Джулианна

Я смотрю в окно. Вокруг нас — только деревья, а за ними узкая двухполосная дорога.

— Эй, — низкий голос Лэндона привлекает мое внимание. — Почему бы мне не отвезти тебя домой, а я вернусь и подожду эвакуатор?

Безумно верить в то, как далеко мы продвинулись. Лэндон, из всех людей, добровольно бросил друзей, чтобы помочь мне. Он мог бы легко сказать мне вызвать эвакуатор, но не сделал этого.

Без колебаний Лэндон приехал и взял все в свои руки.

— Нет, все в порядке. Я справлюсь.

Он выразительно смотрит на меня.

— Тебе не всегда нужно надевать маску. Я могу тебя отвезти. Мне правда не сложно.

— Я не надеваю маску... — замолкаю, когда он бросает на меня неубежденный взгляд. — Ладно, возможно, да, но это не страшно. Всего-то маленькая ложь. Не делай вид, будто ты никогда так не поступал.

Он отводит взгляд.

— Только если это точно необходимо.

Я разворачиваюсь к нему лицом, и кожаное сиденье поскрипывает от движения.

— Теперь ты должен поведать мне о своем грехе.

Его черные брови сходятся.

— Должен?

— Ага, о чем ты соврал? — мне не следовало бы интересоваться, потому что все врут, но Лэндон — самый прямолинейный человек, которого я встречала в жизни.

Он обдумывает это мгновение и сухо усмехается.

— О том, что спал с Полли.

Его признание шокирует меня.

— С Полли? С той самой Полли, твоей лучшей подругой, моей соседкой? Зачем тебе понадобилось это делать?

Лэндон проводит пальцами по своим густым волосам. Боже, у него и правда прекрасные волосы.

— В старшей школе она встречалась с Эштоном, моим сводным братом, — он не скрывает презрения в голосе. — И, что неудивительно, он ей изменил. Я говорил ей не связываться, но Полли хотела дать ему шанс, — в его взгляде вспыхивает озорство. — Я сказал ей, что плакать не стоит, а вот отомстить как раз-таки стоит.

Теперь я смеюсь, потому что это на него похоже.

— Конечно, ты бы так сказал. И каков был план?

— Я сказал ей переночевать однажды, когда его не было. На следующее утро он застал ее выходящей из моей комнаты в моем худи. Ложь стоила того, чтобы увидеть жалкое выражение на его лице, но она еще и помогла Полли двигаться дальше. Так что для меня это был выигрыш по всем фронтам, — объясняет он и вздыхает, словно довольный собой.

Я ухмыляюсь.

— Он до сих пор верит, что ты переспал с ней?

— Да, — с гордостью отвечает он и замирает, словно предаваясь воспоминаниям, но затем опускает взгляд на меня. — Но это было только потому, что было необходимо. Никогда не думай, что тебе нужно лгать или надевать маску, по крайней мере, не со мной. Будь честна со мной.

— А ты будешь честен со мной?

— Всегда, — Лэндон смотрит на меня так, будто хочет убедиться, что я понимаю: он имеет это в виду. И я знаю, что это так.

Я прислоняюсь головой к подголовнику, сдерживая улыбку.

— Ладно...

— Ладно.

Всего одно слово, но кажется, что оно что-то завершает, словно наша версия детской клятвы на мизинцах.

— Так хочешь, чтобы я тебя отвез? — спрашивает он.

— Нет, я хочу остаться с тобой.

Его выражение лица смягчается.

— Ты же знаешь, что я не позволю ничему случиться с тобой, да?

Я киваю, потому что не сомневаюсь в нем.

— Знаю.

Наступает пауза, комфортная, но, когда он смотрит на меня, взгляд прожигает, и атмосфера меняется. Она становится тяжелой и наэлектризованной, и я знаю, что любой его вопрос заставит и без того малое пространство между нами стать еще меньше и горячее.

— Итак, наш контракт на репетиторство, — начинает он. — Что ты хочешь, чтобы он в себя включал?

