперь можешь избавиться от того джерси.

Его самоуверенное выражение лица заставляет меня хихикнуть.

— Спасибо за заботу, но я ничего выбрасывать не собираюсь. Понимаешь, я большая поклонница номера пятьдесят пять. Он там был просто великолепен. Тебе не кажется?

Его рот приоткрывается, но Лэндон смыкает губы. Бросает на меня последний взгляд и отходит.

— Что ты делаешь? — я следую за ним, но он не останавливается и не отвечает. Идет словно человек с миссией, пока не оказывается в моей комнате и не распахивает дверцу шкафа.

— Где он? — хрипло бросает он, повернувшись ко мне спиной.

Мне не стоит с ним играть, но так люблю его бесить. Возможно, делаю это еще и потому, что он идет на бал с Сиенной. Теперь я понимаю, почему у нее все время такое прекрасное настроение, и она стала менее стервозной.

— Не понимаю, о чем ты.

Я бросаю взгляд на джерси на рабочем кресле. Я сняла его, когда вернулась домой, и оставила там, потому что не хотела забыть отдать его Эл. Но он его не видит, потому что кресло задвинуто под стол.

— Джулианна, — его голос становится низким. — Где, черт возьми, джерси?

Я напеваю что-то, делая вид, что размышляю, и снимаю пижамную футболку, чтобы надеть его джерси.

— Не помню, — я становлюсь перед зеркалом во весь рост, глядя, как подол заканчивается на середине попы. Когда поднимаю взгляд, в отражении вижу, как его глаза медленно скользят вверх, задерживаются на моей заднице, а потом прожигают спину. — Кажется, забыла.

Лэндон с шумом выдыхает через нос и цокает языком.

— Хорошо, — он заходит глубже в мой гардероб, и слышу, как металлические вешалки скрежещут по перекладине.

У меня округляются глаза, потому что моя коробка с игрушками как раз там. Мы, может, и чувствуем себя друг с другом свободно, но не хочу, чтобы он ее увидел.

— Выходи оттуда. Джерси здесь, — я заскакиваю в гардеробную, но уже поздно: Лэндон поворачивается, держа в руках ту самую коробку.

— Поставь ее на место.

— Ладно.

Я смотрю на него с недоверием.

— Ладно?

— Ага, я поставлю ее на место. Но, прежде чем я это сделаю, выбери одну, — его темные глаза опускаются на коробку, пробегая по всем моим игрушкам. — Выбирай с умом, однако.

Сердце бешено колотится, и слабый пульс зарождается между бедер.

— Зачем? Что мы будем делать?

— Выбери одну и узнаешь.

Пульсация медленно растекается по телу, пока не чувствую ее на своем пылающем лице.

Я, должно быть, слишком долго разглядывала набор вибраторов, дилдо и прочих штук, потому что Лэндон запускает руку в коробку и тщательно изучает каждый предмет. Спустя мгновение он достает мою новейшую игрушку, лиловый страпон-«наручник», и хватает маленький пульт дистанционного управления, который к ней прилагается.

Дейзи порекомендовала его в тот вечер, когда они все были у меня на «Фримансе». Она сказала, что это одна из лучших моделей из-за трех моторчиков, а еще там есть яйцо и язычок. Ну и я, само собой, купила его, чтобы опробовать. Еще не довелось, но, похоже, сегодня — тот самый вечер.

Прежде чем убрать коробку на место, он прихватывает лубрикант, который тоже лежал внутри. Мне его подарили в качестве бонуса при покупке страпона.

Я нервно отступаю на несколько шагов, не потому что боюсь того, что он задумал, а потому что не терпится. Если бы Лэндон приказал встать на колени, я бы сделала это не задумываясь. Без единой мысли.

Подняв руку останавливаю его, не давая приблизиться.

— Ты лишился привилегии прикасаться ко мне. Особенно после всего, что устраивал на этой неделе.

