Джулианна

— Я хочу, чтобы ты сначала попросила меня об этом, — его слова звучат с легкой провокацией, как холодный душ, но этого не хватает, чтобы остыть в пылу этих чувств.

Я сверкаю глазами, бросая вызов, но и он не отводит взгляд.

— Нет.

Он смотрит на мой свитер с явным отвращением.

— Умоляй, или я уйду.

В памяти вспыхивает тот день, когда он вернулся и согласился учить меня. Тогда это казалось забавной игрой, если бы не та жгучая нужда в его прикосновениях, что отчаянно пылала.

Я стою на своем, несмотря на его пронизывающий взгляд, что словно обжигает кожу. В тишине, растягивающейся между нами, воздух становится плотнее, а во мне растет желание. Соски уже твердо выступают из-под лифчика, словно прося внимания, игры.

Подавив гордость, я с трудом выдыхаю:

— Пожалуйста, прикоснись ко мне.

Его надменная улыбка сходит с лица, уступая место чему-то темному и пугающему.

— Не так. Скажи: «Лэндон, пожалуйста, прикоснись ко мне, потому что я нуждающаяся шлюха с нуждающейся киской». Скажи это, — его грубость резко контрастирует с мягкостью прикосновений, но я чувствую, что он сдерживается.

Это звучит оскорбительно, но тело откликается эхом, заставляя сердце биться в бешеном ритме, ладони покрываются влагой, и я содрогаюсь от унижения и удовольствия одновременно.

Наблюдающий взгляд Лэндона усиливает мое смущение, но вместе с тем разжигает желание воплотить фантазию в жизнь.

Я облизываю сухие губы и, преодолевая смущение, выговариваю:

— Лэндон... пожалуйста, прикоснись ко мне, потому что я нуждающаяся шлюха с нуждающейся киской.

— Хорошо, Любовь. Значит, ты умеешь слушать, — он одобрительно хмыкает.

Я бы послала его куда подальше, если бы не зацепилась взглядом за то, как он называет меня «Любовь». Звучит странно, но удивительно приятно.

Его глаза блестят садизмом, когда он хватает меня за край свитера и срывает с меня одежду с такой скоростью, словно подожженный. Свитер летит к двери, и я с вопросом смотрю на него, но Лэндон игнорирует меня, пристально глядя на мою обнаженную грудь.

Его кадык плавно двигается, он облизывает губы, но в взгляде, затуманенном желанием, мелькает серьезность.

— Если тебе что-то покажется неправильным или ты почувствуешь дискомфорт — скажи, и я остановлюсь.

Я киваю, но этого мало.

— Нет, скажи это своими словами. Границы и согласие важны для меня. Мне нужно, и хочу знать, если тебе что-то не нравится или вызывает дискомфорт. Обещаю — я остановлюсь.

Я так высоко взмываю в свои мечты, что впервые забываю обо всех предосторожностях. Доверие к нему абсолютное — не было ни минуты, когда я бы почувствовала себя неуютно. И все же я ощущаю волну облегчения, прогоняющую внутренние страхи.

В груди щемящая боль, но я не обращаю на нее внимания — это самая малая плата за уважение и заботу.

— Я обещаю, — мягко шепчу я.

Он кивает, крепко придерживает меня за подбородок и легко касается губами моих, забывая обо всем, кроме момента.

Лэндон прижимается ко мне, его возбужденный член касается живота, и он тихо стонет мне в рот. Я отзываюсь на его звук, чувствуя, как он цепляется за застежку моего лифчика, медленно расстегивая.

Лэндон прерывает поцелуй, отступает на шаг, убирая руку с моего подбородка. Резким движением срывает с меня бюстгальтер, и моя грудь высвобождается, соски напрягаются от прохладного воздуха.