Только Лэндон может быть так открыт и прямолинеен, но я не жалуюсь.

Сажусь прямо и снимаю толстовку, потому что мне жарко. Обогреватель работает на минимуме, но все равно кажется, что стало теплее.

Я сглатываю.

— А ты не хочешь высказать свои пожелания?

Лэндон сказал, что не хочет, чтобы другие парни трогали меня или я носила их одежду, но подумала, что, возможно, он захочет добавить что-то еще.

— Нет, я хочу того, чего хочешь ты, — весомо заявляет он, не оставляя мне возможности усомниться.

Я изо всех сил стараюсь не сжимать бедра от внезапно нахлынувшей тупой пульсации.

— Так... тебя устроит спать только со мной?

— Джулианна, я только о тебе и думаю. В голове не осталось места для кого-либо еще. Меня это более чем устраивает.

Убедительная интонация в его голосе и целеустремленный взгляд не оставляют места сомневаться или колебаться в том, чего хочет Лэндон. Я и раньше в нем не сомневалась, но сейчас, больше, чем когда-либо, чувствую уверенность и то, что меня никогда так сильно не желали.

— Сколько же раз мне придется с тобой переспать, чтобы расплатиться за занятия?

Дыхание застревает в груди, когда он перекидывает руку через разделительную консоль, и его пальцы ложатся на мое бедро. По коже бегут мурашки и медленно расползаются дальше, а вслед за ними — жар, что плывет между ног и к соскам, набухшим от желания.

Он лениво проводит пальцами по бедру, слегка поддергивая край чулка.

— Раз или два в неделю. Разве что исключая те дни, когда у тебя месячные.

Я усмехаюсь.

— Как это трогательно с твоей стороны.

— Ну, я-то не против. Кровь меня не смущает, но подумал, что тебе вряд ли захочется, раз ты в такие дни себя неважно чувствуешь, — его пальцы проползают чуть выше, до самого края платья.

Удивляет его спокойное отношение к моему циклу. Большинство парней брезгуют или вообще не хотят об этом говорить. Но куда больше поражена, что ему все равно, даже если у меня месячные

— Откуда ты это знаешь?

— Ты всегда немного бледнее и таскаешь за собой грелку, хотя делаешь вид, что ничего не болит, — объясняет он, просовывая пальцы под край платья. Без тени стыда я придвигаюсь ближе, чуть раздвигая ноги. — И пьешь только мятный чай, потому что вычитала, что он помогает от спазмов и вздутия.

Не знаю, заводит ли Лэндон подруг, но я уверена: в тот день, когда она у него появится, то окажется в самых заботливых руках. Он не только безумно проницательный, но и внимательный. Повезет же той девчонке

От этой мысли меня охватывает бессмысленная ревность, но яростно ее от себя отгоняю.

— Раз или два в неделю — тебя устраивает? — спрашивает он, прерывая мои нелепые мысли, а его пальцы тем временем ползут все выше.

— А если что-то случится и не получится?

— Наверстаем. Или пришлешь мне еще фоток, — в его глазах вспыхивает что-то озорное, и как раз когда его пальцы достигают самой сокровенной точки, я раздвигаю ноги еще шире в надежде, что прикоснется, но он не делает этого

— Чертов дразнила, — я хмурюсь, отталкиваю его руку и смыкаю ноги.

— Дразнила? — переспрашивает он, подавляя смешок. — Иди сюда

— Что?

— Сказал — иди сюда, — голос у него низкий, хриплый, повелительный, и, когда я не двигаюсь, он хватает меня за запястье и дергает. — Сейчас.

Я все еще не двигаюсь и понимаю, чего он хочет, но не представляю, как это осуществить. Его машина не самая просторная, а наши ноги заберут себе и без того малое пространство

— Джулианна, сейчас же! — хрипит он

Я не спрашиваю его и не размышляю, как мы устроимся в этом тесном пространстве. Перелезаю через консоль и сажусь на него верхом. Голова задевает потолок, колено больно упирается в пряжку ремня, каблуки впиваются в ягодицы, но, когда устраиваюсь поудобнее и чувствую, как его твердый член давит на мою влажную киску, весь этот мелкий дискомфорт исчезает.