Он приподнимает бровь, глядя на меня с видом, граничащим со скукой.

— И что же я устраивал?

Я хмурюсь, отступая на шаг, когда он делает шаг вперед.

— Ты всю неделю дразнил меня.

— Первой начала ты. Я просто сводил счеты, — Лэндон продолжает приближаться, неотрывно глядя на меня, словно я его добыча, которую наконец загнал в угол.

Я с недоверием фыркаю, ноги упираются в край кровати.

— Ты и вправду мелочный мудак.

— Я никогда этого не отрицал. Не понимаю, чему ты удивляешься, Джулианна, — он останавливается передо мной. Нас разделяет лишь моя ладонь, упершаяся в его грудь. — Убери руку.

Я бросаю ему вызов, стоя на своем.

— Тебе придется заставить меня, потому что добровольно этого не случится.

— Ладно, — он швыряет вещи на мою кровать, и в мгновение ока его большая ладонь смыкается у меня на горле, сжимая его. — Убери свою гребаную руку.

Стыдно, как быстро подчиняюсь, но мне не до размышлений, потому что Лэндон обвивает руками мою спину, по-прежнему удерживая ладонь на горле, прижимает наши тела и приникает губами к моим. Едва успеваю заглотнуть воздуха, как его губы начинают жадно пожирать мои. Я стону у него во рту, когда он кусает меня за нижнюю губу. Лэндон не успевает унять боль, как кусает снова, агрессивно втягивая мою губу в свой рот.

Я всхлипываю, вцепившись в его футболку, но не потому что хочу, чтобы он остановился. Это больно. Черт, как больно, но и чертовски приятно. Должно быть, я мазохистка, потому что хочу, чтобы он повторил — нет, мне нужно, чтобы он повторил. И Лэндон это знает, я чувствую его чертовски самодовольную ухмылку на своих губах, а из его груди вырывается низкий смешок.

Вырываясь, я корчу гримасу.

— Ненавижу тебя.

Он удовлетворенно вздыхает.

— Да, завтра ты будешь ненавидеть меня еще сильнее, — его темные стально-серые глаза скользят вниз по моему телу, впитывая вид меня в его джерси. — Вот что на тебе должно было быть сегодня вечером.

— Возможно, я надену его в следующий раз.

— Никаких «возможно» и ничего не надо обдумывать. Ты наденешь его. Поняла? — его челюсть сжимается, а хватка на горле усиливается, и мне становится трудно дышать.

Я и вправду мазохистка, потому что пульс между бедер учащается, а трусы становятся мокрыми от резкого приказа в его голосе,

— Нет, — я качаю головой, сдерживая улыбку при виде его раздражения. — Что, если я захочу поддержать кого-то другого из команды? Может, кого-то вроде... Квинтона?

Я знаю о его существовании только потому, что он несколько раз приглашал меня на свидание и постоянно пишет в директ, хотя никогда не отвечаю. Я однажды поговорила с ним и пожалела об этом, как только он открыл рот.

Он отпустил тупую шутку про блондинок и пялился на мою грудь все те пять минут, что длился наш разговор.

— К черту это, — хрипит Лэндон, разворачивает меня и прижимает спиной к своей твердой груди, все еще не отпуская горло. Я чувствую его гнев; он исходит от его тела горячими волнами и обжигает мою и без того пылающую кожу. Его теплое дыхание щекочет ушную раковину, а затем борода царапает ее. — Клянусь Богом, ты возненавидишь меня.

— Конечно, — тяну я, и этого оказывается достаточно, потому что все происходит слишком быстро. Он прижимает мою грудь к кровати, хватает за бедра, оттягивает назад и подкладывает под живот подушку.

— Вау, как напряженно, — насмехаюсь я, дразня его, потому что насколько плохим может быть все это?

Лэндон наклоняется вперед, нависая надо мной, и, схватив за волосы, откидывает их в сторону.

— К черту завтра, ты возненавидишь меня уже сегодня.

