Джулианна

Как же я жалею, что не покинула это место, когда у меня еще была возможность! Все мои друзья, словно невесомые тени, танцуют внизу, в самом сердце бурлящей толпы, а я, словно изгнанница, сижу здесь, в привилегированной, но такой одинокой VIP-зоне, сжимая в руке третий по счету напиток за этот вечер. Что это за дьявольский коктейль, не знаю, но его мне услужливо протянула Полли, уловив мой задумчивый взгляд.

Я делаю маленькие, осторожные глотки, так как те огненные шоты, что опрокинула ранее, плюс два предшествующих им напитка, уже начинали свое дело. Тело наполнялось необыкновенным, разливающимся теплом и легкостью, а голова едва заметно кружится, но это еще в пределах контроля, на самой грани осознания.

Я бы с радостью присоединилась к ним, к этому вихрю движения и звука, но моя неуклюжесть просто ужасает, она словно проклятие. Я совершенно не умею танцевать, и это было бы настолько позорно, что не могу даже представить себя на танцполе. Девочки так уговаривали меня выйти, ведь там были еще Дейзи, Кара и их сосед Дариус, но я бы лишь выставила себя на всеобщее посмешище, спотыкаясь и наступая на чужие ноги.

Поэтому осталась здесь, потягивая свой мутно-розовый напиток и наблюдая не только за вихрем друзей, но и за тем, как одна девушка, словно хищная бабочка, открыто флиртует с Лэндоном.

Мы не обсуждали того, что произошло на улице, в мрачном переулке. Хотя, по сути, ничего и не произошло — не физически, по крайней мере. Но в голове у меня все кричит, звенит и пульсирует, утверждая, что что-то необратимое все же случилось.

Я до сих пор ощущаю, как его небритая борода нежно царапала мою кожу у уха, и помню, как его глаза, глубокие и темные, горели, прожигая насквозь, когда он смотрел на меня в этой сумрачной тишине.

Но я отчаянно стараюсь игнорировать это чувство, этот неистовый шепот воспоминаний, потому что всего в нескольких футах от меня он непринужденно беседует с той самой девушкой. Лия, как я слышала, он ее назвал, словно имя это было вырезано на моем сердце.

Они не просто разговаривают. Она флиртует с ним, открыто, беззастенчиво, и он, несомненно, получает от этого нескрываемое удовольствие. Он может и не улыбается широко, и не смеется в голос, но выглядит абсолютно расслабленным, даже до неприличия комфортно. Все его внимание, каждая частичка его существа, сосредоточено на ней, он внимательно ловит каждое ее слово, словно оно величайшая тайна.

Лия идеально вписывается в его типаж, в его негласный шаблон. Он, конечно, не говорил мне об этом, но я могу предполагать, что она именно та, кого он ищет, чья внешность соответствует его тайным желаниям.

Она невероятно, почти до боли, красива, словно сошедшая с картинки. Одна ее рука украшена полным рукавом витиеватых татуировок, а еще одна, скрытая до этого, выглядывает из-под подола ее платья. Оно дерзкое черно-белое, короткое и облегающее, подчеркивающее каждый изгиб ее тела. Макияж у нее темный, но с мерцающим блеском, а ее безупречные, словно нарисованные гением художником, стрелки на глазах просто завораживают. Волосы черные, как смоль, обрамляют лицо, а две тонкие пряди спереди, словно серебристые нити, окрашены в пепельный оттенок. У нее также есть вызывающее кольцо в носу, а каждый палец украшают массивные, блестящие кольца.

Я вздрагиваю, чуть не расплескав остатки своего напитка, когда кто-то совершенно неожиданно опускается рядом со мной.

— Привет! — сияет Габби, ее улыбка чуть расплывчатая, а глаза — стеклянные, но полные искреннего веселья.

Я рассмеялась, когда она начала мягко покачиваться из стороны в сторону, словно морская водоросль в течении.

— Привет.

— Тебе правда стоит прийти потанцевать с нами. Обещаю, ты получишь массу удовольствия! — она складывает руки, как в мольбе, и поджимает нижнюю губу, изображая детскую обиду.

