Джулианна

Лэндон откидывает голову назад, тяжело выдохнув, затем склоняется ко мне, его взгляд сверкает скрытой угрозой.

— Черт возьми, — шипит он, — если ты не остановишься, я тебя на задницу уроню.

Я изображаю театральный всхлип.

— А я-то думала, ты обо мне заботишься.

Его ответ звучит равнодушно и холодно, как ледяной дождь:

— Только наполовину, мне плевать на тебя.

Я застываю, не веря услышанному.

— Ты сказал «наполовину», значит, половина все-таки заботится! О боже, дела налаживаются! Лэндон Тейлор заботится обо мне наполовину! — мой смех прервался резким головокружением. Мир закружился, и я пошатнулась, каблуки с визгом поскребли по асфальту. В мгновение перед падением сильные руки подхватывают меня, поднимая на ноги.

Я несколько раз моргаю, пытаясь избавиться от двоящегося зрения, но все становится только хуже. Кажется, я начинаю галлюцинировать: Лэндон несет меня на руках — одна рука под моими ногами, другая поддерживает спину.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, пинаясь, стараясь казаться тяжелее, но он не останавливается.

Он продолжает идти, крепко держа меня.

— Мы никогда не доберемся до лестницы, если ты будешь так спотыкаться. Так что, ради всего святого, перестань упрямиться и позволь мне помочь.

Силы покидают меня с каждой секундой. Адреналин от выпитого алкоголя сменяется глубокой усталостью.

— Ладно, — соглашаюсь я, обнимая его за плечо и прислонив голову к его груди. — знаешь, ты удивительно тихий.

— Хотел бы я, чтобы ты тоже была такой, — резко отвечает он.

— Ты такой... — я теряю нить мысли. Веки тяжелеют, и я зеваю. Мои глаза закрываются.

Его грубый голос прерывает дремоту.

— Мы пришли.

Я не просыпаюсь окончательно, пока он не опускает меня на что-то мягкое, но твердое.

Стону от неожиданности и оглядываюсь. Мы в моей спальне, а Лэндон стоит надо мной и смотрит с высоты своего роста.

На его губах играет легкая усмешка, и мне кажется, я вижу ямочку на щеке.

— Пожалуйста, — произносит он.

— Пожалуйста? Ты меня на кровать бросил.

Он равнодушно пожимает плечами.

— Приземление было мягким. Могло быть и хуже. Так что, пожалуйста.

Волна головокружения снова накрывает меня. Закрыв глаза, я опускаюсь на локти, скрыв лицо ладонями, пока все не прекращается.

Спустя мгновение я слышу, как он выходит.

— О, слава богу, — бормочу я, падая на кровать и наслаждаясь прохладой постели.

— Нет, правильнее будет сказать: «Спасибо, Лэндон».

Я вздрагиваю от его голоса. Он снова стоит надо мной, на этот раз держа бутылку воды.

— Вот, нужно поддерживать водный баланс, — говорит он, открывая бутылку и протягивая ее мне.

Будь это кто-то другой, я бы даже не прикоснулась к воде. Но после этой ночи, несмотря ни на что, я ему доверяю.

Он может быть идиотом, но я уверена: это тот парень, у которого можно оставить свой напиток, не беспокоясь о его сохранности.

Сняв резинку с волос, я бросаю ее на тумбочку, провожу пальцами по волосам, вздыхая от облегчения. Затем беру воду и делаю глотки, быстро осушая бутылку. Я не осознавала, как сильно хочу пить, пока не оказалась здесь.

Я собираюсь поставить пустую бутылку на стол, но Лэндон берет ее у меня из рук.

— Спасибо за поездку и воду, — с трудом преодолевая внезапную волну неловкости, бормочу.

Он лишь кивает и выходит, оставляя меня в легком недоумении. Но я не зацикливаюсь на этом — еще один зевок вырывается из моих уст. Усталость накатывает волнами, лишая желания двигаться.

С трудом соскользнув с кровати, я слышу, как щелкает замок входной двери, и с облегчением выдыхаю. Его присутствие казалось чем-то... странным, и я не знаю, как к этому относиться.

Направившись в ванную, я кое-как чищу зубы и, небрежно, смываю макияж. Под глазами остаются следы туши и подводки, но мне слишком лень это исправлять.

Я пытаюсь снять топ, но не могу дотянуться до завязки на спине.