Я содрогаюсь, когда он отстраняется, забирая с собой все тепло своего тела, а обещание его слов пропитывает кислород вокруг нас. Воздух становится таким густым, что опаляет мои легкие, мешая дышать.

Первый глоток воздуха получаю, когда он задирает джерси на моей попе и срывает с меня трусы. И, чтобы доказать, насколько сильно он собирается меня бесить, бросает клочья ткани на кровать рядом с моим лицом,

Я яростно запрокидываю голову и бросаю на него взгляд, полный ненависти.

— Ни за что! Ты же знаешь, одежда — моя строгая граница.

Практически не обращая на это внимания, он лениво пожимает плечом и безучастно смотрит на меня.

— Мне все равно, — и, не отрывая от меня взгляда поднимает ладонь и с силой шлепает по ягодице. Я взвизгиваю и вздрагиваю от внезапной боли, почти подскакивая, но он прижимает меня другой ладонью. — Лежи смирно, или нет, но лучше не станет.

Затем Лэндон шлепает по другой ягодице. Я визжу еще громче, чем прежде, и острая жгучая боль простреливает до самых пальцев ног. С трудом сглатываю, выдыхаю напряженный воздух.

— Не больно.

О, как больно, но хочу, чтобы он повторил. Поэтому я приподнимаю таз, почти вставая на цыпочки.

— Не в этом была суть, — в его голосе проскальзывает что-то садистское. Он раздвигает мои ноги своими, одновременно следя, чтобы спина оставалась выгнутой для него.

Я настороженно смотрю на него и несколько раз моргаю, когда Лэндон плюет на мою киску, и делает это снова, словно первого раза было мало. Хотя должно было хватить, потому что я знаю, что вся теку.

— А вот это может быть больно, — он заносит ладонь и шлепает меня по киске, как в прошлый раз.

Лэндон не врал. Боль такая острая, что я вынуждена глушить стонущий крик в матрас, вцепившись в простыни. Он повторяет, на этот раз сильнее, и снова я подавляю звук, потому что на этот раз это не просто стон. Это гортанный крик, потому что больно, но боль медленно начинает отступать, превращаясь в удовольствие.

Внутри все сжимается, пальцы ног сводит судорогой, а клитор пульсирует в ожидании, что он сделает это снова, несмотря на то что моя киска протестует крича, что с нее хватит.

Демон продолжает свое нападение, чередуя шлепки по ягодицам и киске, при этом намеренно избегая моего клитора.

— Пожалуйста, — умоляю я, дыхание сбивчиво, костяшки белые, а тело изнывает от мучительного желания кончить. — Пожалуйста, Лэндон.

Я жестоко и бесповоротно облажалась. Не знаю, о чем, черт возьми, думала, когда решила его дразнить. Я сейчас просто ненавижу ту, кем была несколько минут назад, потому что мы — не один и тот же человек

Мне следовало знать, что он умышленно будет лишать оргазма. Мне следовало знать, что таков был его план с самого начала, потому что, если я и усвоила что-то о Лэндоне, так это то, что он мелочный ублюдок.

— Я пошутила, — снова пытаюсь свести ноги, но его ступня рядом с моей мешает это сделать. — Я на самом деле не знаю Квинтона. Он пишет все время, но клянусь, я не отвечаю. Я...

— Он что? — его голос становится глубже, заряжая воздух напряжением.

— Ничего. Не важно. Прости, ладно? Не стоило тебя дразнить. Дай мне кончить, пожалуйста?

— Нет, что ты сказала? — переспрашивает он и тянется к страпону-наручнику и лубриканту.

Я кусаю нижнюю губу, но отпускаю ее, когда он снова шлепает по киске. Стону, закрываю глаза и бесстыдно трусь о кровать в надежде, что это хоть что-то даст, но ничего не выходит из-за подушки, подложенной под меня.

