Джулианна

— Я так рада, что ты идешь, — говорит Полли с моей кровати, пока я в последний раз окидываю себя взглядом в зеркале, проверяя, чтобы все было в порядке.

Если бы мне кто-нибудь сказал пару месяцев назад, что добровольно соглашусь идти на баскетбол, да еще и болеть за Лэндона, я бы просто рассмеялась ему в лицо. Потому что после всей той злобы, что была между нами, это звучало бы немыслимо.

Забавно, как все меняется. Я иду на игру поболеть за него, хотя не знаю о баскетболе ни единой вещи. Хотя на мне все равно не его номер — в отместку за то, что он вытворял в понедельник и всю остальную неделю.

Я в ярости и чертовски возбуждена, и он это знает. Последние дни Демон только тем и занимается, что дразнит меня: прикасается, смотрит так, словно готов взять прямо здесь и сейчас, но ничего не делает.

Я знаю, что он специально это делает, но в такие игры играют двое. Поэтому выбрала кофту с номером Малика, а не его. Вообще-то я заказала форму с номером Лэндона, но после всего, через что он заставил пройти, я попросила Эл одолжить ее свитшот с номером Малика.

Когда поворачиваюсь, на лице Полли расцветает ухмылка до ушей.

— Хватит на меня так смотреть, — ворчу я.

Полли сжимает губы, пытаясь ее сдержать, но ухмылка прорывается наружу, и девушка подпрыгивает на кровати.

— Я больше не могу это выносить, — выпаливает она. — Знаю, что не мое дело, но готова отдать тебе своего первенца, если расскажешь, что происходит между тобой и Лэндоном.

— Мы просто ладим.

Полли складывает руки, и ее рыжеватый хвостик взлетает от движения.

— Да брось, я просто умираю от любопытства, Джулс. Ну пожалуйста, умоляю, хоть крупицу!

Я смеюсь.

— Обещаю, рассказывать тут особо нечего.

Все уже в курсе, что мы крутим роман. И все равно таращатся, будто мы солнечное затмение или что-то неземное.

Особенно когда поднимаюсь к нему в комнату и остаюсь на ночь. Это, кажется, и вправду сбивает парней с толку, а я не понимаю, почему. Я не настолько наивна, чтобы думать, будто Лэндон никогда никого не пускал к себе. Я бы не удивилась, узнав, что у него перебывала уйма девушек, и это было бы логично, учитывая, какой у него опыт.

Хотя все знают, мы с Лэндоном так и не обсудили, что будем говорить, если кто-то спросит. Иногда мне хочется спросить, но боюсь разрушить тот хрупкий пузырь, в котором мы существуем.

Ее челюсть отвисает с насмешливым возгласом.

— Нечего рассказывать? Еще пару месяцев назад вы друг друга на дух не переносили. Вы даже в одной комнате не могли находиться. А теперь... — она замолкает, и из нее вырывается короткий недоверчивый смешок. — А теперь вы смотрите друг на друга и погружаетесь в свой собственный мир, в котором, кажется, нет места больше ни для кого. Я уж молчу о том, что ты — первый человек, кого он вообще пустил к себе в комнату, или о том, что поделился с тобой своими хлопьями.

Это ошеломляет, и я присаживаюсь рядом с ней.

— Я первая, кого он пустил в свою комнату?

Полли улыбается, словно не понимая, серьезно я или нет.

— Ага, он не любит, когда кто-то вторгается в его пространство.

— Это еще мягко сказано.

— Мягко сказано?

Не заметила, что сказала это вслух, но не отвечаю сразу. Я обещала не разбалтывать то, чем он поделился и сдержу слово. Я никогда не предам его доверие.

— Я просто хотела сказать, что это не просто «как бы», — перевожу взгляд на свои колени, разглядывая ухоженные ногти. — Слушай, а мы можем убрать весь алкоголь из квартиры?

— Конечно, а что?

— Мне бы просто не хотелось, чтобы он тут был. Мы же не так уж много пьем, в общем-то.

Вообще-то я больше не пью. Не вижу в этом необходимости, и мне нравится, что Лэндон чувствует себя комфортно рядом со мной, когда все остальные выпивают.

Полли прищуривается, и по ее лицу расползается широкая ухмылка.

— Ага, без проблем. Можем убрать.