Лэндон не теряет времени: одной рукой хватает меня за затылок, грубо притягивая к своим губам, а другая уже скользит вокруг талии. Он властно и жестко захватывает мою нижнюю губу, прежде чем просунуть язык в рот и начать наказывающий поцелуй.

Он высасывает весь воздух из моих легких, а я жадно позволяю ему это, пока трусь o eгo эрекцию, наслаждаясь тем, как грубая ткань его джинсов трет мой клитор. Стону ему в губы, хочу больше, нужно больше, и чувствую, как внизу живота нарастает давление.

Но Лэндон останавливается — будто знает, что я уже на грани, оставляя издыхающей и растрепанной

Я с досадой кряхчу и, кажется, готова убить, когда по его лицу скользит самодовольная тень.

— Вот это — дразнить, — говорит он, словно доказывает свою точку зрения. — А вот это... — слегка приподнимает меня, заводит руку между ног и намеренно рвет колготки посередине. — Нет

— Одежда — мой строжайший запрет, — сквозь зубы бросаю я, опуская взгляд на то место, где его рука все еще остается. — Больше так не делай

Лэндон с силой дергает меня за волосы, отводя в сторону мокрую полоску трусиков.

— Я тебя послушаюсь, когда начну получать приказы от избалованной богачки. А сейчас заткнись нахрен и скачи на моей руке.

Мои губы приоткрываются, смотрю на него в оцепенении, потому что клитор нагло пульсирует от желания, а тело, черт возьми, мое тело пришло в восторг от того, как это прозвучало. К моему стыду, почувствовав его ладонь прямо подо мной, обвиваю руками его плечи и начинаю двигаться.

Кто-то может подойти. Черт, эвакуатор может приехать в любую минуту, но мне плевать. Что-то в этой открытости заводит еще сильнее.

Кусаю губу, подавляя стоны, пока трусь о него. Лэндон, должно быть, чувствует, что я сдерживаюсь, потому что сжимает мои волосы так, что становится больно.

Я шиплю, но, когда пятка его ладони проводит по клитору, боль отступает, и все тело гудит от возбуждения.

— То, что я велел молчать, не значит, что ты должна скрывать от меня стоны. Дай мне услышать, что я делаю с твоей ненасытной, похотливой киской, — он усиливает нажим на клитор и вводит в меня два пальца. Стенки сжимаются вокруг них, тело напрягается так, что у меня почти искры из глаз.

Не знаю, что на меня нашло, но, когда он сжимает пальцы, срываюсь, превращаясь в стонущую размазню, отчаянно двигаясь на его руке

— Так чертовски хорошо. Вот так, — хрипло одобряет он, и голос опускается до предельно низкого тембра. — Трахай мою руку, вот так. Покажи, как сильно тебя хочется трахаться. Покажи, как тебе нужен мой член в своей киске.

Волна жара от верхних позвонков пронзает до самой промежности. Не знаю, то ли это его слова, то ли картины, что разыгрываются у меня в голове, то ли и то, и другое, но это заставляет двигаться быстрее и прижиматься к нему теснее.

Влажные звуки возбуждения, скользящие по его руке, и мои отчаянные стоны заполняют салон. Звучит и ощущается нереально, насколько я мокрая. Чувствую, как влага покрывает внутреннюю поверхность бедер, прилипает к ажурным колготкам и стрингам.

Из губ вырываются блаженные всхлипы, когда чувствую приближение оргазма. Но они превращаются в прерывистые, непристойные всхлипы, когда Лэндон притягивает меня ближе, покусывает челюсть и опускается к пульсирующей точке под ней. Он приникает к моей шее и жадно сосет. Впивается зубами. Его теплый язык скользит по коже, и тогда все это накатывает на меня с сокрушительной силой.