— Он пишет мне в Инстаграме, но клянусь, я никогда не отвечаю

Слышу приглушенный жужжащий звук еще до того, как чувствую, как кончик мягкого силикона скользит вниз по моей щели. Я стону, веки трепещут, и не стесняясь, вращаю бедрами в надежде, что он заденет пульсирующий клитор. Я даже заставляю его вибрировать быстрее, надеясь, что этого хватит для оргазма, но нет.

Клянусь, я готова закричать и почти делаю это, когда Лэндон снова убирает его на кровать.

— Кто-нибудь еще? — эти два хриплых слова ощущаются как лед на коже, но холодно не только от них. Лэндон щедро наносит лубрикант на мою задницу.

Мои глаза расширяются, когда понимаю, что мы сейчас будем делать, и я одновременно оцепеневшая от страха и возбуждения.

Поглядывая через плечо, наблюдаю, как он расстегивает джинсы и молнию. Смотрю ошеломленно, как Демон стаскивает джинсы и боксеры, его твердый член высвобождается наружу.

— Джулианна, кто-нибудь еще? — с раздражением спрашивает он, возвращая мое внимание к его лицу, искаженному досадой.

— Просто... несколько других парней, — признаюсь я, но умалчиваю о том, что даже если бы и хотела с ними общаться, не могу, потому что не могу перестать сравнивать их с ним. Никто не может с ним тягаться,

— Хммм, — Лэндон сбрасывает остатки одежды и стоит позади меня совершенно голый.

— Разве мне не следует его снять? — я бросаю взгляд на джерси

Наклоняясь вперед, пока снова не оказывается надо мной, его член упирается, и его предэякулят смазывает мою спину. Я вздрагиваю и задерживаю дыхание, когда вижу, как он протягивает руку к страпону и помещает его между моих бедер.

— Нет, ты его не снимешь, — хрипит он с недоверием и, без предупреждения, резко вводит страпон в меня.

Я захлебываюсь дыханием и впиваюсь зубами в нижнюю губу. Я так заполнена, страпон растягивает мучительным, но восхитительным образом. Изо всех сил пытаюсь ухватиться за реальность и за простыни. А вибрации от головки, о боже, это нереально.

— На твоей спине моя гребаная фамилия. Это значит, что ты моя, и будь я проклят, если кто-то подумает, что у него есть с тобой шанс. Потому что этого никогда не случится, верно?

Его длинные пальцы грубо впиваются в мои бедра, сердито и собственнически словно это моя вина, что они мне пишут, но и так, будто он делает заявление.

Я слабо киваю.

— Верно — вырывается бормотание, дрожащим выдохом.

Ноги трясутся от переполняющего ощущения, которое несут вибрации. Я чувствую, как Лэндон дразнит мою точку G, и сжимаюсь вокруг него.

— Хорошо, — хрипит он, густо, и из его груди вырывается короткий довольный звук.

Я стону, отчаянно жаждая разрядки, но мысль обрывается, когда он отпускает меня и вкладывает маленький пульт мне в ладонь.

— Ты будешь управлять этим, и решишь, сколько выдержишь, — говорит Лэндон, и я понимаю, что он имеет в виду не только страпон, но и то, как будет трахать меня в зад.

Во рту пересыхает, едва думаю о том, что сейчас будет. Я никогда такого не делала, никогда у меня внутри не было двух вещей одновременно. Ошеломляюще осознавать, что его член будет в моей заднице, пока во влагалище будет находиться эта силиконовая игрушка.

Как ни пугает эта картина, не могу не чувствовать себя распутной и дико возбужденной от одной этой мысли. Я так возбуждена, что соски затвердели до боли. Даже легкое трение джерси о них посылает в низ живота разряды удовольствия.

— Если станет слишком невыносимо, скажи, и я остановлюсь. Хорошо?

— Хорошо.

Я сжимаю пальцы на маленьком пульте, оставляя его на самом слабом уровне вибрации.

— Колени на кровать, — приказывает он.