Мысли снова возвращаются ко всему, чем он со мной поделился, и сердце сжимается от боли. Мне так хочется обнять его и сказать, что ему больше никогда не придется чувствовать себя так. Я всегда хочу сказать столько всего, когда вижу его, но боюсь переступить черту, что Лэндон подумает, будто делаю это из жалости. Иногда я набираюсь смелости, чтобы сказать, но тогда он отдаляется и снова закрывается.

Хотя по крайней мере сейчас Лэндон не выглядит так, будто сожалеет, что открылся мне. Кажется, он стал немного более открытым. Его глаза уже не кажутся такими пустыми, и иногда мне даже удается вызвать на его лице улыбку.

Может быть, это все, что могу сделать, или все, что мне позволено, но пусть будет так, если это значит, что ему не придется в одиночку переваривать эти мысли.

— Можно я спрошу тебя кое о чем? — обращаюсь я к ней.

Тысячи вопросов, сверкавших в ее глазах, исчезают, сменяясь чем-то похожим на понимание.

— Да, конечно, что угодно.

— Очень надеюсь, что не перегибаю палку, но... что ты знаешь о родителях Лэндона?

Полли вздрагивает и выдыхает долгий, тяжелый вздох.

— Я знаю не так уж много, Лэндон не любит делиться, но, когда встречалась с его братом Эштоном, — она брезгливо морщится, — Он кое-что рассказал. Например, что мать Лэндона была алкоголичкой, и именно поэтому Джон забрал его в Штаты, а до четырнадцати он жил в Великобритании. Лэндон не особенно близок с ними, кроме Люси, с которой ты познакомилась на днях. Его мама и Джон — больная тема, так что не спрашивай его об этом, он просто замкнется. Поверь, мы уже пробовали.

Я позволяю тишине окутать нас, пока вспоминаю все, чем Лэндон со мной поделился.

— Именно поэтому он выбрал учебу здесь, потому что мы все из Монтаны, а он хотел быть как можно дальше от Джона. Но, похоже, это не особо помогло, потому что Джон бывал здесь в рабочих поездках и пытается увидеться с Лэндоном при любой возможности, хотя парень не хочет его видеть. Поэтому Лэндон и согласился тебя подтягивать. По крайней мере, я так думаю.

Я знаю, что Лэндон мог бы поступить в любой университет Лиги плюща⁵³, но не стал, потому что он здесь из упрямства и мелкой мести.

На днях он признался, что это была и остается мечтой Эштона. Когда скауты присматривались к ним, они предложили стипендии Лэндону и Джаггеру, но не Эштону. И Лэндон принял предложение, потому что знал, что это взбесит брата.

— Что ты имеешь в виду?

Она все мне объясняет, и, когда заканчивает, чувствую, как слегка екает в животе. Я прекрасно понимаю, почему Лэндон хочет быть подальше от отца. Я не виню его после всего, через что он прошел.

Так что нет причин расстраиваться, его мотивы более чем весомы, и все же грудь сжимает, а живот продолжает предательски падать от осознания реальности.

Теперь все обретает смысл: почему он всегда приходит так рано или задерживается дольше необходимого. Почему Лэндон был так готов заниматься со мной каждый день. Он здесь не потому, что хочет. Он здесь, потому что у него нет другого выбора.

* * *

Благодаря Габби, которая является медиа-координатором баскетбольной команды, мы получили отличные места. Всего в трех рядах позади скамейки запасных. И именно поэтому ее нет с нами. Она сидит с остальными фотографами у кольца, готовая снимать игру.

Я хотела, чтобы Эл пошла с нами, но ей пришлось работать сегодня вечером, однако она заставила пообещать, что буду отправлять ей фотографии.

Команда еще не вышла. Полли говорит, что они появятся из тоннеля через несколько минут. Ребята разминались и были на площадке, но это было до нашего прихода.

— Я так рада, что ты здесь! — Полли обнимает меня, зажав в крепких объятиях, прежде чем отпустить. — Обещаю, я сделаю все возможное, чтобы объяснять тебе все происходящее по ходу игры. Знаю, когда сама начала смотреть, я не понимала, за что им дают фол⁵⁴ или что такое лэй-ап⁵⁵.

Следующие несколько минут она объясняет некоторые правила и позиции, которые играет каждый из парней. Я уже знаю, что Лэндон — центрфорвард⁵⁶, потому что он рассказал мне об этом в понедельник вечером, когда осталась у него. Он также объяснил несколько правил, как набирают очки и все в таком духе.

