Джулианна

— Я тут! — Эл с размаху распахивает дверь моей спальни, раскинув руки вширь.

Я ухмыляюсь, застегивая последнюю пуговицу на пижамной блузке.

— Ну наконец-то. Я уже собиралась тебе писать.

Сегодня пятница, а значит, у нас девичник, но на этот раз мы позвали Элоизу, Дейзи, Кару и Дариуса.

Мы не только будем смотреть кино, но и рисовать, объедаться всякой всячиной и петь караоке. И еще все согласились прийти в осенних пижамах.

— Прости, — она плюхается на мою кровать и с усталым видом выдыхает. — Пришлось доделывать готовку и домашку, а потом еще Сесилия позвонила...

Я не пропускаю мимо ушей раздражение в ее голосе при упоминании сестры. По тому немногому, что она рассказывала, отношения у них не самые лучшие, и если Сесилия звонит, то только затем, чтобы попросить об одолжении.

— Мы скоро выйдем! — кричу я в коридор.

— Не торопитесь, они будут только через полчаса! Мы позовем, когда придут! — кричит в ответ Полли.

С этими словами прикрываю дверь и неспешной походкой возвращаюсь к кровати. Я усаживаюсь, прислонившись к изголовью, вытягиваю ноги, а Эл кладет голову мне на колени.

— Ну, как все прошло? — я нежно провожу пальцами по ее густым, темно-каштановым волосам.

На ее лице мелькает внутренняя борьба, прежде чем она делает глубокий вдох.

— Она беременна.

Сесилии двадцать шесть. Вроде бы ничего страшного, но за последний год я наслушалась о ней достаточно, чтобы понять — ответственностью там и не пахнет.

Эл безучастно смотрит в потолок, а затем громко стонет.

— Она сама-то едва о себе заботится. Не представляю, как она справится с ребенком.

— Эй, все будет хорошо, — я и сама не очень-то верю в свои слова, но Эл не нуждается в еще большей порции негатива в жизни.

Она замирает и закрывает глаза, словно ей стыдно.

— Я предложила аборт, и знаю, что это делает меня говнюком, но, Джулс, она не готова.

— Ты не говнюк. Ты просто заботишься о ней, и...

— А мама думает иначе, — она тяжело вздыхает. — Она перезвонила мне сразу после того, как Сес бросила трубку, — из нее вырывается безрадостный смешок. — Она хочет, чтобы я позвонила Сес и извинилась за бестактность. Ты можешь такое представить? Называет меня бесчувственной, хотя это я... Прости, давай поговорим о чем-нибудь другом?

Она с усилием проглатывает комок в горле, садится рядом и кладет голову мне на плечо.

— Это Хэплесс? — спрашивает она, глядя на мой телевизор.

— Хаптик, — поправляю я, переплетая свою руку с ее.

— Этот голос и эти руки... Боже, он вообще когда-нибудь показывает лицо?

— Нет, он предпочитает оставаться инкогнито.

Она поджимает губы, неодобрительно хмыкая.

— Какая жалость. Спорю, он чертовски привлекателен.

Я смотрю на нее с удивлением.

— С чего ты это взяла?

— Ты только посмотри на вены на его руках, — она указывает на экран, где Хаптик играет на пианино и исполняет кавер на «See You in the Dark». Он выпустил эту песню сегодня, и мне ни капельки не стыдно признаться, что включила ее на повтор. Хотя стыдно признаться в другом — в том, как сильно она заставляет меня думать о Лэндоне. — Только у горячего парня могут быть такие руки. И пальцы, такие длинные. По тому, как они порхают по клавишам, сразу видно. Что бы я ни отдала, чтобы увидеть его лицо.

Я киваю в знак согласия, потому что... то же самое. Есть что-то притягательное в том, как он скрывает себя. Знаю, он не первый и не последний, у кого такой анонимный аккаунт, но он чувствуется иначе — он звучит иначе.

— Так-с, — в ее глазах вспыхивает озорной огонек. — Не хочешь рассказать про Хэллоуин?

С тех пор прошло три дня. С той ночи в музее. С тех пор как я немного приоткрылась и рассказала ему о том Хэллоуине два года назад. С тех пор как он немного рассказал о себе. С тех пор как остался ночевать. И, с тех пор как я видела его в последний раз.

Я проснулась в среду утром в пустой постели, без единого признака Лэндона. И я имею в виду буквально — ни единого признака, потому что он прибрался. Убрал пиццу в холодильник, а коробку выбросил.

Мы не виделись, потому что он занят баскетболом. У них первая игра на следующей неделе, так что команда делает все, что там обычно делают для подготовки.

Хотя мы вроде как переписываемся. Нечасто, и никогда про репетиторство. Это короткие сообщения, которые всегда звучат обнадеживающе, но с налетом сарказма.

