Джулианна

Не могу поверить, что добровольно призналась в этом.

На этот раз я не могу свалить вину на алкоголь или на какую-то жалкую отговорку, которую мозг отчаянно пытается придумать.

Признание вызывает у меня мурашки по коже, а лицо горит под жарким взглядом Лэндона. Не могу понять, о чем он думает, или думает ли он вообще о чем-то. Лэндон сказал, что не будет меня осуждать, и, судя по всему, сдержал слово — ни единого комментария, ни взгляда, который бы намекал на то, что я какая-то странная.

Успокойся. Он явно не испытывает никаких эмоций, так что мне не стоит волноваться.

— На кого ты учишься? — спрашиваю я, стараясь звучать непринужденно, хотя внутри меня все кипит от волнения.

Он смотрит на меня с явным впечатлением, или, может быть, с недоумением, что я задала этот вопрос, а не о его хроместезии. Я все еще хочу спросить, но он выглядит немного напряженным, даже некомфортно. Никогда не думала, что увижу Лэндона не в своей тарелке, и хотя мне нравится сбивать его с толку, не хочу делать это таким образом.

— Математика и музыковедение²⁹.

— Две специальности? И при этом баскетбол... Вау. Это впечатляет, — и это то, чего я бы хотела достичь, но мне едва удается справиться с одной специальностью. Не могу представить, как можно совмещать две.

Он пожимает плечами, оставаясь равнодушным.

— Наверное.

— Наверное? Ты не представляешь, что я бы отдала, чтобы иметь возможность учиться по двум направлениям, особенно в музыке. Подожди! — я останавливаюсь, осознавая, что он только что сказал. — Разве математика и музыкология не входят в программу магистратуры?

— Это еще один вопрос. Ты уверена, что хочешь его задать?

У меня остается всего два вопроса, и, честно говоря, этого недостаточно. Мне кажется, я едва коснулась поверхности, и, если быть честной с собой, мне хочется узнать о нем больше.

— Ты просто невыносим. Можешь сделать это частью моего вопроса? — я хлопаю ресницами, даря ему свою самую милую улыбку.

Но он убивает мою улыбку одним лишь покачиванием головы и коротким:

— Нет.

— Ладно, сделай это вопросом, — я недовольно фыркаю.

Его взгляд задерживается на моих губах, прежде чем он отворачивается, и на его лице появляется легкая улыбка. Она крошечная, но все же это улыбка. Но, как и все хорошие вещи, она быстро исчезает.

— Я пропустил несколько классов и учился в программе раннего колледжа в старшей школе. Так что, когда пришел в МПУ, я начал свою магистерскую программу. Мог бы начать в старшей школе, но не захотел. И мне не интересно получать докторскую степень, так что я снова выбрал двойную специальность.

Моя челюсть отвисает. Он сказал «снова»? То есть это его второй опыт с двойной специальностью? Или, может быть, третий? Это возможно? Не может быть.

Я с недоумением смотрю на него.

— К-к-как? Ты пропустил классы? И снова делаешь двойную специальность? Как это возможно?

Я не должна удивляться, ведь девочки говорили, что он закончил школу с отличием.

— У меня гипертимезия³⁰.

Конечно, у него она есть. Теперь все становится на свои места: как он всегда помнит все до мельчайших деталей.

— Вау, — я сдерживаю улыбку.

Его глаза сужаются, как будто он понимает, что я пытаюсь сделать.

— Говори уже.

— Во-первых, — я делаю глоток, — Мне жаль, что я когда-либо называла тебя тупицей. А во-вторых, ты словно принцесса Диснея. Ты слышишь цвета. Ты помнишь все. Что дальше? Ты собираешься сказать, что у тебя суперспособности? — я приподнимаю бровь, с надеждой глядя на него.

Выражение на его лице говорит о том, что он не находит это столь же забавным, как и я, но, похоже, он не так уж и раздражен. Его глаза светлеют, а поведение становится более расслабленным, менее напряженным.

Не думаю, что его глаза когда-либо выглядели так, но мне это нравится.

— Извини, — говорю я, — больше не шучу, но, если это тебя утешит, мне немного завидно.

Его брови сдвигаются в недоумении.

— Почему?

— Не секрет, что я испытываю трудности, — я опускаю взгляд на свои ногти, чтобы отвлечься от его проницательных глаз. — Если бы я была такой же умной, как ты, жизнь была бы намного проще, и я смогла бы сделать свои... ну, жизнь была бы лучше.