Я чувствую себя словно пьяная: когда поднимаюсь на колени, ноги подкашиваются, будто вот-вот упадут, и все плывет перед глазами. Голова в густом тумане, огонь лижет каждый дюйм кожи, и уверена, что все нервные окончания в теле уже сожжены этим обжигающим давлением. Я даже потею. Капельки пота выступили на лбу, между грудей и на спине.

— О-о-о, — стону я, вздрагивая от того, как силиконовый пенис шевелится внутри меня. Как только занимаю нужное ему положение — грудь прижата к матрасу, колени на кровати, попа в воздухе — Лэндон сдвигает подушку вертикально и прижимает меня к ней. Это погружает игрушку еще глубже, прямо в точку G.

Глаза сами широко раскрываются, прежде чем все расплывается и становится белым. Челюсть обвисает, и обжигающий разряд электричества бьет по телу. Во мне все взрывается.

Я кончаю так сильно, что из меня вырывается громкий, срывающийся стон, за которым следуют бессвязные слова. Не знаю, что несу, но не могу остановиться, потому что оргазм настолько интенсивный, что у меня почти перехватывает дыхание.

— Хотел бы я, чтобы ты видела себя, — говорит Лэндон спустя мгновение, пока пытаюсь прийти в себя, но каким-то образом оргазм возвращается слабыми повторными волнами. — Ты выглядишь так чертовски сексуально, когда так распадаешься на части. И ты повторишь это уже на моем члене, да?

Все, что я могу, — это слабо кивнуть, потому что не могу перестать это чувствовать, особенно когда наконечник игрушки все еще вибрирует внутри, все еще задевая мою точку G.

Трудно не двигаться, но мне удается, когда чувствую два пальца на своем анусе. Лэндон нежен, водит кончиками пальцев вокруг, словно массируя его.

Я смотрю через плечо и, клянусь, могла бы кончить снова от одного его вида. Его член блестит, я думаю, от лубриканта, и он лениво проводит по нему рукой. Брови сведены, так же, как и челюсть, глаза пристально следят за моей задницей и тем, что со мной делает.

Словно почувствовав мой взгляд, Лэндон поднимает глаза на меня, наши взгляды сталкиваются, и на его лице расплывается самодовольная ухмылка.

— Дыши для меня, ага?

Я выдыхаю, не осознавая, что задерживала дыхание. Моргаю, изо всех сил пытаясь напомнить себе дышать, но, когда он вводит в меня палец, напрягаюсь и зажмуриваюсь.

О боже, это слишком, и это всего лишь один палец.

— Дыши, Любовь, дыши, — подбадривает Лэндон, сжимая мое бедро. Его палец замирает, проникая. — Сосредоточься на том, как хорошо твоей киске сейчас. Помни, что можно использовать пульт, если понадобится.

Это напоминание заставляет легкий дискомфорт отступить.

— Ты так хорошо справляешься, так принимаешь мой палец, и знаю, что так же хорошо примешь и мой член, да? — страстно хвалит он.

— Да, — хриплю я, поводя головой из стороны в сторону, пока внутри меня вспыхивают искры удовольствия.

Когда он выводит палец, я вздрагиваю, но снова напрягаюсь, когда заменяет его большим, внушительным кончиком своего члена.

— Расслабься, Любовь. Обещаю, тебе понравится, — Лэндон нежно сжимает мое бедро.

Я снова расслабляюсь и включаю второй мотор страпона, активируя «яйцо». Оно медленно и дразняще вращается вокруг моего клитора, снимая все напряжение в теле. Я так на этом сосредоточена, что нагло прижимаюсь бедрами к подушке, добавляя давления, но Лэндон останавливает меня, вводя кончик глубже.

Мой анус сжимается от вторжения и выталкивает его, но он не сдается. Медленно и уверенно входит в меня, и когда его головка наконец оказывается внутри, я замираю.