А еще он смотрит мои сторис на обоих аккаунтах и лайкнул мое годовое фото в личном аккаунте — там я в розовом нижнем белье, держу торт в виде сердца на своем дне рождения. Я припечатала его за это, а он без тени стыда ответил в сообщении.

Порождение Сатаны: Мне не нужен скриншот. Присылай.

Я: Фотки не входили в сделку.

Порождение Сатаны: Твое тело за репетиторство, помнишь. Это значит, что я могу получать тебя любым способом, каким захочу. А значит, я хочу фотографию. Но раз ты упрямишься, я хочу больше одной.

Я: Приложение: 10 изображений

Я: Доволен? Они были не слишком приличны для Инсты. И я тебе доверяю, так что не распространяй.

Порождение Сатаны: Хотел бы я, чтобы ты поняла, насколько чертовски серьезно я настроен не делить тебя ни с кем.

Порождение Сатаны: Каждая твоя часть в безопасности со мной.

Не могу отрицать, что в тот вторник вечером что-то сдвинулось, но не стану притворяться или заставлять себя верить, что между нами все изменилось. Как только семестр закончится, все, вероятно, вернется на круги своя. Лучше придерживаться этой мысли, потому что последнее, чего хочу, — это тешить себя иллюзиями.

— Значит ли это, что мы будем говорить о тебе и Майке?

На ее лице появляется брезгливая гримаса.

— Мы встречались в старшей школе. Мы расстались. Конец истории.

Я внимательно смотрю на нее и замечаю промелькнувшую на ее лице боль, прежде чем она скрывает за улыбкой.

— Прости. Я не должна была...

Она равнодушно пожимает плечами.

— Все в порядке, это случилось. Мы закончили.

— Я рядом, если захочешь поговорить, — я сжимаю ее руку.

— Знаю, — отвечает она, а глаза ее сияют от возбуждения. — Так, давай, рассказывай про вторник. Что это вообще было такое?

Я колеблюсь, стоит ли ей рассказывать, но нет никого, кому доверяю больше, чем Эл. И знаю, что она не станет меня осуждать, так что, с нервным смешком, я рассказываю ей почти все. За исключением того, чем поделился со мной Лэндон, и инцидента с Коулом.

Я обещала не говорить ни слова, и имела это в виду. Просто я бы хотела, чтобы он не чувствовал необходимости хранить это в себе. Мне ненавистна сама мысль о том, что он сталкивается с тем, что его ранит.

Она смотрит на меня в изумлении, с широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью.

— Хватит на меня так смотреть. Скажи что-нибудь.

Она моргает и разражается маниакальным смехом, хлопая в ладоши. Она запрыгивает на кровать и возбужденно трясет меня за руку.

— Черт возьми! Я так и знала! Я знала! Я знала, что вы в конце концов...

— Тшшшш, — я хватаю ее за руку, заставляя успокоиться. — Не так громко. Девочки ничего не знают.

Как и Эл, они проявляли любопытство и кажутся уж слишком воодушевленными возможностью чего-то большего. Не хочу, чтобы они строили иллюзии. Да и было бы странно рассказывать им о нашем маленьком обмене.

— Прости, прости, — шепчет она, а затем вжимается в ладоши, словно ребенок. — Извини, но я за тебя рада, — она мягко хлопает в ладоши и пританцовывает на месте.

Я тереблю рукава, натягивая их на кисти рук.

— И ты не находишь странным, что мы... что я обмениваю секс на репетиторство? И посылаю ему фотки?

Это не были нюдсы, но почти что.

— Странным то, что ты извлекаешь максимум из ситуации с парнем, который чертовски горяч и у которого голос как у того типа, что поет? Погоди, — ее глаза расширяются и сверкают. — А представь, если бы Лэндон умел петь.

— Я бы не удивилась. Тебе стоило видеть, как он играл на фортепиано. Он сказал, что играл ту песню впервые и выучил ее просто слушая, когда я включала.

Интересно, какие еще таланты он скрывает.

Она многозначительно ухмыляется.

— Не смотри на меня так. Мы просто развлекаемся.

Эл задумчиво хмыкает, но потом пожимает плечами.

— Что ж, я рада за тебя. Ты этого заслуживаешь.

— То есть ты совсем не находишь это странным или неправильным?

— Странным и неправильным будет, если ты этого НЕ сделаешь. Пока он хорошо к тебе относится, уважает твои границы и не заставляет чувствовать себя некомфортно, я не вижу причин, почему это должно быть проблемой, если только ты сама не хочешь. Тогда точно не делай, потому что тебе тоже должно это нравиться. А ты разве не хочешь? Потому что это абсолютно нормально, если ты...