— Почему тебе всегда приходится попадать в такие ситуации? — раздается за моей спиной его голос, сопровождаемый щелчком языка.

Я вздрагиваю от неожиданности.

— Какого черта? Я думала, ты ушел.

— Ты оставила сумку в моей машине, — спокойно говорит он, держа мою сумку на вытянутых пальцах, — Не хотел, чтобы ты обвинила меня в краже. Уверен, тебе бы это очень понравилось.

Я подошла и взяла сумку.

— Нет, не понравилось бы.

Он едва заметно улыбнулся.

— Конечно.

Я хочу закатить глаза, но состояние не позволяет лишние движения.

— Спасибо за все. Ты знаешь, где дверь.

Повернувшись спиной, я ставлю сумку на полку.

— Я никуда не ухожу, — заявляет он.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты пьяна, — отвечает он, словно это само собой разумеющееся объяснение его присутствия.

— Я в порядке. Мне не нужна твоя помощь.

— Я остаюсь, так что смирись.

Несмотря на раздражение, маленькая искорка облегчения зажигается внутри меня. Подняв бровь, я скрестила руки на груди.

— Это очередное из твоих «добрых дел года»? — спрашиваю я, подняв бровь и скрестив руки на груди.

Он повторил мою позу.

— Что-то вроде того.

Я пристально смотрю на его лицо, ожидая насмешливого замечания и последующего ухода, но этого не происходит. Задумываюсь, стоит ли его выгонять, но он смотрит на меня так, будто это не обсуждается.

Вздохнув, перекидываю волосы через плечо и поворачиваюсь.

— Ладно, раз уж ты так любишь помогать, помоги мне с этой завязкой.

Я решаю использовать его доброту, пока она не иссякла. Кто знает, как долго это продлится, а засыпать в этом топе я не хочу.

Оборачиваясь, я вижу, что он смотрит не на меня, а на мою спину. Выражение лица Лэндона непроницаемое, и на мгновение мне кажется, что он собирается уйти. Но он удивляет меня, опуская руки и сокращая расстояние между нами.

Он стоит за мной, почти так же близко, как в тот раз в переулке.

— Считай, это мое последнее доброе дело на этот год, — говорит он.

— Да-да, больше не помогаешь, поняла, — отшутчиваюсь я, делаю салют и поворачиваюсь к нему.

Я чувствую тепло его рук на своей спине, и когда он берется за узел, задерживаю дыхание. Не понимая, почему так остро реагирую, заставляю себя дышать, потому что едва стою на ногах. Каблуки все еще не сняла, поэтому мои ноги могут подвести в любой момент.

Он недовольно бурчит что-то себе под нос и резко дергает за узел.

— Кто это так завязал?

Я оборачиваюсь, видя, как он внимательно изучает мою спину. Его брови сдвигаются, челюсть напрягается в попытке распутать узел.

— Кто теперь испытывает затруднения?

— Ты все равно будешь в затруднении, если не развяжешь его, — раздраженно говорит он, снова дергая за узел. — Это абсурд. Серьезно, кто это сделал?

— Полли, — отвечаю я с улыбкой, наслаждаясь его растущим раздражением.

Мне не следует радоваться его неудачам, он мог просто сдаться, но это слишком смешно. Особенно, когда он ругается себе под нос, произнося слова, которые я не понимаю. Это звучит почти как другой язык. Я почти решаюсь спросить, но передумываю.

— Конечно, она, — говорит он, снова поворачиваюсь вперед, но уверена, что он закатывает глаза. — Почему бы тебе просто не снять его через голову? Кажется, он тянется.

Я отхожу на несколько шагов, увеличивая дистанцию между нами, и смотрю на него с легким ужасом.

— Нет. Ни в коем случае. Я не хочу растягивать материал.

Я люблю многое: блогеров, кружки, горячий шоколад, музыку и детей, которых обучаю по выходным. Но настоящая моя слабость — косметика, сумки и одежда. Что тут скажешь? Я выросла с матерью-стилистом. Конечно, я буду любить все это. Какая девушка не любит?

Лэндон проводит ладонью по лицу, раздраженно выдыхая.

— Ты шутишь, да?

— Нет, не шучу. Я не буду снимать его через голову, не хочу растягивать материал, — стою на своем.

Из его груди вырывается глубокий, саркастический смешок.

— Ты просто невероятна.