Не думаю, что она полностью пьяна, но, похоже, скоро будет.

— Уверяю, ты не хочешь меня там. Все ноги будут в опасности, — я бросаю взгляд на свои туфли на высоких каблуках, словно на орудие массового поражения, и снова смотрю на нее.

— Кому это важно! Ты знаешь, сколько раз меня толкали локтями и наступали на ноги? — она начинает считать на пальцах, но, похоже, быстро теряет счет и лишь махает рукой, словно отгоняет назойливую муху. — Обещаю, неважно, на кого ты наступишь. Никто не вспомнит об этом к завтрашнему дню.

Ее широкая, заразительная улыбка почти убеждает меня, но этого все же оказывается недостаточно, чтобы я сдалась.

— Мне здесь лучше, — допиваю последние капли и вздрагиваю, когда горячий алкоголь оседает в животе, оставляя после себя жжение. Я смеюсь, несколько раз моргая, когда зрение начинает расплываться, а очертания вокруг меня таять. — Ух ты.

— Замечательно, не так ли? Я сама до сих пор не знаю, что это за волшебный эликсир, но Полли клянется, что вкус у него божественный, — произносит она, поднося стакан к пухлым губам и издавая блаженный стон удовольствия. — Я и не заметила, как мой напиток опустел. Хочешь, принесу тебе еще один?

Мой взгляд невольно скользит к Лэндону и Лие, словно притянутый невидимой силой. Она наклоняется ближе, и я вижу, как ее губы едва касаются его уха, когда шепчет ему что-то сокровенное.

Что бы она ни сказала, эти слова, словно невидимая команда, заставляют их обоих подняться и двинуться к винтовой лестнице, ведущей вниз, в самое сердце танцпола.

— Нет, я пойду с тобой, — вырывается у меня.

Я не решалась спускаться вниз раньше, потому что знала, что где-то там бродит Коул. Его присутствие — главная причина, по которой я предпочла остаться здесь, в этой относительно безопасной VIP-зоне. Но совсем недавно я заметила, как он ушел с друзьями, и с тех пор его силуэт больше не появлялся в поле зрения.

Теперь, когда знаю о его отсутствии, тяжелый груз спадает с души, и я могу наконец-то вздохнуть свободнее, не опасаясь нежелательной встречи.

Габби вскакивает на ноги с ликующим возгласом, чуть пошатнувшись, но, к счастью, с легкостью удерживая равновесие.

— Ура, как замечательно!

Я улыбаюсь, наслаждаясь ее искренним энтузиазмом, и, поднявшись, обнимаю ее в ответ.

— Прости, что я была не самым ярким спутником, но спасибо, что привела меня сюда.

Она смотрит на меня с искрящейся надеждой и теплотой в глазах.

— Ты что, шутишь? Ты такая веселая! Я прекрасно понимаю, почему ты не хочешь танцевать. Знаю, что это не для всех, и это абсолютно нормально. Главное, что ты здесь, с нами, и этого уже достаточно.

Я улыбаюсь в ответ, но быстро прячу взгляд, чтобы избежать неловкости. Для нее эти слова могли ничего не значить, но для меня, слышать их от нее, значит куда больше, чем она когда-либо сможет понять.

Мы прокладываем себе путь сквозь плотное море танцующих тел, словно лавируя в жестоком балете локтей и каблуков. Нас толкают, наступают на ноги, но мы лишь смеемся в ответ, обмениваемся веселыми взглядами и взмахами рук с друзьями, пока наконец не добираемся до мерцающего бара.

После того как мы озвучиваем свой заказ, мы отступаем в сторону, ищем свободное пространство, так как все барные стулья оккупированы.

Габби медленно окидывает взглядом окружающее пространство, а затем ее взгляд задерживается на мне, на ее лице появляется задумчивое выражение, словно она что-то взвешивает.

— Что на уме? — я приподнимаю бровь, с интересом глядя на нее.

— Ничего.

— Не чувствуй никакого давления, но ты можешь положиться на меня. Клянусь, ничего из этого не выйдет за пределы этих губ, — я делаю вид, что застегиваю молнию на рту, а затем театрально бросаю воображаемый ключ в сторону, словно запирая тайну.