— Нет, нет, я хочу. Мне с ним действительно комфортно, — лицо пылает, и я опускаю взгляд, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке.

Эл беззаботно хихикает, как раз когда мы слышим, как Полли зовет нас выйти.

— Помни, ни слова, — предупреждаю я, выходя из спальни.

— На замке, — она смыкает пальцы и подносит их к губам, изображая, что застегивает молнию.

Когда мы выходим в гостиную, на меня обрушивается восхитительный аромат еды, звуки испанской музыки и Габби с Дейзи, которые поют и танцуют то, что я теперь знаю, называется бачатой.

С тех пор как переехала к девочкам, я узнала так много нового о латинской культуре. Также попробовала столько восхитительных мексиканских блюд благодаря Габби и колумбийских — благодаря Эл.

Элоиза возбужденно отрывается от меня и присоединяется к девочкам. Она тоже эксперт в бачате и многих других танцах.

— Привет, Джулс, — улыбаются мне Дариус и Кара, наполняя тарелки разнообразной едой, которую все приготовили.

Полли протягивает мне тарелку и продолжает накладывать себе, покачиваясь в такт песне.

— Привет, — я улыбаюсь им и пытаюсь не думать о маме, пока кладу себе понемногу всего. Каждые несколько дней она пишет сообщения, напоминая, что я должна питаться правильно и заниматься спортом. — Как вы, ребята, поживаете?

— В изнеможении, — Дариус стонет. — Клянусь, я уже не могу терпеть этот семестр. Я почти готов забить и продавать фото своих ступней.

Я сдерживаю смех при виде его серьезного выражения.

— У тебя и правда очень симпатичные ступни, — поддакивает Кара, наполняя тарелку эмпанадами, которые приготовила Элоиза.

Дариус ухмыляется, накладывая себе энчилады, сделанные Габби.

— Да, не так ли?

— Боже мой, у тебя и правда симпатичные ступни, — Полли ахает, опуская взгляд. — Как я завидую. На мою ногу уронили гантелю, и ноготь на большом пальце после этого странно отрос.

Песня сменяется, и обе, Габби и Эл, азартно ахают, и я узнаю мелодию, потому что они обе включали ее много раз. «Colgando en Tus Manos» Карлоса Бауте и Марты Санчес. Они обе быстро находят, что использовать в качестве микрофона, но Дейзи выглядит немного отстраненной. Что-то мелькает в ее глазах, но у не успеваю разобраться, что именно, прежде чем она моргает и встает рядом с нами.

— Чему мы завидуем? — спрашивает Дейзи, беря тарелку.

— Ступням, — хором говорим мы.

— А, у Дариуса и правда очень симпатичные ступни, — говорит она, начинает накладывать себе еду.

Следующие два часа мы болтаем о самых случайных вещах за едой, а затем переходим к следующему занятию: рисованию.

Мы все усаживаемся на белую простыню, у каждого свой холст, а на фоне играет музыка.

— О! — Полли вскакивает с места, хватает свой телефон с тумбы под телевизором, и посередине экрана появляется значок загрузки. — Я чуть не забыла, Сейнт сегодня ведет прямой эфир в Инстаграме. Клянусь, ребята, вы не захотите это пропустить, — она хихикает про себя. — Это не только забавно, но и уровень жажды зашкаливает.

Габби кивает в знак согласия, прополаскивая кисточку в стеклянной банке с водой.

— Приготовьтесь, потому что комментарии будут абсолютно неадекватными.

Спустя несколько секунд видео загружается, и на экране появляются Сейнт, Джейден и Лэндон.

Сердце начинает учащенно биться, а живот выходит на десятую ступень по шкале хаоса.

Я чувствую на себе взгляд Эл и угадываю ее понимающую улыбку, но не решаюсь посмотреть на нее или на кого-либо еще. Боюсь, если это сделаю, то выдам себя, и все поймут, о чем я думаю.

Пытаюсь вернуться к рисованию, но не могу не следить за его движениями. Он на кухне, и, кажется, они вместе с Джейденом и Сейнтом готовят. Затем камера переводится на Джаггера и Малика, сидящих по другую сторону и наблюдающих за готовкой.

Сейнт что-то говорит, и краем глаза замечаю, как Дейзи меняет позу, и кажется, я слышу, как она фыркает, но не уверена.

— Вау, ты не шутила, — голос Кары возвращает мое внимание к экрану. — Только представь, как у них сейчас раздуты эго. Уверена, у Джейдена так точно.

«Лэндон, я таю от звука твоего голоса».

«То, как я позволила бы Сейнту осквернить мое тело».

«Внезапно я полюбила баскетбол».

«У Лэндона такой величественный голос! Джейден, пожалуйста, ответь на мои личные сообщения!»

