Джулианна
Я обновляю страницу, кажется, уже в сотый раз с тех пор, как сдала тест сегодня утром. Когда на месте оценки все еще красуется прочерк, я отталкиваюсь от кровати с ноутбуком в руках и вваливаюсь в гостиную.
Мне не следовало бы нервничать, но не в силах справиться с накатывающей тревогой, с ледяными мурашками и с тяжелым предчувствием, что оседает в животе каждый раз, когда думаю: а что, если я завалила?
Благодаря Лэндону моя оценка неуклонно ползла вверх и сейчас застыла где-то посередине четверки. Знаю, для большинства это нормально, потому что это просто «сдал», но для папы этого будет недостаточно. Не только потому, что он не верит в четверки, а потому, что сама сказала ему, что у меня пятерка.
Знаю, это моя вина, что соврала ему. Надо было сразу честно во всем признаться, но знаю, что мама тут же прикажет ему забрать меня из колледжа. Она заявит, что я транжирю их деньги и что неблагодарная за все возможности, которые упускаю.
— Красивой ты будешь не вечно, — сказала мама вчера, воскресным звонком, после того как увидела фото, выложенное женским клубом в Инстаграме. И снова добавила, что мне нужен ботокс, потому что морщинки уже «заметные и непривлекательные».
Это была даже не четверть того, что она наговорила, но от одних воспоминаний у меня пухнет голова.
— Что-нибудь? — доносится из кухни голос Полли, пока я плюхаюсь на диван рядом с Габби и водружаю ноутбук на колени.
— Нет.
Габби одаривает меня дружеской улыбкой.
— Я уверена, ты сдала.
Вот бы я сама могла чувствовать такую же уверенность, какую она всегда излучает.
— Посмотрим...
— Серьезно, не парься. В конце концов, с тобой же Лэндон занимался. Чувствую, ты справилась, — говорит Полли и откусывает кусочек от затянутых глазурью Cinnamon Toast Crunch, которые я приготовила для него.
Это уже слишком, потому что я ему ничего не должна, кроме секса, но у нас с прошлой недели так и не выдалось возможности встретиться. Лэндон ничего не сказал по этому поводу, не то, чтобы он вообще много говорил. С его стороны он был каким-то отстраненным и молчаливым.
Не могу отделаться от мысли: может, он жалеет о том, чем поделился со мной? Или, может, ему просто надоело быть рядом? Он говорит, что не ненавидит меня. Мы делимся друг с другом какими-то вещами, но люди так делают постоянно, и это еще ничего не значит. Мы с Сиенной — тому пример. Мы были хорошими подругами, по крайней мере я так думала, пока она не решила, что я не нужна в ее жизни.
С другой стороны, сезон только начался, и у него полно забот.
— Кстати о Лэндоне, — на лице Полли расплывается хитрая улыбка, — Что между вами происходит?
Мы так и не обсудили, что будем говорить, если кто-то спросит.
— Ничего.
— Чушь собачья. Что-то точно есть, — без тени улыбки говорит Полли, уставившись на меня липким указательным пальцем.
— Я...
— Полли, отстань от нее, — вступает Габби, качая головой в ее сторону.
— Ой, да брось. Не притворяйся, что не горишь от любопытства. Ну, взгляни на банку, — она указывает в сторону нашей копилки. — Она уже несколько недель не пополнялась. Лэндон дал ей свое худи, а ты же знаешь, как он относится к тому, чтобы делиться одеждой, — ее взгляд скользит вниз, к худи, которое на мне надето. — А она ему вот это приготовила, — она поднимает сладость в воздух. — Ты же знаешь, как Лэндон помешан на Cinnamon Toast Crunch. У него же дома целые коробки. Не может быть, чтобы между ними ничего не было.
Я ненавижу, как горят мои щеки.
— Да ничего. Мы просто... ладим.
— Уверена, что вы «ладите». Не притворяйся, будто мы не видели следы на твоей шее, — безжалостно заявляет Полли, тыча в меня липким пальцем. — И не вздумай отрицать, что они не от него, потому что я знаю, что не так. Занятия творят чудеса, не так ли? Вспомни Кару и Джейдена.