— Я хочу кончить на них, — он прикасается к груди, сжимает ее, затем отпускает и берется за затвердевший сосок. Сжимает покрепче, потом проводит пальцами, зажимая тугой бутон между большим и указательным. Я закрываю глаза, наслаждаясь ощущением, тихо постанываю, пока он продолжает.

Картина того, как Лэндон кончает на мою грудь, сводит с ума. Со мной такого еще никто не делал, до этого момента я даже представить не могла, а теперь вижу все в деталях, будто наяву.

— Ты это представила, да? Хочешь, чтобы я кончил на тебя. Признайся.

— Да, — я вздрагиваю от его прикосновения.

— К сожалению, сегодня этого не будет, так что придется обойтись вот чем.

Что-то теплое и влажное касается округлости груди. Я открываю глаза и вижу, как его слюна стекает по коже и задерживается на кончике соска. Он проделывает то же самое со второй грудью, а я смотрю в полном изумлении.

Уголок его губ дрогнул в усмешке, когда я непроизвольно подаю грудь вперед и наблюдаю, как он размазывает слюну вокруг сосков.

Я кусаю губу, чтобы не застонать, пальцы на ногах сводит от желания сжать бедра, но не хочу доставлять ему удовольствие видеть, что он со мной делает.

Но когда из его груди вырывается низкий, глубокий смешок, его взгляд словно говорит: «Смотри на меня».

И я смотрю.

Затаив дыхание, я слежу, как он склоняется к моей груди. Держа один сосок пальцами, он проводит языком по-другому. Я запрокидываю голову к стене, стон рвется из самого горла.

Я так стараюсь сдержаться, но позорно срываюсь. Он водит по мне теплым языком, и я теряю остатки самообладания, когда он берет сосок в рот.

— О-о-о... вот так, — я задыхаюсь, сжимаю бедра и хватаюсь за его плечо. — Не останавливайся.

Я стону, извиваюсь на месте, пока он продолжает атаковать вторую грудь, перебирая и слегка оттягивая сосок пальцами. Не могу поверить, как отзывчиво мое тело — а ведь он касается только груди.

Пульсация между ног нарастает, волна напряжения растекается по телу, окутывая меня туманом наслаждения. Все происходит слишком быстро, у меня нет ни времени осознать, ни сил остановиться.

В глазах темнеет, голова кружится, а измученное тело наконец высвобождает напряжение, копившееся месяцами.

Я сильно кончаю, тело дрожит, зажмуриваюсь, проваливаясь в пучину оргазма.

Замираю, и некогда заряженная атмосфера резко леденеет. Воздух застревает в легких, когда до меня доходит, что только что произошло. Я кончила, а он всего лишь играл с моими сосками.

Как же это по-идиотски.

Мне противно от того, как жалко я, наверное, выгляжу и звучу. Унижение сжимает горло и это не то чувство, что было секунду назад. Я и не знала, что унижение бывает... приятным. Или нет?

Слишком уж неловко. Я не могу заставить себя взглянуть на него, пока опьянение спадает.

Лэндон не произносит ни слова. Не знаю, о чем он сейчас думает, но мне не нужно гадать. Может, он понимает, что это было ошибкой. Что я была ошибкой.

Но все мои сомнения развеиваются, когда он наконец начинает говорить.

— У тебя есть шарф?

Я хмурюсь, не понимая.

— Зачем?

— Есть или нет?

— Да, в шкафу, но...

— Снимай только шорты, — приказывает он, направляясь к гардеробу.

Я все еще стою у стены, ошеломленная и оглушенная оргазмом.

— Снимай их, — говорит он, словно знает, что я еще этого не сделала.

Оставляю стринги на себе, пока он выходит. Вернувшись, Лэндон смотрит на меня с восхищением. Его взгляд скользит по мне, голодный и тяжелый.

— Тебя когда-нибудь связывали?

Я качаю головой, не в силах вымолвить ни слова.

В его глазах мелькает удовлетворение и еще что-то, чего я не могу опознать.