Ногти впиваются в его лопатки. Громко вскрикиваю, и тело деревенеет захваченное мощной волной экстаза. Я выгибаю спину, цепляясь за него, в то время как низ живота сжимается, а клитор бешено пульсирует.

Мне требуется мгновение, чтобы прийти в себя, но, когда наконец прихожу — снова теряюсь. Горячее дыхание Лэндона обжигает влажное место на шее. Он несколько раз целует его и, закончив, извлекает из меня пальцы и поднимает их.

Вся его рука блестит от моих соков, и, клянусь, едва я подумала, что горячее уже некуда, он засовывает пальцы в рот и одобрительно гудит.

Вынимает их и облизывает губы.

— Чертовски вкусно, — затем проводит мокрым указательным пальцем по моей шее. — Ты моя. Скажи это

— Я твоя, — хрипло выдыхаю и вздрагиваю от волны удовлетворения, что накатывает на меня.

Он отпускает мои волосы, обхватывает горло рукой и заставляет смотреть на себя.

— Какая покорная шлюшка. Не могу дождаться, когда буду владеть тобой целиком

Не знаю, почему от того, что Лэндон называет меня шлюхой, становится так возбуждающе. Словно афродизиак, о необходимости которого я и не подозревала. Это не просто утоляет жажду, которую отчаянно испытывала, но и пробуждает тело к жизни.

И я прекрасно понимаю, что он имеет в виду под «целиком», когда хватает меня за ягодицу и впивается пальцами так глубоко, что я чувствую, как они приближаются к самому анусу.

Прикусываю внутреннюю сторону щеки и застенчиво киваю. Анального секса у меня не было, но я не против. Вообще-то, мне даже любопытно, и он, должно быть, чувствует это, потому что его выражение лица становится мрачнее.

— Какая нетерпеливая... хорошо, — он сжимает мое горло, а я прижимаюсь к нему, протягивая руки к пуговице его джинсов. — У меня нет презерватива

— Я на контрацептивах, и чиста, — расстегиваю пуговицу, — Ты будешь моим первым.

Я никогда не была с парнем без презерватива, но доверяю Лэндону.

Он приподнимает мой подбородок, заставляя взглянуть на него, и его раскаленные глаза впиваются в мои. Но я и сама заглядываюсь на него, потому что кажется, он смотрит на меня... собственнически?

— Я чист, и ты тоже будешь моей первой.

Мне это слышится до боли приятным, но не успеваю задержаться на этой мысли, как раздается звук расстегиваемой молнии. Я приподнимаюсь, как могу, чтобы он стянул джинсы и боксеры, и когда его член высвобождается, глаза от неверия чуть ли не вылезают из орбит.

— Да ну нахрен, — я беспомощно моргаю, потрясенная размерами его члена. Нехорошо думать о других членах, но в жизни не видела настолько огромного настолько толстого. И я знаю, что Лэндон чертовски высок, но это уже безумие. Господи Иисусе.

Он самодовольно ухмыляется.

— Не микро.

— Ты меня просто сломаешь, — я бледнею.

— Ага, скорее всего.

Я сверлю его взглядом.

— Это не утешает, Лэндон.

— Ну...черт, — ворчит он и убирает член обратно, когда позади нас загораются яркие фары. — Это эвакуатор, но клянусь, я с тобой не закончил, — он берет меня за подбородок, притягивает к себе и быстро, но нежно целует в губы.

От этого у меня перехватывает дыхание, и, кажется, у него тоже. Мы секунду молча смотрим друг на друга, прежде чем Лэндон откашливается.

— Сиди в машине. Я поговорю с ним.

Я слезаю с его колен и усаживаюсь на пассажирское сиденье.

— Мне нужно забрать свои вещи.

— Сиди. Я заберу их для тебя, — говорит он, и, бросив на меня последний взгляд, выходит.