«Джаггер мог бы сделать со мной что угодно, а я бы извинилась. Я до неприличия по ним всем сохну!!»

«Никакая гильотина не остановила бы то, как я бы им всем отсосала. Я позволила бы вам всем сделать со мной немыслимые вещи».

«Все они такие харизматичные, ну за что».

— Господи Иисусе, — Дариус первым нарушает молчание. — То есть, не поймите неправильно, они, черт возьми, хороши, но, блин.

— Я же говорила, но это еще не самые жесткие по сравнению с тем, что обычно бывают, — Полли садится обратно, и ее взгляд скользит обратно к экрану, где появляются новые комментарии.

Все продолжают рисовать, смотрят прямой эфир и смеются над комментариями и нелепостями, которые вылетают из уст Сейнта. Я участвую и слушаю, но на самом деле не здесь на все сто, потому что все, о чем могу думать, — это пришедшая в голову идея.

Голос в голове слишком громкий, чтобы его заглушить. Пока не успела струсить, я беру телефон и переключаюсь на свой приватный аккаунт. Нажимаю на вкладку поиска, и мне даже не нужно искать его, потому что он уже в моей истории поисков.

Не могу поверить, что сейчас напишу Лэндону в личные сообщения. Во что я превратилась?

В возбужденную, Джулианна, ты стала возбужденной.

Я: Занят?

Я кладу телефон и смотрю, как он помешивает фарш в сковороде для начос, которые они готовят.

Лэндон достает телефон из заднего кармана, лишь мельком глядит на экран и уже собирается убрать обратно. У меня почти подкашиваются ноги, но затем он резко останавливается и откладывает ложку.

Он быстро печатает и, вместо того чтобы убрать телефон в карман, кладет его на столешницу экраном вверх.

Не прошло и секунды, как мой телефон завибрировал рядом.

Кусаю себя за щеку изнутри, чтобы усмирить улыбку, но, когда читаю его сообщение, сдержаться не удается.

Лэндон Тейлор: А что? Уже соскучилась? Я же говорил, ты ничего не получишь от своей одержимости мной.

Я: Моя ошибка, я не тому Лэндону написала. Пока.

Экран его телефона загорается, он поднимает его, взгляд становится чуть темнее, а скулы напрягаются.

Лэндон Тейлор: Ты не подписана на другого Лэндона.

Мои брови взлетают кверху, потому что он прав. По крайней мере, в приватном аккаунте.

Я: Я имела в виду, что хотела написать на другой аккаунт.

Его скулы снова напрягаются, и, клянусь, я не видела ничего сексуальнее.

Лэндон Тейлор: Хватит нести чушь, Джулианна.

Я: Кажется, кое-кто (ЛЭНДОН ТЕЙЛОР) одержим мной.

Лэндон Тейлор: Я не одержим тобой.

Я: Ладно, может, и не одержим, но ты сталкерил меня.

Я: Так что, логически рассуждая, это считается. ТЫ ОДЕРЖИМ МНОЙ!!!!

Лэндон Тейлор: Почему ты всегда такая?

Я: Какая? Сексуальная, умная, великолепная, ослепительно красивая?

Лэндон Тейлор: Это да.

Возвращаю внимание к экрану из-за голоса Джейдена.

— Ты что... ты что, улыбаешься? — недоверчиво спрашивает он, прищурившись на Лэндона.

Лэндон одаряет его своим знаменитым отсутствующим взглядом, но это не мешает парням замолчать в мгновение ока.

И тогда появляется комментарий.

«Мне кажется, он и правда улыбается».

За ним другой.

«Погодите, кажется, он улыбался».

— Боже мой. Кажется, так и было! — восторженно восклицает Габби.

— Я думала, мне показалось. То есть, это было едва заметно, но для него это считается, — добавляет Полли.

Сейнт ахает. Они все ахают, и, надо сказать, весьма драматично.

— Погоди, ты улыбался, — Сейнт таращится на него, но затем сияет и подносит телефон ближе к лицу Лэндона. — Святые угодники! Дамы и господа, кажется, мы стали свидетелями редкого феномена. Вам всем стоит это записать, потому что такое случается редко и, скорее всего, никогда не повторится. Лэндон Тей...

— Отвали, — Лэндон отталкивает телефон, и мы видим лишь черный экран, но все еще слышим голоса на фоне.

— Черт, кто это тебя так разулыбал? — слышится подначка в голосе Джаггера.

Джейден заливается хохотом.

— Я напишу Ти-Джею. Он должен об этом знать, — слышится какое-то бормотание, и, кажется, Лэндон им угрожает, но я не совсем уверена.

— А я-то тут при чем? — отчетливо слышится голос Малика.

Я убираю телефон и с усилием сдерживаю улыбку, пока его соседи пытаются вытянуть из него признание, что он улыбался.