Лэндон смотрит на меня, ожидая, что я скажу, что шучу и сделаю, как он предложил. Но я лишь смотрю в ответ, и, хотя ничего не говорю, молчание говорит громче слов. Этого не произойдет.

— Ты — головная боль, — стиснув зубы, шипит Лэндон, проводя пальцами по волосам. — Чертова головная боль, — добавляет он.

Хм... Разве они не выглядели растрепанными и раньше? На самом деле, это даже неплохо смотрится. Виноват, конечно, мой пьяный мозг.

— Взаимно, — тихо отвечаю я, мягко потирая виски. — Спасибо за помощь, но я справлюсь. У меня ноги болят, так что, если бы ты мог...

— Не снимай каблуки.

Мое сердце замирает, и я застываю от его грубого приказа.

— Что?

Я ищу его взгляд, но он остается бесстрастным. Не знаю, почему я думала, что увижу что-то другое.

Он приближается.

— Повернись.

Запрокидываю голову, глядя в его глаза.

— Почему?

— Потому что дополнительная высота мне поможет, — его взгляд скользит вниз, словно он оценивает меня. — Доверься мне и не волнуйся. Твой топ будет в порядке.

С неохотой я поворачиваюсь и терпеливо жду, что он собирается сделать. Слышу, как он шуршит за мной и снова берет за узел. И тогда я понимаю, почему ему нужно, чтобы я оставалась на каблуках.

Он собирается использовать зубы, чтобы потянуть за узел. О!

Теплое дыхание щекочит мою спину, вызывая волну мурашек. Я стараюсь стоять как можно спокойнее, даже задерживаю дыхание, но, когда чувствую, как он тянет за ткань, по спине пробегает дрожь.

Все, что могу представить, — это зубы Лэндона на узле, осторожно тянущие, чтобы не испортить ткань. Но затем образ в моей голове сменяется: его зубы на моей коже, касающиеся... Стоп! Нет, я об этом не думаю!

С трудом сглотнув, я скрещиваю руки на груди, чтобы удержать топ, на случай если он все-таки сумеет его снять.

Он откашливается, и я чувствую, как он отступает, забирая с собой все тепло.

— Готово.

— Спасибо, — почти задыхаясь, отвечаю я.

Лэндон ничего не отвечает, отступая назад и оставляя меня одну. Его шаги постепенно затихают вдали. Обернувшись, я убедилась в том, что Лэндон ушел, предоставив мне возможность спокойно переодеться.

Сбросив с себя странное оцепенение, я переодеваюсь в пижаму. Потирая глаза, я забираюсь в постель, твердо решив: это был последний раз, когда я остаюсь с ним наедине.

Протянув руку к пульту, включаю телевизор, устроившись поудобнее и подложив между ног большую подушку. Мои пальцы действовали на автопилоте, открывая YouTube и выбирая канал Хаптика — под его песни я всегда засыпаю.

Я выбираю его новую композицию — кавер на «River» Леона Бриджеса.

Мои веки начинают тяжело опускаться под звуки фортепиано, а затем и голоса, мягко окутывающего меня. Сон уже начинает овладевать мной, но внезапное прерывание заставляет меня вздрогнуть.

— Что ты слушаешь? — раздается его голос.

Я резко открываю глаза и громко вскрикиваю. Бросив взгляд на дверь, я вижу Лэндона.

— Что с тобой? Ты меня напугал!

— Ты, кажется, в порядке, — он игнорирует мое испуганное состояние, переведя взгляд на телевизор. — Так что ты слушаешь?

— Музыку. Разве это не очевидно? — говорю я, чувствуя, как меня начинает раздражать его присутствие. — Почему, черт возьми, ты все еще здесь?

Лэндон цокает языком, и в его глазах на мгновение что-то блестит. Мне кажется, я вижу усмешку, но стоит мне моргнуть — и она исчезает.

— Ты не собираешься выключать свет? — его взгляд падает на свет, льющийся из моего шкафа.

— Нет, я... люблю оставлять его включенным, — нервно сглатываю, ожидая насмешек.

Мне не обязательно объясняться, но как сказать кому-то, что в свои двадцать один год я боюсь темноты? Раньше этого не было, но два года назад все изменилось.

Однако насмешек не последовало, но его лицо все равно остается непроницаемым.

— Ладно, я пойду в гостиную. Спокойной ночи, Ангел.

— Спокойной ночи, Люцифер! — парирую я и снова ложусь спать.