Ее глаза нервно бегают по сторонам, словно пойманные птицы, прежде чем наконец задерживаются на моем лице.

— Иногда... меня посещают мысли...

Я с трудом сдерживаю едва уловимую улыбку.

— Какие мысли одолевают тебя?

— Каково это — заняться сексом, — она произносит это скороговоркой, едва слышным шепотом, и слова растворяются в шуме музыки, так что я не успеваю уловить ни слова.

Я приближаюсь к ней, закидываю сумку на плечо, но на мгновение замираю, вспоминая, как она выскользнула из моих рук, и как Лэндон поймал ее в воздухе.

— Прости, что ты сказала? Я не расслышала. Музыка здесь слишком громкая, слова тонут в ней.

— Иногда я задумываюсь, каково это — заняться сексом, — она приподнимается на носочки, и, горячо, шепотом, почти неслышно, произносит мне на ухо.

Когда смотрю на Габби, алая краска заливает ее лицо. Прежде чем свет меняется, я вижу, как ее усыпанные веснушками щеки пылают от смущения. Она не удерживает мой взгляд, ее глаза бегают, словно она стыдится своей откровенности.

— Эй, не тревожься. Я не занималась сексом уже целую вечность. Мне тоже этого не хватает.

Она улыбается робко и смущенно, нервно накручивая прядь своих смоляных, густых волос вокруг пальца.

— Нет, я... я никогда не занималась сексом. Я все еще девственница.

Я понимаю, что, похоже, опьянение оказалось сильнее, чем думала. Я не сразу осознала ее слова, но теперь, когда обдумываю их, картина проясняется, и пазл собирается воедино.

— Знаю, это покажется нелепым, но я...

Она, должно быть, приняла мое молчание за что-то другое, но я быстро перебиваю ее.

— О, нет, прости. Кажется, я немного пьянее, чем думала, но нет, это вовсе не глупо, — улыбаюсь, нежно сжимаю ее запястье, чтобы передать свою поддержку, и отпускаю, когда бармен ставит наши напитки перед нами. — Абсолютно нормально, что у тебя не было секса. Тебе не нужно ничего объяснять.

Ее глаза снова загораются, и нервное напряжение, окружавшее их, исчезает.

— Я много думала об этом в последнее время, и просто... не знаю, — говорит она, делая глоток из своего стакана. — Думаю, я готова.

Я тоже делаю глоток, обдумывая, что сказать ей.

— Не чувствуй себя обязанной делать что-то только потому, что все вокруг это делают. Но если ты готова, найди кого-то, кому доверяешь. Того, кто понимает, что такое согласие...

Мои мысли уносятся к Лэндону и нашему разговору в переулке, к тому, что он сделал после того, как я дала ему свое согласие. Я до сих пор ощущаю его грубую руку на своей шее, легкое сжатие, мозоли мягко царапали мою кожу.

Я прочищаю горло и делаю длинный глоток, холодная жидкость охлаждает мое разгоряченное тело.

— Согласие действительно очень важно. Он должен понимать, что для тебя приемлемо, а что нет.

Она кивает, внимательно слушая.

— Да, конечно, согласие — это все.

— У тебя есть кто-то на примете? — улыбка на моем лице растет, пока не начинают болеть щеки.

— Ах... нет, — ее губы сжимаются в тонкую линию. — Вот в чем дело. Я не знаю, кто бы это мог быть.

— Это нормально. У тебя есть все время мира. Мы найдем кого-то для тебя, — мы сканируем толпу, рассматривая все варианты. Парней здесь много, но, исходя из собственного опыта, я не хочу, чтобы Габби оказалась с кем-то вроде Коула.

Мои руки покрываются потом, а тело напрягается, но, прежде чем успею погрузиться в эти мысли, осушаю остатки своего напитка.

— Ух ты, если бы я так сделала, то упала бы в обморок на месте. Я, к сожалению, очень легковесная, так что мне нужно быть осторожной.

— Поверь мне, я буду жалеть об этом утром, но черт с ним, — пожимаю плечами, ставя стакан на барную стойку, как раз когда бармен подходит ко мне. — Еще один, — говорю я.