Я сделала все возможное, чтобы их замаскировать, но они были такими темными и большими. Черт бы тебя побрал, Лэндон.
— И между ними тоже ничего нет. Кара сама так сказала, — упрекает ее Габби, но даже в ее голосе слышно, что сама не верит в эти слова. Но затем ахает, потому что мои губы меня предают, и я невольно улыбаюсь.
— Так значит, что-то все-таки есть? — допытывается она.
Теперь предает меня лицо, потому что по нему разливается жар, когда смотрю на нее, открывая ноутбук.
— Это... мы... — я щелкаю «обновить», и что-то лиловое на ее шее попадает в поле периферийного зрения, но, прежде чем успеваю разглядеть, я резко перевожу взгляд на экран, где наконец-то появляется моя оценка.
Я таращусь и снова жму «обновить», потому что не могу поверить в реальность происходящего.
— Что? Ты наконец получила?
— Что там?
94/100
— Боже правый, это самая высокая оценка за весь семестр, — выдыхаю, и мозг медленно, но верно осознает, что я вижу. — Я сдала.
— Что?
— Я сдала! — я сую ноутбук ей на колени и с визгом зарываю лицо в ладони, потому что эта оценка подняла мой средний балл по предмету.
Полли заглядывает Габби через плечо, они смотрят на экран, и вот они уже визжат, поздравляют и улыбаются так же широко, как я.
— Это серьезно! Надо отпраздновать. Обязательно нужно...
— Может, завтра? Мне надо повидать Лэ... хотя, неважно. Я даже не знаю, закончилась ли у него тренировка. Наверное, мне стоит...
— Нет, он свободен. Джаггер написал мне полчаса назад. Тебе стоит сходить к нему, — слишком уж бодро подбадривает меня Габби, захлопывая ноутбук и возвращая его мне.
— Да, иди. Он заслуживает того, чтобы узнать, — с готовностью добавляет Полли.
— Ладно, да, — я уже почти выбегаю за дверь, но останавливаюсь и окидываю взглядом свой наряд. Это определенно не то, в чем хочу перед ним предстать. — Мне нужно переодеться.
Я вся на взводе, пока переодеваюсь, хватаю угощение и выскакиваю за парадную дверь.
— Джулс, привет... о, что это у нас тут? — глаза Джейдена загораются при виде контейнера в моей руке. — Это что, рисовые хлопья с «Синнамон Тост Кранч»?
— Джей, на улице пиздец как холодно. Впусти ее уже, — Малик хватает его за воротник и оттаскивает назад, распахивая дверь пошире, чтобы я могла войти.
— Да, именно они, и спасибо, — я захожу внутрь и закрываю за собой дверь. — Я приготовила их для Лэн...
Джейден стонет, и его плечи безнадежно опускаются.
— Он ни с кем ими не поделится. Полагаю, ты в курсе, как он одержим этими хлопьями, — Джейден открывает дверцу кладовки, проводя рукой по верхней полке, где выстроились в ряд шесть одинаковых коробок.
— Да, но он делился ими со мной. Я уверена...
— Ни хрена себе! Джаггер, Сейнт, тащите сюда свои задницы, — Джейден смотрит так, будто у меня выросли две головы, и, когда повторяет парням только что сказанное мной, они смотрят точно так же.
— Так значит, между вами что-то есть, а? — Джаггер смотрит на меня с подозрением. — Он никогда ни с кем не делится своими хлопьями. Погоди, это ты выходила из его комнаты на днях утром?
— Вы двое теперь практически женаты, — Сейнт фыркает, глаза сияют от веселья. — Это серьезно. Я напишу ТиДжею.
Он достает телефон из кармана спортивных штанов, пока Джейден шепотом выпрашивает одно угощение, а Джаггер продолжает изучающе меня разглядывать.
— Ой, да идите вы на нахрен. Отстаньте от нее. Лэндон наверху, — Малик кладет руку мне на плечо — ну, скорее, просто задерживает ее рядом — и направляет меня к лестнице.
— Между нами ничего нет. Мы просто... ладим сейчас.