Он такой огромный, что мне трудно перевести дыхание. Это давление ощущается так интенсивно, что даже игрушка внутри не может скрыть боль.

— Святое дерьмо, — я стону в матрас, слюна пропитывает одеяло.

— Охренеть, — сквозь стиснутые зубы говорит Лэндон, его пальцы впиваются в мое бедро. — Ты чертовски хороша... Такая плотная...

Звук его голоса возвращает меня к реальности, и, сама не замечая, как снова расслабляюсь, пока он выходит. Моргаю, ощущая пустоту, он проводит головкой вокруг ануса, входит в меня. Давление возвращается, и снова я чувствую потребность его вытолкнуть, но теперь это не так больно, как раньше.

— Посмотри на себя, как принимаешь мой член, — Лэндон входит чуть глубже и снова выходит. Я всхлипываю от его слов, от пустоты, что чувствую, и от того, как отчаянно хочу, чтобы он был внутри. Но не успеваю затосковать по нему, как он снова входит. Я дрожу, постанывая от того, насколько глубоко он проникает. — С тобой так легко, правда? Позволяешь мне трахать тебя, как я хочу. Ты только посмотри, как ты даешь себя использовать — и киску, и задницу.

Я сжимаюсь вокруг него и силикона. Я невероятно возбуждена, горю от его слов и от того, насколько он прав. Потому что я с легкостью позволю ему осквернять мое тело, как ему вздумается, и Лэндон это тоже знает.

Дрожащими пальцами тянусь к кнопке, я нажимаю ее, и весь член оживает. Вместо вибрации на кончике, он дергается внутри меня, двигаясь вверх-вниз.

— Да, с тобой я такая, — срываюсь на крик, тело трясется от того, как страпон движется во мне, и от того, как Лэндон входит глубже, а затем снова полностью выходит.

Лэндон хрипло стонет, и я уверена, что ругается сквозь зубы, но сердце яростно стучит, оглушительно громко в ушах. Пытаюсь сосредоточиться на всем, что происходит, но физически дрожу от давления и эйфорического наслаждения, захлестывающего мое тело. Это слишком. Я не могу думать

— Лэ-Лэндон, я-я сейчас... аххх, — я утыкаюсь лицом в матрас, когда крик вырывается из самой глубины горла. Я кончаю снова, и на этот раз все иначе, чем в прошлый раз. Я буквально чувствую, как душа отделяется от тела, а кислород перестает существовать.

Кажется, еще и плачу, но я слишком отключаюсь чтобы понимать это, и, когда чувствую, как Лэндон снова входит в меня, я теряю всякую связь с реальностью. Моя задница не сопротивляется ему. Она с легкостью принимает его, пока он полностью не проникает в меня. И я слышу тихий шлепок его яиц о мою кожу.

Его костяшки хрустят, и из самой глубины его горла вырывается низкий, громкий и хриплый стон.

— Черт, какая же ты тугая, — шипит он, пальцы агрессивно впиваются в кожу, а другая рука сжимает в кулаке мои волосы. — Клянусь, ты сводишь меня с ума, — Лэндон оттягивает мои волосы назад, приподнимая лицо и грудь над матрасом, и заставляет смотреть на него. — Я хочу, чтобы ты видела, как я тебя трахаю. Хочу, чтобы ты поняла, что никто не заставит тебя чувствовать себя так же хорошо, как я. Никто, Джулианна,

Я хочу что-то сказать, но так переполнена ощущениями, что, кажется, не способна вымолвить ни слова. Чувствую слишком много — неестественный изгиб шеи, лишь бы видеть его, прострелы боли в коже головы от того, как сильно он тянет мои волосы, пульсацию задницы вокруг него, содрогания киски вокруг страпона и спазмы клитора, пока яйцо вращается вокруг него.

— Еще, пожалуйста, дай мне еще, — я перевожу взгляд на пульт, и его взгляд следует за моим. Я включаю все три мотора и подставляю ему свою задницу.