— Хочешь попробовать? — он поднимает шарф.

Вновь во мне вспыхивает возбуждение, и дрожь бежит по жилам.

— Да, — выдыхаю я почти беззвучно.

Он закусывает нижнюю губу, подходит и встает позади. Берет мои запястья, заводит за спину и связывает.

Грудь быстро вздымается, а сердце бешено колотится. Предвкушение сжимается под ложечкой, а эти трепетные бабочки совсем взбесились, носятся как угорелые.

Вздрагиваю, когда Лэндон обвивает руками меня спереди и притягивает к своей груди. Его тепло, смешанное с ароматом парфюма, окутывает меня, а эрекция упирается мне в спину.

Дрожь пробегает от его прикосновений, я чувствую, как его теплое дыхание обжигает ухо, а пальцы скользят вниз по животу.

— Какая же чертовски послушная, — в его словах таится желание, и я чувствую, как они окутывают мое тело. — Нужно было так мало, чтобы ты меня слушалась? Чтобы заткнулась? Кто бы мог подумать, что Джулианна Спаркс окажется такой послушной?

Его высокомерные слова стекают по мне, словно густой мед. Каждое отчеканенное и снисходительное.

Мне должно быть досадно и стыдно. Но это лишь распаляет во мне жажду его прикосновений.

Я пытаюсь высвободить запястье, но шарф затянут крепко.

— Клянусь, я ненавижу тебя.

Одна его рука все так же обнимает меня спереди, а другая опускается ниже пупка, пока не оказывается у резинки моих стрингов.

— Не это ты говорила до этого, — его пальцы играют с резинкой, прежде чем проскользнуть внутрь и коснуться моей промокшей киски. — Что это было? «Вот так. Не останавливайся»?

Я закатываю глаза, но откидываю голову на его грудь.

— Иди... — я не хотела, но стон сам срывается с моих губ. — К черту.

— Однажды, но сейчас я буду обращаться с тобой так, как мне, черт возьми, захочется, — в его хриплых словах слышится обещание.

Это происходит так внезапно: он отстраняется, толкает меня на кровать, заставляя наклониться. Мои грудь и лицо вдавлены в матрас, а задница задрана вверх.

Он раздвигает мои ноги, и я слышу звук растягивающейся ткани, а затем разрыв. Губы приоткрываются от осознания: он порвал стринги и содрал их с меня.

— Не могу поверить, что ты это сделал. Это не было частью сделки, — я не должна так возбуждаться, но это действие заставляет мои стенки пульсировать, и я становлюсь еще мокрее. Я никогда не испытывала ничего подобного и начинаю сомневаться, нормально ли быть настолько мокрой. — Лэн...

У меня нет возможности сказать что-либо еще, прежде чем он засовывает мои же стринги мне в рот.

— Все хорошо? — спрашивает он, и я уверена, что говорит это с усмешкой.

Мне уже все равно, как он звучит, потому что ставлю под сомнение свою мораль. Это нормально, что мне это так нравится? Нормально ли, что наличие моих же стрингов во рту, в то время как я полностью обнажена перед ним, пока он все видит, а парень все еще одет, заводит меня?

— Вообще-то, не отвечай. Если хочу порвать на тебе одежду — я порву, и даже не делай вид, что тебе это не нравится, — Лэндон сильно шлепает меня по киске, заставляя вскрикнуть и выгнуть спину. Это больно, но удовольствие заглушает боль, когда он мягко треплет меня ладонью. — Потому что тебе это нравится, — Лэндон шлепает снова, и я пытаюсь сомкнуть бедра, но он удерживает их на месте. — Вот почему мои пальцы мокрые. Такие чертовски мокрые.

Я стону сквозь ткань, закрываю глаза, пока накрывает короткая, но яркая волна блаженства. Он почти ничего еще не сделал, а я уже получила больше удовольствия, чем когда-либо вообще.