Габби качает головой, смеясь надо мной.

— Я так рада, что ты пришла! О боже, я пойду за девочками и Дариусом, и мы выпьем шоты! Я скоро вернусь!

Я улыбаюсь, наблюдая, как она убегает искать девушек. Как только она исчезает в толпе, поворачиваюсь и моя улыбка становится шире, когда замечаю пустой стул. Сажусь на него как раз в тот момент, когда бармен ставит мой напиток, но, прежде чем успеваю сделать глоток, чувствую, что кто-то стоит рядом.

— Почему яйца не рассказывают шутки?

На мгновение мне кажется, что я не расслышала и это не было адресовано мне, но вопрос повторяется. Повернувшись вправо, я встречаюсь с яркими зелеными глазами.

— Почему яйца не рассказывают шутки? — он повторяет, смущенно улыбаясь.

— Не знаю, почему?

— Потому что они слишком легко трескаются.

Шутка, хоть и довольно банальная, заставляет меня рассмеяться.

— Это была ужасная шутка. Часто срабатывает?

На его щеке появляется румянец. Он проводит рукой по затылку, смущенно потирая его.

— Никогда, но я подумал, что это хороший способ разрядить обстановку.

Я поднимаю свой стакан и прикрываю его ладонью, поворачиваясь, чтобы найти девушек. Когда я замечаю их, они подают мне знак одобрения, сияя, как гордые матери. Я качаю головой, но получаю от Полли такой взгляд, который понимаю без слов.

Он милый, оставайся, уверена, что именно это она хочет мне сказать.

— Я Джулианна, — протягиваю ему руку, решив следовать течению.

Он берет мою руку в свою, мягко пожимая ее.

— Ривер. Знаю, что это странное имя, но мои родители — большие хиппи, и они думали, что я буду девочкой. Так что Ривер и осталось.

Я смеюсь, легко скрестив одну ногу на другую, словно освобождаясь от невидимых пут.

— Это вовсе не странно, — мой голос обретает непривычную мягкость. — Мне очень нравится. Гораздо лучше, чем мое собственное имя. Оно звучит так... пресно, словно давно забытая мелодия. По крайней мере, твое имя дышит характером, в нем чувствуется особая искра.

Ривер медленно отпускает мою руку, его пальцы чуть задерживаются, а затем он небрежно опирается на прохладную барную стойку.

— Джулианна, — произносит он, словно дегустируя каждую букву, позволяя имени осесть на языке. — Вовсе не думаю, что оно пресное. Ты сокращаешь его, или предпочитаешь, чтобы тебя называли полным именем, Джулианна? — его глаза, цвета свежей весенней зелени, светятся искренним, неподдельным любопытством.

В этот же миг, словно незваные гости, в голове у меня возникают образы Лэндона и его нелепых, цепляющих прозвищ. Голливуд — первое, что он даровал мне, и вот теперь — Ангел. Я до сих пор не могу понять, почему его так манит это первое, а откуда взялось второе, остается абсолютной загадкой, граничащей с безумием.

— Мои друзья зовут меня Джулс, — уточнила я.

— Я твой друг? — на его лице расцветает маленькая, чуть робкая, но искренняя улыбка.

Я игриво пожимаю плечами, позволяя своим волосам скользнуть по плечам.

— Не знаю. Я тебя еще не знаю.

— Пока, — добавляет он, и его улыбка становится более уверенной, обретая некую хитринку. — Это... если ты, конечно, захочешь, без всякого давления. Я старшекурсник в МПУ²⁰. Можешь даже меня загуглить, если любопытно. Моя фамилия Хейл, — он внезапно морщится, словно от кислого вкуса, и густой румянец заливает его лицо. — Знаешь что, забудь. Я, пожалуй, лучше пойду.

Мой смех, легкий и звонкий, останавливает его, когда он уже начинает поворачиваться, собираясь уйти.

— Нет, нет, оставайся, — быстро говорю я. — Все в порядке. Я тоже старшекурсница в МПУ, моя фамилия Спаркс.