Его улыбка кричит «чушь собачья», но он не припечатывает меня этим.
— Думаю, он не будет против, если подождешь в его комнате.
И он уходит, оставляя меня у подножия лестницы. Начинаю переосмысливать свое решение прийти сюда, потому что, а что, если он хочет отдохнуть? Что, если Лэндон не хочет меня видеть? Что, если ему действительно надоело быть рядом со мной?
Сообщения было бы достаточно, но мне захотелось сделать по-максимуму — прийти и принести ему это. И я хотела разделить с ним свою радость. Сделать это через текст я не могла. Мне еще нужно его поблагодарить, потому что без него провалилась бы.
Это укрепляет мое решение, поднимаюсь к его двери и стучу.
Проходит всего секунда, прежде чем я слышу движение с другой стороны, и дверь открывается.
— Я сдала... — слова застревают и умирают у меня на губах. Сердце болезненно сжимается, а живот проваливается куда-то вниз с резкой скоростью. Меня почти тошнит.
Я сглатываю сухой комок, мысленно повторяя, что он мне не парень, пока смотрю на хорошенькую брюнетку, одетую в его футболку и спортивные штаны.
— Привет, — ее шокированное выражение лица длится всего мгновение, прежде чем она улыбается мне.
— Лэндон в душе. Он скоро выйдет.
Я на мгновение застываю в ступоре, пока наконец не выхожу из транса.
— Я не в ту комнату попала, — разворачиваюсь на каблуке и пулей несусь вниз по лестнице, отчаянно отгоняя прочь обиду и злость.
Кто-то что-то спрашивает, я не уверена, кто именно, да и не стараюсь разобрать, что именно, потому что уже несусь из дома к своему Роверу и швыряю контейнер на пассажирское сиденье.
Сердце опасно бешено стучит, в голове кружится, а пальцы дрожат. Знаю, что веду себя драматично, потому что мы — ничто. Напоминание о его отсутствии и молчании за последние несколько дней красноречиво.
— Бля! — я стону, когда ремень защелкивается, пока пытаюсь натянуть его на грудь, и когда пытаюсь снова, он опять блокируется. — Черт возьми, — хриплю я, отпуская его, и слышу, как металл слабо стучит о сиденье, прежде чем завожу двигатель.
Дверь открывается, прежде чем успеваю тронуться с места, и рядом со мной оказывается Лэндон, одетый лишь в полотенце, обернутое вокруг бедер.
Это бесит еще сильнее, потому что выглядит он горячее, чем когда-либо. С его совершенно мокрых волос стекает вода, капли падают на его широкие плечи и твердую грудь. Капли продолжают свой путь вниз, ныряя и стекая по каждому изгибу и рельефу его скульптурного, проработанного живота. Некоторые задерживаются на узкой полоске волос ниже пупка, а затем на самом полотенце.
— Лучше отойди, пока я не переехала тебя, — пытаюсь захлопнуть дверь, но он удерживает ее на месте. — Отпусти.
— Нет, почему ты ушла?
Мое тело леденеет, глаза сужаются в щелочки, а пальцы беспокойно теребят что-то на коленях, так и подначивая врезать ему со всей дури.
— У меня сильнейшее искушение совершить непредумышленное убийство, так что советую отступить.
— Ты имеешь в виду умышленное. Непредумышленное — это когда без намерения убить.
Клянусь, каждая клеточка во мне жаждет переехать его. Сдерживаемая злость близка к взрыву.
— А теперь убери этот тон и скажи мне, почему ты злишься, — он щурится и слегка вздрагивает, от плеч до живота, покрываясь мурашками. Очевидно, Лэндон замерзает, но стоит на месте, удерживая мой взгляд и дверь.
— С меня хватит и этого, и тебя. Трахай кого хочешь, а я уж...
— Не заканчивай эту фразу, — его глаза темнеют, а грудь выпячивается.
— Я просто делаю то же, что и ты.
Его брови сходятся, но затем на лице расцветает самая раздражающая ухмылка.
— Ревность тебе к лицу.
Я фыркаю.
— Я не ревную.
— Хорошо. У тебя нет причин ревновать к моей сводной сестре.