Хотя сосредоточиться на его словах было трудно, потому что парень не переставал прикасаться ко мне. Это были не те прикосновения, что намекают на желание трахнуть. Они были мягкими, легкими, как перышко, нежными, и в тот момент я просто потерялась в ощущениях от того, как его пальцы скользили по моей коже.

— Смотри, они выходят! — она толкает меня локтем в бок, возвращая мою голову из облаков на землю, к парням, которые теперь на площадке.

Я мгновенно нахожу взглядом Лэндона и ненавижу себя за это, потому что ничего этого не должно было случиться. Наши шашни, совместные ночи, откровенности и все остальное, что было между нами. Не то чтобы между нами изначально существовали какие-то правила, но это не должно иметь значения, потому что мы просто получаем удовольствие.

Хотя теперь это стало чем-то большим, потому что я в него влюбилась и не знаю, как это остановить.

Полли что-то говорит, но трудно сосредоточиться, когда втайне надеюсь, что он посмотрит в мою сторону. Он не смотрит, и я уверена, что не посмотрит. На трибунах слишком много народа. Я просто сливаюсь с толпой, одетой в те же цвета.

Но каким-то образом, в этом море людей, его взгляд ловит мой, и, клянусь, все вокруг замирает. Громкие крики, огни, вспышки — все вокруг просто останавливается.

Этот момент кажется нереальным. Я думала, такое бывает только в фильмах, когда все размывается, звуки приглушаются, и фокус остается только на двух главных героях. Звучит нелепо, но именно так все и ощущается.

Я машу ему, надеясь, что улыбка не выдает того, что творится внутри. Его взгляд скользит к моим губам, но лишь на мгновение, а затем опускается на мой свитшот и задерживается на номере посередине груди.

Лэндон снова смотрит на номер, а затем одаряет меня нечитаемым выражением лица. И поворачивается ко мне спиной.

— О-хо, он раздражен, — фыркает Полли.

Я моргаю, выныривая из транса.

— Кто? — притворяюсь непонимающей.

— Номер шестнадцать, — она подыгрывает, кивая в сторону Лэндона. — Интересно, связано ли это с тем, что горячая блондинка рядом со мной не надела его номер?

— Здесь их, ну, больше тысячи девушек в его кофте. Уверена, он справится.

Я не преувеличиваю. Кажется, Габби говорила, что арена вмещает до двадцати тысяч человек или около того.

— Тысячи девушек, но смотрел-то он только на тебя одну, — весело говорит она, и ее улыбка полна забавы.

Кажется, я еще никогда не получала такого удовольствия, как сегодня. Я бывала на нескольких футбольных матчах с девочками из сестринства, но даже тогда не волновал сам спорт, и я его не понимала.

Я думала, что с баскетболом будет то же самое, но ошибалась. Всеобщий азарт просто притягивает. Невозможно не проникаться и не впитывать каждую крупицу их энтузиазма. А еще — наблюдать за тем, как играет Лэндон.

Как блокирует и прорывается сквозь других игроков, чтобы забросить мяч, и лучше я даже не начну о том, как чертовски привлекательно он выглядит. Должна признать, сосредоточиться на самой игре трудно. Мы выигрываем с разницей в десять очков — это все, что я уловила. Трудно следить за игрой, когда Лэндон выглядит вот так.

Его тело лоснится от пота, отчего татуировки выделяются еще ярче. Влажные волосы прилипли ко лбу и шее, рельефные мышцы. Боже, как они играют и напрягаются с каждым движением.

Но, несмотря на все это, я не могу перестать думать о нашем с Полли разговоре.

Особенно сейчас, в перерыве, эти мысли всплывают снова, и я ненавижу это возвращающееся чувство тяжести.

— Эй, — я беру Полли за локоть, чтобы привлечь ее внимание, так как она разговаривает с девушкой рядом. — Я схожу в туалет. Сейчас вернусь.

— Я с тобой...

— Нет, все в порядке, — отмахиваюсь я. Если бы это была вечеринка или клуб, я бы разрешила ей пойти со мной, но мы в публичном месте, под сотнями камер. — Я быстро.

— Уверена?

— Ага.