Я так глубоко в мыслях, парю в облаках блаженства, что оказываюсь совершенно не готова, когда Лэндон без всякого предупреждения вводит в меня палец. И в том, как он это делает, нет ни капли нежности. Он двигает им резко и быстро, взад-вперед, а его ладонь с каждым движением шлепает меня по киске.

— Ах! — вырывается у меня, но влажная ткань приглушает звук,

Он полностью извлекает палец, но затем вводит еще один, рядом. На этот раз чуть медленнее, давая мне привыкнуть к растяжению и длине его пальцев. Мои стенки трепещут, подстраиваясь под него, и я думаю о том, каково это чувствовать внутри его член. Но мне не дают размышлять об этом долго — он снова начинает двигать двумя пальцами.

Это пытка — то, что Лэндон связал мне руки, и я начинаю жалеть об этом, потому что нужно за что-то ухватиться. Когда пытаюсь сжать бедра, он раздвигает их еще шире, снова шлепая меня, но на этот раз промахивается мимо клитора, и я гадаю, сделал он это нарочно или нет.

— Хочешь, чтобы я остановился? — хрипит он, теперь раздвигая пальцы внутри меня.

Постанывая, качаю головой. Я уже на грани. Совсем близко.

— Посмотри на меня, — требует он, и я повинуюсь. Слушаюсь, как нуждающаяся шлюшка, жаждущая от него большего. Я таращусь через плечо, как он извлекает пальцы, поднимает их, и я вижу, какие они мокрые. Они блестят при свете, но, видимо, недостаточно, потому что Лэндон плюет на три пальца. О боже. — Ты будешь умницей и примешь их, да?

Все, что я могу, — это кивнуть и изо всех сил постараться сглотнуть слюну, скопившуюся во рту. Когда чувствую, как его пальцы скользят между моих половых губ, слюна вытекает изо рта и стекает по щеке.

Выгибаю спину, стону снова и снова, пока он движет пальцами так мучительно медленно.

Выталкивая трусики изо рта, я с раздражением фыркаю и бросаю на него суровый взгляд.

— Клянусь богом, если ты не... — он перестает касаться меня и приподнимает бровь.

— И что ты сделаешь?

— Найду кого-нибудь другого, чтобы закончить начатое.

Он ничего не отвечает, но вводит в меня сразу три пальца, и я замираю от безумного растяжения.

Воздух застревает в легких.

— Лэн... Лэн... Лэндон... — хрипло стону я, извиваясь под его безжалостные толчки. Бедра дрожат, а соски становятся сверхчувствительными, касаясь пододеяльника

— Никто не заставит тебя чувствовать себя так, как я, — грубо говорит он, и каждое слово пронзает меня. — Ни-ко-гда. Поняла?

— Д-д-да, — выдавливаю сквозь рыдание, и как раз когда я уже почти на пике, слышу, как открывается входная дверь, а затем и пьяные голоса Габби и Полли.

Мои глаза широко открываются, я смотрю на дверь и на позу, в которой мы с Лэндоном находимся. В мгновение ока Лэндон встает и захлопывает дверь.

Разочарование сжимается у меня в животе — знаю, что он прекратит все, потому что за дверью его друзья. Но оно быстро рассеивается, когда Лэндон поднимает мои мокрые трусики

— Открой, — приказывает он, и я повинуюсь.

Он засовывает ткань мне обратно в рот как раз в тот момент, когда Полли стучит в дверь, но меня охватывает паника — ведь он так и не запер дверь.

— Дверь. Ты не запер ее, — предупреждаю я, но мои слова заглушены тканью.

Он все же слышит меня, оглядывается на дверь, потом на меня. На его губах расплывается самодовольная ухмылка, и он пожимает плечами.

— И? — шепчет он и опускается на колени.

Я не знаю, что делать, но точно знаю, что чувствую. Адреналин пронзает мое тело, как молния, от одной мысли, что нас могут поймать. Это неправильно со всех сторон, потому что девочки были бы в ужасе, увидев нас в такой позе, но не могу заставить себя переживать об этом.