— Сводной сестре?
— Люси надела мою одежду, потому что пролила на себя кофе. Потому что она гребаная растяпа, — он потирает переносицу, что-то бормоча себе под нос. — Но, если не веришь мне, Джаггер и Малик подтвердят, что она моя сводная сестра.
— Почему они не сказали мне, когда я пришла?
— Не знаю, но сейчас мы это выясним, — отвечает он раздраженно, но после голос смягчается. — У меня нет ни малейшего намерения или желания прикасаться к кому-либо, кроме тебя. Мне жаль, что ты так подумала, но теперь тебе придется либо выйти самой, либо вытащу я.
Я на секунду задумываюсь об этом, но, увидев, как он вздрагивает плечами от проходящего мимо холодного ветерка, глушу двигатель и хватаю контейнер.
— Я приготовила это для тебя, — я протягиваю ему контейнер, пока вылезаю из машины. — Просто хотела поблагодарить за то, что поверил в меня. И еще сказать, что сдала. У меня девяносто четыре балла.
Это останавливает его на месте, и Лэндон смотрит на меня сверху вниз, пока стоим у парадной двери. Он смотрит так, будто никогда во мне не сомневался, и если одного его выражения недостаточно, то улыбка на лице просто сносит с ног. Она даже заставляет ямочки на его щеках торжественно явиться миру.
— Я ничего не сделал. Это все ты. Я горжусь тобой.
Сердце спотыкается, и, хотя на улице леденящий холод, а ветер пощипывает кожу, по венам разливается обжигающий жар.
Нет ничего лучше, чем получить комплимент от девушки, заказать айс-кофе, который выглядит и на вкус именно так, как надо, надеть наряд, который, как я представляла, будет смотреться потрясающе, или оказаться в теплой погоде, что словно ты на пляже.
Есть так много вещей, которые заставляют меня чувствовать себя хорошо, но не думаю, что что-либо может сравниться с тем, как слышать, что кто-то искренне говорит, что гордится тобой. Хотя «хорошо» не описывает то, как это конкретное слово — «горжусь» — заставляет меня чувствовать себя.
Я слышу его нечасто — или никогда — от тех двух людей, от кого хочу больше всего, но, услышав это от Лэндона, и с той искренностью, что звучит в его голосе, это утоляет что-то во мне.
— Спасибо.
— Пошли, — он вводит меня внутрь.
Его мягкое выражение лица твердеет, когда заходит в гостиную, где собрались все, включая ту симпатичную брюнетку. На ней больше не его одежда, а белый оверсайз-свитер с Faint52 коричневым пятном и розовые леггинсы-клеш.
— Ни хрена себе! — она заливается хриплым смехом, запрокидывая голову, и громко хлопает в ладоши. — Боже мой! Это было самое смешное дерьмо, что я видела в жизни. Пожалуйста, пусть кто-нибудь скажет, что заснял это на камеру?
— Люси, не сейчас, — Лэндон бросает на нее взгляд, но она продолжает смеяться, не впечатленная его убийственным взглядом. — Никому не пришло в голову сказать Джулианне, что Люси была в моей комнате?
Джейден потирает затылок.
— В оправдание скажу: она принесла вот это, — он смотрит на контейнер в руке Лэндона. — Просто вылетело из головы.
Лэндон проводит ладонью по бороде.
— Ну конечно, черт подери. А остальные?
— В наше оправдание: это твоя вина, что ты не рассказал Джулианне о Люси, — парирует Джаггер, пожимая плечами. — И она не дала нам особого шанса объясниться, потому что выбежала отсюда, прежде чем мы успели ей сказать.
— Он прав. Это твоя вина, — Люси смотрит на Лэндона. — Но, если кто и должен здесь извиняться, так это ты, — затем прямо на меня.
Мои брови сдвигаются, я ошеломлена.
— Я?
— Да, ты. За предположение, что я переспала с ним, — ее лицо искажается от отвращения. — Это не только отвратительно, но и инцест.
Теперь чувствую себя безмерно смущенной.
— Так ты... его сестра?