— Джулианна Спаркс, — повторяет он, словно пробуя имя на вкус. — Мне это очень нравится. Звучит весьма... подходяще.

— Это из-за моей искрящейся личности? — подшучиваю я, пропитывая каждое слово сарказмом, и делаю глубокий глоток из стакана.

Теперь он смеется, его смех звучит тепло и искренне.

— Часто тебе это говорят?

— Ты даже не представляешь, — я морщусь, словно от невидимой боли, вспоминая бесчисленные разы, когда парни пытались использовать мою фамилию как дешевую попытку флирта, словно это был какой-то избитый подкат. — Но знаешь, шутка про яйца теперь, безусловно, моя любимая, и не думаю, что что-то когда-либо сможет сравниться с ней.

— Это еще что, — его глаза хитро блестят. Он расправляет плечи, словно готовясь к выступлению, и театрально щелкает пальцами. — Ты готова?

Я с нетерпением, почти с детским восторгом, киваю.

— Кто-то определенно должен позвонить Богу, — произносит он с торжественным видом, — потому что он потерял одного из своих ангелов.

Мое тело странно покалывает, словно миллионы крошечных игл пробегают по коже, когда в голове, как вспышка молнии, всплывает это новое, еще не прижившееся прозвище, данное мне Лэндоном.

Конечно, он, как всегда, объявится именно тогда, когда начинаю хорошо проводить время. Каким-то мистическим образом он всегда умудряется напомнить о себе, даже когда его физически нет рядом, словно его тень постоянно витает где-то поблизости.

— Как тебе это? Потрясающе, правда? — Ривер озорно подмигивает, его улыбка заразительна до невозможности, искренняя и милая, и мне невероятно трудно не ответить ему тем же, не поддаться ее обаянию.

Я смеюсь, но в моем голосе слышится нотка серьезности.

— Пожалуйста, не используй это на других девушках.

— Но ты не просто какая-то девушка, — говорит он, его голос звучит низко и уверенно.

Ривер, несомненно, привлекателен: его медного цвета волосы спадают дикими волнами, обрамляя лицо, а мягкие, пронзительно-яркие зеленые глаза сияют неподдельным теплом. Веснушки, словно россыпь золотой пыли, разбросаны по его переносице и щекам. Он, вероятно, на дюйм или два выше меня, обладает хорошей, подтянутой фигурой, а его личность кажется идеальной, на все десять из десяти баллов.

И вот, казалось бы, со мной должно быть что-то не так, потому что он — воплощение всего, о чем я могла бы мечтать в парне, идеальный образ из девичьих грез, но, к своему удивлению, абсолютно ничего не чувствую.

Я не знаю его, убеждаю себя, словно произнося заклинание, Вот в чем все дело.

Мы проводим следующие несколько минут, утонув в легком, ни к чему не обязывающем обсуждении всяких мелочей. Ривер, словно набираясь смелости, стал немного раскованнее, сокращая дистанцию между нами. Его рука, небрежно, но уверенно, опустилась на спинку моего стула. Затем его пальцы, с почти невесомой нежностью, касаются моего плеча.

Это не вызывает у меня никакого отторжения. Напротив, я чуть наклонилась ближе, почти инстинктивно, наслаждаясь невероятной мягкостью его прикосновения, ощущением его пальцев на своей коже. И все же, несмотря на эту приятную нежность, где-то глубоко внутри мне почему-то хотелось, чтобы они были грубее, шероховатее, как... его пальцы. Я также наивно надеюсь, что всего алкоголя, который выпила сегодня, будет достаточно, чтобы заглушить эти назойливые мысли и слишком острые чувства. Но вместо этого я ощущаю все.

Холодная жидкость теперь струится по моим венам, разливаясь приятным теплом, согревая тело изнутри и заставляя щеки гореть от беспричинного смеха и широких улыбок. Опьянение приносит с собой легкую, невесомую эйфорию. Голова приятно кружится, и иногда все вокруг начинает плавно вращаться, словно в замедленной съемке, но не до такой степени, чтобы мне становилось дурно или неприятно. Я чувствую себя странно далекой, будто отрешенной от реальности, но в то же время такой близкой, словно все вокруг в пределах досягаемости, но лишь на волосок ускользаю от полного понимания.