— В этом нет ничего хорошего — помнить все, — отвечает он, и я вздрагиваю от презрения в его голосе. Когда снова смотрю на него, он смотрит на меня пустым взглядом. — Если бы у меня был выбор, я бы не хотел этой проклятой способности. Твои плохие оценки не имеют ничего общего с тем, что ты не умна. Ты умна, но сомневаешься в себе, и твой разум всегда не там, где должен быть. Так что не говори мне о том, что «я никогда не была хороша в математике». Ты хороша, но по какой-то причине тебе не хватает уверенности. Я советую тебе найти ее.

Я бы рассердилась на его резкость, если бы не была поражена тем, что он только что сказал.

— Можем перейти к следующему?

Я качаю головой и допиваю остатки своего напитка. К счастью, он уже не горячий, так что я не обожглась, но все равно чувствую, будто это произошло. В горле образуется ком, а в груди становится тяжело.

Я не знаю, почему думала, что это сработает. Не могу поверить, что считала, будто мы движемся вперед.

Ставя кружку в раковину, заставляю себя не выглядеть такой взволнованной, как чувствую.

— У меня нет сил справляться с твоими перепадами настроения. Завтра мне работать, а ты не стоишь того, чтобы из-за тебя недосыпать. Спокойной ночи.

Я замираю на месте, ожидая, что он что-то скажет, но тишина тянется. Мой желудок сжимается, потому что осознаю, что делаю. Я никогда не жду, когда он что-то скажет. Всегда ухожу первой, но в этот раз, пока секунды тянутся, я... жду... надеясь, что он что-то скажет. И он говорит, но не то, что я надеялась услышать.

Его пальцы поднимаются, касаясь цепочки.

— Спокойной ночи.

Я иду в свою комнату, но каждый шаг кажется тяжелым, а в груди пустота.

* * *

Я массирую виски, надеясь, что это хоть как-то облегчит адский стук в голове.

Я не могла уснуть прошлой ночью. Отчаянно пыталась, но каждый раз, как только закрывала глаза, в голове всплывал этот чертов придурок и то, что он был всего в нескольких футах от меня.

Даже сейчас это все, о чем я думаю, и ненавижу себя за это, потому что уверена, что Лэндон обо мне не думает. Уверена, он спал как убитый.

Мне следовало остаться в своей комнате, но я убедила себя, что все будет в порядке. Но сглазила.

Прошлая ночь была не так уж плоха, как обычно, но я ушла с тяжестью в груди, которую никогда раньше не испытывала. И до сих пор чувствую ее.

Схватив свою сумочку, я выхожу из комнаты и нахожу Габби и Полли на кухне. Они готовят завтрак, а из динамиков, подключенных к телевизору, доносится музыка Bad Bunny.

— Доброе утро, — весело говорит Полли. Усталой улыбкой она освещает свое лицо, а в глазах все еще читается похмелье.

— Доброе утро, — отвечаю я обеим, входя на кухню, но останавливаюсь, заметив, как безупречно выглядит кухня. Если бы не вещи, которые они используют для готовки, она бы казалась идеально чистой. — Извините за беспорядок. Я клянусь, что собиралась все убрать.

— Беспорядок? — Габби улыбается, явно недоумевая. — О чем ты?

— О кружках и вещах, которые я оставила. Я собиралась убрать это прошлой ночью, но... — я с трудом проглатываю ком в горле. — Я была так уставшей и забыла.

— Нет, это мы устроили беспорядок, — говорит Полли, потирая глаза и зевая. — Клянусь, мы не всегда такие неаккуратные, но мы голодные.

Он убрал? Когда? Я ничего не слышала прошлой ночью, а была на ногах довольно долго.

— С цветами в мусорке все в порядке? — Габби прерывает мои мысли, отвлекая внимание от Лэндона на блестящий металлический мусорный бак.

— Что?

Между ее бровями образуется небольшая складка, и она смотрит на меня с недоумением.

— В мусорке белые розы. Я не выкидывала их, но они выглядят вполне нормально.

— Белые розы?

Неужели он? Я подхожу к мусорному ведру, и, конечно, они там. Некоторые лепестки немного завяли, но в остальном выглядят прекрасно.

— О, они, эм... у них были... жуки. Да, у них были жуки, поэтому я их выбросила.

— О, понятно. — мой ответ, похоже, ее устраивает, потому что она кивает. — А откуда у тебя электрически-синие и белые полумесяцы лобелий? — она указывает на стол, где стоит маленький глиняный горшок, наполненный крошечными белыми и синими цветами.

Как я могла не заметить их раньше? Они такие яркие, что их трудно не заметить.

— Эм... вчера появились? — я звучу не уверенно, но это единственный приемлемый ответ, который могу придумать.

К счастью, они не замечают моего внутреннего смятения и борьбы с мыслями отрицания и недоверия, потому что не может быть, чтобы Лэндон купил мне цветы.