— Сводная сестра, один отец, разные матери, но это не так уж важно. Я все равно его сестра, — отвечает Люси с улыбкой.
Теперь, внимательно глядя на них, я вижу сходство. У нее может и нет британского акцента или такого же цвета волос, но она высокая. У них одинаковые носы, и, в отличие от ямочек Лэндона, которые появляются только при улыбке, ее ямочки видны каждый раз, когда она говорит. У них еще и одинаковый цвет и разрез глаз.
Я неловко ерзаю, когда взгляды всех присутствующих устремляются на меня.
— Прости за предположение, я...
— Не беспокойся, — она пренебрежительно машет рукой. — В любом случае, вы только что помирились. Ты должна была видеть, как он выбегал за тобой. Даже воду не выключил, когда рванул.
— Точно! Кажется, я никогда не видел, чтобы он бежал так быстро, — Сейнт хихикает, поднимая телефон. — Ти Джей об этом услышит.
— Хотел бы я, чтобы ты перестал рассказывать ТиДжею все, — сквозь зубы говорит Лэндон. — И прекрати слать это в групповой чат. Меня от этого уже тошнит. Клянусь, заблокирую вас всех, если не остановитесь.
Сейнт не воспринимает его угрозу всерьез, потому что продолжает что-то усердно печатать на телефоне.
— Так я подумал, для тебя это многовато сахара. Не хочешь поделиться? — спрашивает Джейден, глаза которого пожирают контейнер.
— Нет, я не собираюсь делиться ни с кем из вас. Это сделано для меня.
— Ой, да ладно, — ноет Джейден. — Если хочешь кого-то винить, это вина Малика, что он ничего не сказал. Это он отправил ее наверх.
Малик смотрит на него с выражением предательства на лице.
— Господи, черт, Джей, подставь меня под автобус, почему бы и нет? Клянусь, я думал, она в курсе.
— Ничья это не вина. Простите, что я поспешила с выводами, — щеки горят, когда их взгляды снова падают на меня. — Тебе стоит поделиться с ними. Я могу сделать тебе еще.
Лэндон обдумывает это, затем закатывает глаза и снимает крышку.
— Только по одной.
Никто, кроме Люси, не берет. Несмотря на все свое отчаяние, Джейден даже пальцем не шевелит.
— Ну началось, — бормочет Лэндон, и, прежде чем успеваю спросить, что это значит, Джейден поднимает руки, словно собирается обнять меня, но Лэндон останавливает его.
— Бери сладость, а не ее.
Он поднимает руки в знак капитуляции и переводит внимание на меня, смотря так, будто я явила какую-то суперсилу, так же как Сейнт и Малик. Джаггер смотрит на меня в шоке.
— Ты даже не представляешь, какой властью обладаешь, — Люси фыркает, зарабатывая еще одно закатыание глаз от Лэндона.
— Она права, тебе нужно приходить чаще. Тогда он будет готов делиться...
— Бери, пока я не передумал, — огрызается он на них.
Парни ухмыляются, быстро хватая по штуке, кроме Джаггера.
— Не принимай близко к сердцу. Он просто не любит сладкое, — объясняет Джейден с полным ртом, словно читая мои мысли. — М-м-м, господи, Джулс, это просто как оргазм во рту.
Я сдерживаю улыбку, глядя на то, как они все кивают в согласии.
— В общем, мне пора. Мой Uber приехал, — Люси облизывает пальцы и улыбается мне. — Джулианна, было так приятно познакомиться. Прости за недопонимание, но спасибо, что сделала мой день. Я никогда не видела Лэндона таким... ну... — она проводит рукой по всему его телу. — Ну, взгляните на него. Ни обуви. Ни одежды. Ни линз, ни очков. Ты заставила его стоять здесь в одном только полотенце. Это великолепно.
Она быстро прощается, прежде чем я успеваю вставить слово, и захлопывает за собой дверь.
— Пожалуй, мне стоит...
— Нет, ты идешь со мной, — говорит Лэндон. Это не вопрос и не требование, а констатация факта.
Мне стоит уйти, но вместо этого позволяю ему провести меня наверх, под не слишком скрытыми взглядами его друзей.