Я ухожу и, к счастью, когда добираюсь до туалета, очередь небольшая. Пока я внутри и делаю дела, становится немного лучше. Поправляю блеск для губ и слышу, как кто-то фыркает рядом. Я отодвигаюсь, думаю, может, заняла чье-то место, и собираюсь извиниться, но замираю, потому что кажется, узнаю ее.

— Прости, — говорю, когда до меня наконец доходит, кто это, — Никки. Та самая девушка, которая наговаривала на меня Лэндону.

— М-м-м, — язвительно цедит она.

— Есть проблема? — убираю блеск в сумочку.

Я не конфликтный человек. Предпочитаю мир, а не споры, но после всего, что произошло с Сиенной, я бы лучше разобралась со всеми проблемами сразу.

— Не-а, — коротко бросает она и встает перед зеркалом рядом с моим.

Думаю уйти, потому что ничем ей не обязана, но искренне не понимаю, что ей сделала, и если не спрошу сейчас, это будет меня тревожить.

— Очевидно же, что-то не так. Я знаю, что ты говорила обо мне Лэндону, и не могу понять зачем? Мы же не знакомы.

Она саркастично смеется и поворачивается ко мне.

— Вопрос вдогонку, ты не знаешь, случайно, почему Лэндон зовет тебя Голливуд? Хотя я уверена, что знаешь, раз уж вы такие закадычные друзья, — язвительно замечает она с самодовольной ухмылкой. — Это что, ваша внутренняя шутка? Потому что, если бы парень называл меня так, то не стала бы с ним дружить.

Я хмурю брови в недоумении, и, увидев мое выражение лица, она тихонько ехидно хихикает.

— О... так ты не знаешь? — невинно спрашивает Никки. — Прости, я думала, ты в курсе. Раз уж вы такие близкие.

Теперь, когда задумалась, я и правда не знаю, почему он называл меня Голливуд.

— Раз уж мы говорим открыто, мне кажется забавным, что ты пытаешься делать вид, будто не помнишь, что натворила.

Я опешила...

— Прости, я не...

— Не прикидывайся дурой. Два года назад, первого апреля, ты обклеила мою машину туалетной бумагой и обрызгала этим чертовым глупым спреем, а потом замотала ее в пищевую пленку.

Я бледнею, смотря на нее с недоверием.

— Что? Нет, это была не... Я этого не делала. Клянусь. Я бы никогда так не поступила. Честное слово.

Она смотрит на меня скучающим, неверящим взглядом и собирается уйти, но я останавливаю ее.

— Постой, я клянусь, это была не я. Я-я...

Я замолкаю, мысленно возвращаясь в тот день, и вдруг все складывается. Прошло два года, но помню, как нашла те пустые баллончики от спрея после того, как одолжила Сиенне свой ровер. Это был жест примирения. Ей была нужна машина, и я подумала, может, это нас сблизит, но теперь все обретает смысл. Она мной воспользовалась.

— Мне так жаль, — я ненадолго закрываю глаза, чувствуя унижение и готовые хлынуть слезы. — Я правда прошу прощения. Знаю, это не исправит случившегося, но могу купить тебе подарочную карту в автомойку? Или дать денег. Я могу через Венмо или Пэйпл...

— О, черт, — ее плечи бессильно опускаются, а на лице появляется понимание. — Это была не ты, да? Ты блондинка, а та девушка на записи была... брюнеткой. Твою мать.

У Сиенны тогда был такой период, она в тот год перекрасилась в брюнетку.

— Я правда думала, что это ты. Я узнала машину по последним цифрам на номере, и ты похожа на ту девушку, — ее взгляд скользит по мне. — Но ты выше ее. Я... черт, я действительно была уверена, что это ты.

Я натягиваю улыбку.

— Все в порядке. Я просто рада, что мы разобрались с этим недопониманием. Мне правда жаль из-за этой путаницы, но, пожалуйста, позволь заплатить.

— Нет, не надо, — быстро говорит она, но осторожно, словно чувствуя, что я вот-вот развалюсь у нее на глазах. — Я сделала поспешный вывод и была не права.

Напряженная пауза повисает между нами, пока я не разрываю ее.

— Почему он зовет меня Голливуд? — голос срывается, и я прочищаю горло, чтобы этого не повторилось.

— Не слушай меня. Я не знаю, о чем говорю, — она бросает мне короткую, вымученную улыбку и выскальзывает из туалета.