— Так ты здесь одна или... с компанией друзей? — спрашивает он, его голос становится чуть ниже.

— С друзьями, — отвечаю я. — Они там, в VIP-зоне.

Он прослеживает взглядом в указанном направлении, пока я делаю очередной, медленный глоток своего напитка.

— Ты дружишь с парнями из баскетбольной команды? — спрашивает он, и в его голосе слышится неподдельное удивление, почти изумление. Несколько раз моргаю, потому что мне кажется, что зрение предательски подводит меня, искажая реальность, но, когда очертания вокруг немного проясняются, вижу, как его зеленые глаза сверкают, в них пляшут озорные искорки. Значит, я не ослышалась. О, Боже, только не он.

— Нет, не они, а девочки, которые с ними, — уточняю я, и его лицо заливается ярким румянцем.

— Это все равно довольно круто. Ух ты, — говорит он, и я вижу, как его щеки горят. — Извини, я просто большой фанат баскетбольной команды и...

Прежде чем успеваю вставить слово, он начинает говорить о команде. Кажется, он упоминает, что у него есть занятия с ТиДжеем и Джаггером, и что он встречался с тренером. Я не совсем уверена, потому что в какой-то момент начинаю отключаться.

Опираясь локтем на барную стойку, я кладу подбородок на ладонь, рассеянно кивая.

—...Лэндон.

Мой подбородок чуть не соскальзывает, когда я слышу его имя.

— Что?

— Лэндон — единственный, с кем я не общался в команде. Он просто такой... — он делает глоток пива, обдумывая, что сказать дальше. На его губах появляется робкая улыбка. — Устрашающий.

Я хихикаю и качаюсь на стуле, почти проливая на себя напиток.

— Пожалуйста, не позволяй его мрачной личности заставить тебя думать, что он устрашающий. Он совсем не такой, — я морщусь. — Ты ничего не теряешь. Он так-то мудак. Если бы была на твоем месте, я бы держалась от него подальше. Было бы несправедливо, если бы я не предупредила тебя о нем.

Его брови поднимаются, глаза расширяются, он смотрит куда-то над моей головой с недоумением или, может быть, со страхом?

— Эй, — я сжимаю его руку, чтобы вернуть его внимание ко мне, но он отступает на шаг. — Что случилось?

— Несправедливо, да? — моя спина напрягается от знакомого британского акцента.

Я не смею обернуться, потому что хочу верить, что это всего лишь плод моего воображения. Но это всего лишь мечты, потому что он действительно стоит за мной.

— Черт возьми, Лэндон! Привет, так здорово тебя видеть. Я твой большой фанат, — говорит Ривер, его тон спокойный и сдержанный, но я вижу, как он пытается подавить свой восторг. От него исходит энергия, и я почти уверена, что только что заметила, как он вытер ладони о джинсы. — Меня зовут...

— Спасибо, что составил ей компанию, но я сам позабочусь о ней, — перебивает его Лэндон, вставая между нами.

Я издаю смешок, не веря своим ушам.

— Мы уходим, — говорит он без всяких эмоций.

Ривер выглядит так же озадаченно, как и я. Его взгляд мечется между мной и Лэндоном, и вдруг в его глазах загорается искра, словно он соединил все точки.

— О, черт, вы, ребята...

— Боже, нет!

— Нет.

Между его бровями появляется складка, но затем они расправляются, и он улыбается.

— Наверное, мне стоит вернуться к своим друзьям.

Я хочу сказать ему, чтобы он не уходил. Уверена, что выгляжу отчаянно, глядя на него. Но это не имеет значения, потому что он принимает мое отчаяние за сигнал уйти.

— Было здорово познакомиться с вами. Увидимся, — говорит он с улыбкой, хотя Лэндон едва ли обращает на него внимание, когда тот уходит.

— Нет, не уходи, — умоляю я, но он уже пропал, а музыка заглушает слова. Я поворачиваюсь к гиганту перед собой, но тут же жалею об этом, когда все вокруг начинает кружиться.