Задыхаюсь, глаза закатываются от переизбытка стимуляции, но все удесятеряется, когда Лэндон начинает входить в меня и выходить. Сначала медленно, потом его темп ускоряется. Он трахает меня безжалостно. Его кожа шлепается о мою, его лицо и торс покрыты испариной, а растрепанные волосы падают на лоб.

То, как он входит в меня и выходит, — жестоко и по-звериному. Я пытаюсь уцепиться за кровать, впиваясь в пододеяльник, но пальцы слабы от дрожи, пробирающей мои руки.

Лэндон стонет и охает, его глаза прикованы к моей заднице, которая пружинит, а мои к месту, где мы соединены. По крайней мере, я пытаюсь, потому что также изо всех сил стараюсь приглушить крики — я живу в многоквартирном доме, и стены здесь не самые толстые. Но похоже, Лэндону это не нравится, и он понимает, что я делаю. Демон приподнимает меня, пока почти не сижу, и обхватывает мою шею рукой.

Я тяжело дышу, пока страпон движется внутри, попадая под другим углом и растягивая так, как никогда раньше. О боже, я так полна, черт, черт, черт!

— Стыдишься, что все узнают, как тебе нравится, когда тебя трахают? Обе дырочки заполнены, как у грязной маленькой шлюхи. Ты только посмотри на себя, как легко принимаешь мой член, просто почувствуй, как глубоко он внутри тебя, — грубо говорит он прямо у моего уха, сжимая горло. — Пусть все узнают, какая ты мокрая и как отчаянно хочешь меня. Пусть услышат тебя.

Глубокое, повелительное требование в его голосе не позволяет мне сдерживаться, и я делаю, что он говорит. Вскрикиваю, стону его имя, умоляя о большем, и тогда чувствую это — давление в животе. У меня большая потребность в освобождении, но знаю, что случится, если я это сделаю, и одна мысль об этом смущает.

Я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на нем — на том, как он берет мою задницу, на шлепках его яиц, на том, как он сжимает мое горло, на его горячем дыхании на моей спине — но это лишь усиливает потребность отпустить себя.

Не знаю, как Лэндон это делает, как понимает, что я сдерживаюсь, но он вынимает силиконовый член, отбрасывает его куда-то и с силой зажимает мой клитор между пальцами.

— Не смей сдерживаться. Кончай, — твердо приказывает Демон, и я подчиняюсь будто по щелчку.

Все тело немеет, его сотрясают спазмы, пульсация, и меня охватывает жар, крик вырывается наружу, когда кончаю. Я не просто кончаю — я делаю сквирт. Поток стремительно вырывается из меня. У меня нет времени смущаться, потому что сознание уплывает в небытие.

Моя задница подрагивает вокруг него, втягивая и зажимая его глубже в себе пока пик наслаждения продолжает владеть моим телом.

Лэндон тяжело дышит, его толчки становятся все небрежнее, а хватка в волосах — крепче. Потом из него вырывается горловой, хриплый стон, и он замедляется. Я чувствую, как он набухает, прежде чем излиться в меня, но он не прекращает двигать бедрами, пока не закончит.

Тяжелое дыхание, вздохи и затихающие стоны эхом разносятся по комнате, и, когда Лэндон отпускает мои волосы, падаю вперед, чувствуя себя опустошенной и слабой. Я содрогаюсь от потери той наполненности, что ощущала с ним, когда он медленно выходит.

Я чувствую так много и так мало одновременно, что, кажется, никогда не приду в себя.

Лэндон падает на кровать рядом со мной, и я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, веки тяжелы. Мне должно быть стыдно за тот беспорядок, что я устроила, но также знаю, что ему все равно на беспорядок и как сильно ему это нравится. Я еще чувствую, как его сперма вытекает из меня, стекая по внутренней стороне бедра.

— Мое тело официально закрыто. И даже не думай ко мне прикасаться снова.

— Любовь, мы только начинаем.