Не тогда, когда он заставляет меня сильнее выгнуться и хватает меня за зад.

— Только не шуми, Любовь.

О, и снова это слово.

— Ты не спишь? — хихикает Полли.

Я игнорирую ее голос, обожая то, как Лэндон проводит языком по моей щелке. Он ласкает меня мучительно медленно, и уже почти схожу с ума — я так близко, каждый дюйм тела пульсирует в предвкушении

Он делает это еще несколько раз, пока Габби и Полли возятся по ту сторону двери. Я не понимаю, о чем они говорят, да и не могу сейчас ясно мыслить. Даже когда слышу, как болтается дверная ручка. Я не заставляю его отстраниться. Я прижимаюсь к нему ближе и двигаю бедрами.

Потряхивание прекращается, но вместе с ним останавливается и Лэндон. Хочу спросить, почему он это сделал, но ответ получаю, когда он вгоняет в меня свой язык. Я дергаюсь от внезапного вторжения — со мной еще никто так не поступал.

— Ммм, — стону я, закрывая глаза, потому что, возможно, себя выдала, но, когда он начинает водить пальцем вокруг моего клитора, мысли уплывают.

Лэндон продолжает водить языком внутри меня, играя с клитором. Глаза закатываются, тело бьется в конвульсиях. Я кончаю так сильно, что клитор бьется в неконтролируемых спазмах.

Плачу и хнычу в ткань, глуша звуки одеялом. Я пытаюсь перевести дыхание, но Лэндон не останавливается.

Он отстраняется лишь для того, чтобы сказать:

— Ты так легко кончаешь на моем языке. Как хорошая шлюшка, — прежде чем снова начать трахать мою киску языком и водить круги по клитору.

Я продолжаю кончать и содрогаться, пока он безжалостно ест меня.

Когда он заканчивает, я обмякаю, изможденная и удовлетворенная, и не осознаю, что он развязал шарф, пока не чувствую, как он массирует мои запястья.

Открываю глаза — наши взгляды сталкиваются. Я хочу что-то сказать, но не знаю, что. Кажется, он тоже в замешательстве, потому что молчит, продолжая тереть мои запястья.

— С ними все в порядке?

Я вынимаю стринги изо рта, прочищаю сдавленное горло и приподнимаюсь, но он не отпускает.

— Да, все нормально. Не надо. Я в порядке.

До меня наконец доходит реальность произошедшего.

Я перевожу взгляд на его внушительную эрекцию.

— Хочешь, я...

— Нет, — он отпускает мою руку и поправляет брюки. — Мне пора. Девочки ушли, но они все же вернутся.

Я не заметила, как они ушли,

— Ладно, — отвечаю я, с усилием возвращаясь с оргазмического облака. — Мне рано на работу, вообще-то.

Он облизывает губы и кивает, его выражение лица бесстрастно.

— Ладно, спокойной ночи, Джулианна.

— Спокойной ночи, Лэндон.

Пытаюсь выглядеть отстраненно, но уверена, что выгляжу помятой и очень голой. Лэндон, с другой стороны, одет и выглядит совершенно нормально, если не считать мощный стояк.

В последний раз бросив взгляд, он уходит, а я не двигаюсь, пока не слышу, как захлопнулась входная дверь.

Встав с кровати, я ищу свитер, но его нигде нет.

Я пишу сообщение Лэндону, спрашивая куда он его закинул. Не получив ответа, продолжаю искать, но в конце концов сдаюсь и переодеваюсь в пижаму.

Следующие несколько часов я провожу без сна, думая о нем, и, к сожалению, как ни стараюсь, не могу уснуть, потому что каждый раз, когда закрываю глаза, он вторгается в мои мысли.

Мне правда стоит пересмотреть свои жизненные выборы.