— Вот почему мы уходим. Ты пьяна.

Я злюсь, держась за барную стойку, чтобы сохранить равновесие.

— Ты просто все портишь... Ты мудак, уходи...

Мне кажется, он закатывает глаза, но я не уверена. Он подзывает бармена, и тот ставит передо мной прозрачный стакан, а затем уходит, чтобы помочь кому-то другому.

— Выпей это, — требует Лэндон, его голос жесток и непреклонен, но я отпихиваю стакан, будто он обжигает, и моя рука инстинктивно тянется к месту, где только что стоял коктейль, но он исчез, словно растворился в воздухе.

— Эй! Я еще не... я еще не допила! — мой голос срывается на раздраженный писк. — Тебе придется расплатиться за это!

— Прекрати этот цирк и выпей воду, Джулианна, — бросает он, в голосе звучит неприкрытое раздражение, когда он снова ставит передо мной прозрачный стакан с водой, словно навязывая свою волю.

Не могу объяснить, почему мое имя звучит столь необыкновенно, почти сладко, слетая с его губ.

— Попробуй заставить, — усмехаюсь я, поднимая на него взгляд. — Уверена, ты был бы не прочь, верно?

Он делает шаг, сокращая и без того крошечное расстояние между нами, словно вторгаясь в самую суть моего личного пространства.

— Мне бы понравилось, если бы ты, наконец, осушила этот чертов стакан.

Я подаюсь вперед, запрокидывая голову и вглядываясь в его глаза снизу вверх, вкладывая вызов в каждый жест.

— А мне бы куда больше понравилось, если бы ты просто растворился в воздухе.

Мои глаза лихорадочно ищут бармена, потому что не собираюсь прерывать свой вечер, тем более подчиняться его нелепому приказу. Я снова призываю его, но он продолжает оставаться глухим к моим мольбам, его взгляд упорно избегает меня. Кажется, он сознательно игнорирует меня, словно получив негласный приказ.

Мои брови сводятся в гневной складке.

— Ты что, ему сказал...

— Ты пьяна, Джулианна. С тебя достаточно, — его взгляд пронзает меня, словно бросая вызов, призывая спорить с ним.

— Я сама решаю, когда мне остановиться, — голос дрожит от негодования. Я снова пытаюсь поймать взгляд другого бармена, но она упорно отворачивается, игнорируя меня. Громко выдыхаю, наполненная кипящим раздражением, вскидывая сумочку на плечо с демонстративным жестом. — Надеюсь, теперь ты полностью удовлетворен.

— В полном восторге. Теперь давай, пошли отсюда.

Я резко отбрасываю его руку, когда он пытается схватить меня за запястье.

— Стой, погоди! Я никуда не пойду с тобой.

— Я отвезу тебя домой, — бросает он, с такой обыденностью, словно это должно было мгновенно развеять все мои сомнения и успокоить.

— Ты имеешь в виду, что это ты идешь домой.

Он с досадой, почти с яростью, запускает пальцы в свои волосы, растрепывая их. Эл, конечно, была права — его волосы действительно были чертовски хороши.

— Они в курсе, что я тебя отвезу домой.

Я резко выныриваю из водоворота собственных мыслей и инстинктивно тянусь к стакану, ощущая жгучую, невыносимую жажду.

— Кто именно?

— Все ушли.

Сердце сжимается в болезненный комок, и я медленно оборачиваюсь, чтобы посмотреть на VIP-зону, которая теперь была заполнена лишь лицами незнакомцев, с которыми я уж точно не приходила. Они что, бросили меня?

— Я сказал им, что позабочусь о тебе, что отвезу тебя домой. Ты же сама не хотела здесь оставаться, и, помнится, ты сказала Габби, что не уверена, хочешь ли вообще идти на эту вечеринку, — объясняет он, его голос звучит удивительно спокойно.

Этого достаточно, чтобы все фрагменты головоломки, наконец, сложились воедино. Желания идти у меня, по сути, и не было, но я согласилась лишь ради девочек, из-за их настойчивых уговоров.

— А теперь пойдем, или я просто оставлю тебя здесь одну.